Какова стоимость 100 рублей?

 

           Что-то  я  перестаю  понимать  дикое  московское  правосудие.  Вот  и очередной  криво сплетенный  трюк.

           Идет  уголовный процесс  в  Лефортовском   районном суде  города  Москвы.  Обвиняемая Борисова  Н.В.  назанимала  у  многих своих  коллег  по работе  в  банке   деньги,  но  в  течение  года  не  смогла  отдать.  На  нее  написали  заявления  о  мошенничестве  (не  выполнила  вовремя  обязательства) и  в  4  отделе  СЧ  СУ  УВД  по  ЮВАО  ГУ  МВД  России  по городу  Москве возбудили  уголовные  дела.  По  каждому  долгу  отдельное  уголовное  дело.   

        В  суде  выяснилось,  что  следователь  Барышников  К.А.  вменил  обвиняемой    по  каждому  из  кредиторов ВСЮ занятую   ранее  сумму  как  похищенную,  хотя  из  материалов  уголовного дела  (из  предоставленных  документов    и  из  показаний  самих  потерпевших)  видно,    что  обвиняемая  еще  до  обращения  потерпевших  в  правоохранительные  органы  выплатила   им  значительную  сумму  денег.    Следователь  в  тексте  обвинения  записал,  что эта  сумма  «не  имеет  отношения  к  основному  долгу».

       Например: 

      Борисова  Н.В.  заняла  деньги  в  сумме  1.500.000  рублей  у  гражданки  К.  в  марте  2018  года,  а  к  октябрю  2018 года  (к  моменту  подачи  потерпевшей  заявления  о  преступлении  в  органы  полиции) возвратила   1.100.000  рублей,  оставшиеся  400.000  рублей  не  успела  отдать.  Следователь  Барышников  К.А.  в  обвинении  пишет,  что Борисова  совершила  хищение  в  сумме  1.500.000  рублей,   и  ущерб  определил  в  таком же объеме.  А возвращённую  потерпевшей    ранее сумму  долга -  1.100.000  рублей  считает  «платежом, не  относящимся  к  основной  сумме  долга»  (?!). 

         Для  ежа  и  то  понятно,  что   возвращенную  сумму  нужно  исключить из  долга  (из  якобы  «похищенного»).  Выяснив,  что  такая  ситуация  наблюдается  по  многих  потерпевшим,  а  некоторые  из  них  даже  не  помнят,  сколько  же  Борисова  Н.В.  вернула,  судья  Галимова   А.Г.  возвратила  дело  прокурору  в порядке  ст.237  УПК  РФ  (не  определен  ущерб  потерпевшим,  а  судья  не  следственный орган,  чтобы  расследовать  обстоятельства  по возвратам  долга).

 

 

        К  тому  же  оказалось,  что  Борисову  Н.В.  следователь даже  не  допросил  по  фактам  получения  денег  взаймы,  кроме  4-х  лиц  (всего кредиторов  оказалось  37  человек).

 

 

         С  таким  решением  не  согласилась  помощник  прокурора Лефортовской  межрайонной  прокуратуры  Ю.В.Ермишина.  Она  подала  апелляционное   представление,  указав,  что  поскольку  у  обвиняемой  якобы  был  умысел  на  хищение  первоначальной  суммы,  то  нужно  квалификацию  давать  по  первоначальной  сумме,  а  возвращенный  долг  вообще  учитывать не  стоит,  так  как  это    обвиняемая  якобы  «пыталась  создать  видимость,  что намерена  деньги  возвратить» (!?).   То  есть,   возвратив  почти  всю  сумму  долга еще  до обращения  в  правоохранительные  органы,  обвиняемая  лишь  «пыталась  создать  видимость  возврата  денег».  Так следователи  и  прокуроры  научились   давать  оценку определения  ущерба  из бандитских  стрелок,  где  возвращенную  сумму  «братки» засчитывали  как  неустойку  либо   моральный  вред.  Но в   уголовном  праве  России  иной подход.    Куда  списали  следователь и прокурор  ту  сумму  долга,  которая  была  возвращена?  - Неизвестно.

          Была  надежда  на  квалификацию  судей   Московского  городского  суда,  которые  должны  были отреагировать на  этот  юридический  бред  прокурора  и  следователя.

           Но  там  было  еще  более  дикое  решение.    Судья  Московского  городского суда  Светозарова Ю.М.   в  своем  постановлении указала:

То  есть,  из  ее  выводов  следовало,  что  СТОИМОСТЬ  ранее  занятых  1.500.000  рублей    на  момент  предъявления  обвинения  стала  иной.  Поэтому  квалификацию  содеянного  надо  давать  по  стоимости  похищенных  денег   на  момент  получения  их в  долг.  А  то,  что  часть  долга  была  возвращена,  не  влияет  на квалификацию  и  на  размер  ущерба  (!?).  Я  то  думал,  что   стоимость одного рубля  остается  1  рубль.  А, следуя  судье  Светозаровой  Ю.М.,  стоимость  рубля   меняется.  Правда, она не пояснила,  как  меняется  стоимость   денег,  ибо  иного имущества  по  делу  не  проходит.

 

         Уму  не постижимо,  но  с  таким  абсурдом  приходиться  идти в  кассационную  инстанцию  (жалобу  см.  ниже). 

 

         Уважаемые  коллеги!  Может  я  отстал  от жизни  и  сейчас  квалификацию  мошеннических  действий  в  Москве дают  так,  как  ранее   было на  бандитских разборках,  то  есть  возврат  долга  не  вычитается  из  первоначальной  суммы?

 

        Буду  признателен  за   отзывы.

 

    Адвокат

                                                                                                           М.И.Трепашкин

 

 

 

 

==================================================================

 

                                               В  судебную  коллегию  по  уголовным делам   Второго

                                               кассационного  суда общей  юрисдикции  

                                               -----------------------------------------------------------------------

                                               121357, город Москва, ул.Верейская, дом 29, стр.34

                                                                                              

                                          от адвоката  коллегии  адвокатов «Трепашкин  и 

                                               партнеры» города Москвы Трепашкина

                                               Михаила Ивановича,   рег. № 77/5012   в 

                                               реестре адвокатов  города  Москвы,  адрес 

                                               коллегии  адвокатов: 119002, гор.Москва,                

                                               ул.Арбат, дом 35, офис 574,   …

                                               

                                          в защиту интересов обвиняемой Борисовой Натальи 

                                             Вячеславовны  (ордер № 002058 прилагается).

 

 

 

КАССАЦИОННАЯ  ЖАЛОБА

на апелляционное  постановление судьи  Московского 

городского  суда Светозерской Ю.М.  от 16  июня 2020 года

(в  соответствии  с п.1  ч.1  ст.401.3  УПК  РФ)

 

 

Город  Москва                                                                         29  июля  2020 года

 

      3  марта  2020 года  судья  Лефортовского  районного  суда  города  Москвы Галимова  А.Г.  постановлением  возвратила  уголовное  дело  в  отношении Борисовой  Н.В.,  обвиняемой  по  37-ми  эпизодам ст.159  УК  РФ,  прокурору  в  порядке  ч.1  ст.237  УПК  РФ,  так  как не  был  определен ущерб  потерпевшим.

 

      20  апреля  2020 года (через 1  месяц  и 17  дней)  государственный  обвинитель  -  помощник  Лефортовского межрайонного  прокурора  города  Москвы   Ю.В.Ермишина,  присутствующая  в  судебном  заседании  3  марта  2020 года,  подала короткое  апелляционное  представление   на  постановление  о  возвращении  уголовного дела прокурору  от  3  марта  2020 года.  22  мая  2020 года (через 2  месяца  и  19  дней) она  же подала  дополнительное  апелляционное представление (копии  прилагаются). 

       Несмотря  на  возражения  Борисовой  Н.В.  и  ее  защиты,  Московский  городской суд 4 июня 2020 года удовлетворил  представление помощника  Лефортовского  межрайонного прокурора Ермишиной  Ю.В.  о  восстановлении   ей срока  подачи  апелляционного  представления,  пропущенного (по  мнению  защиты)  без  уважительных причин,  отменив  постановление  судьи  Лефортовского  районного  суда  города  Москвы Галимовой А.Г.   об  отказе  в  восстановлении  пропущенного срока  апелляционного обжалования  (копия  апелляционного  постановления   от  4  июня  2020 года -  прилагается).

 

      16  июня  2020 года  судья  Московского городского суда  Светозарова  Ю.М.   апелляционным  постановлением  отменила  постановление  Лефортовского  районного  суда  города  Москвы от  3  марта  2020 года о возвращении  уголовного дела  в  отношении  Борисовой  Н.В.   прокурору для  устранения  препятствий его рассмотрения  судом   и  возвратила  дело на новое  судебное  рассмотрение  в  тот же  суд,  но  в ином составе (заверенная  копия  прилагается).

            Отменяя  постановление  Лефортовского  районного  суда  города  Москвы  от  3  марта  2020 года  о  возвращении  уголовного дела  прокурору  в  порядке  ч.1  ст.237  УПК  РФ,  судья  Московского  городского  суда Светозерская  Ю.М.  сослалась  лишь на  один  довод:

         О  том,  что  стоимость  похищенного  в  результате  мошенничества имущества  определяется  на  момент  совершения  преступления  -  никто  не  оспаривает.  

 

       Однако:

 

        а)   из  обвинения Борисовой   Н.В.  в  мошенничестве  четко  следует:  она  в  течение  года  брала  взаймы  только  денежные  средства  у  своих  сотрудников  в  банке.   О  каком-либо  имуществе,  стоимость  которого нужно было  бы  определять, -   в  обвинении  вообще  не  упоминается;

 

         б)  денежные  средства  она  брала  в  течение  года  у  многих  потерпевших  ЧАСТЯМИ (в  несколько  приемов),  то  есть  в разное  время;

 

         в)  часть  долговых  обязательств  перед  потерпевшими  она  в  течение  этого года  выполняла  -  возвращала   им  тоже  частями денежные  средства.  Точные  суммы  возвращенных  денежных  средств  не  смогли  в  ходе  допросов  в  судебном  заседании вспомнить многие  потерпевшие,  они называли  примерные  суммы   и  ссылались  на  документы,  которые  у  них дома  либо  в  офисе (следователь этот  вопрос  не исследовал);

 

          г) большая  часть  потерпевших  в  допросах  конкретно  указывают,  что  долги  им  возвращала Борисова  Н.В.,  но  не  в  полном  объеме  (об  этом  ниже  в  прилагаемых  протоколах  допросов).

 

        Судья  Московского  городского  суда Светозерская  Ю.М. поддержала  позицию 4  отдела  СЧ  СУ  УВД  по  ЮВАО  ГУ  МВД  России  по городу  Москве  и  прокуратуры  ЮВАО  города  Москвы,  суть  которой  в  следующем

 

         Если  мошенница Борисова  Н.В.  заняла  деньги  в  сумме  1.500.000  рублей  в  марте  2018  года,  а  к  октябрю  2018 года  (к  моменту  подачи  потерпевшими  заявления  о  преступлении  в  органы  полиции) возвратила   только  1.100.000  рублей,  то  ее  нужно  обвинить  в  совершении  хищения  в  сумме  1.500.000  рублей  и  ущерб  определить в  таком объеме.  А возвращённую    ранее сумму  долга  считать  «платежом, не  относящимся  к  основной  сумме  долга».

 

         При  этом  следователь  ссылается  на  какое-то  разъяснение этого  юридического  абсурда,  поступившее   свыше,  мол,   именно  так  нужно   квалифицировать действия  Борисовой  Н.В.,  то  есть  не  учитывать  возвращенные ею  суммы  долга  до  возбуждения  уголовного дела. 

 

         Такая  позиция  противоречит  не  только  понятиям  ущерба,  но и  уголовному  праву  России.       

       

          Считаю  апелляционное  постановление  Московского городского суда  от  3  марта  2020 года  незаконным  и необоснованным,  подлежащим отмене,   по  следующим  основаниям:

 

       I.       О сути обвинения Борисовой Н.В. и о нарушениях ст.220 УПК РФ

 

       Из  материалов  уголовного дела  усматривается:

       С  конца 2017  года  по ноябрь  2018  года  Борисова  Н.В.,  оказавшись  в  затруднительном  материальном  положении из-за  процентов  по  кредитам,  занимала  у  ряда  сотрудников  по  месту  своей  работы  в  банковской  сфере денежные  средства,  которые  возвращала  из  заработной  платы,  однако  37-ми  лицам  она  не  смогла  вернуть  денежные средства   частично  либо  в  полном  объеме,  так  как  была  уволена  из  банка.

       При этом  она  не  отрицала  факты  получения  денег  взаймы,  не  скрывалась.  У  нее не  было  возможности  вернуть долг  в  договорные  сроки.   Хотя  намерения  вернуть деньги  всем  своим  должникам  у  нее  были  и  остаются.

       Этот  факт  очевиден.  Юридически  такие  отношения  являются  гражданско-правовыми  отношениями  и  регулируются   гражданским  и  гражданско-процессуальным  кодексами  Российской  Федерации. 

       Однако,  22  октября  2018  года  в  отношении  нее  было возбуждено  уголовное дело   по  ст.159  УК  РФ.

       Один  из  потерпевших  -  Трефилов  И.М.   заявил,  что  он  против  признания  его  потерпевшим  по  уголовному  делу  и  отказался  от  претензий к  Борисовой  Н.В.,  заявив,  что  будет  решать  вопрос  только  в  гражданско-правовом  порядке.  Однако,  этот  эпизод  следователь  вменил  Борисовой  Н.В.  как  мошенничество  в  особо  крупном  размере  (см.  прилагаемую  выписку  из  постановления  о  привлечении  Борисовой  Н.В.  в  качестве  обвиняемой).

 

       При  составлении  обвинительного заключения  нарушены положения  п.п.3,  6-8  ч.1  ст.220  УК  РФ,  которые  гласят:

        «В обвинительном заключении следователь указывает:

       «…3) существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела;

       …6) перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты, и краткое изложение их содержания;

       7) обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание;

       8) данные о потерпевшем, характере и размере вреда, причиненного ему преступлением;…».

 

        По  мнению  защиты,  основаниями  возврата  уголовного дела  прокурору  в  порядке  ч.1  ст.237  УПК  РФ  являются (коротко):

       1.       Не установлена точная сумма якобы похищенных денежных средств у большинства потерпевших из-за того, что следователем не были учтены в обвинении суммы возвращённых Борисовой Н.В. еще в ходе их взаимоотношений задолго до возбуждения уголовного дела денежных средств большому количеству потерпевших. Следователь необоснованно указал в обвинении, что эти суммы «не относятся к основному долгу», хотя установлено, что деньги возвращались потерпевшим задолго до того, как они обратились в правоохранительные органы и именно по инкриминируемой Борисовой Н.В. сумме долга. Таким образом, ущерб потерпевшим по большинству эпизодов - не установлен.

       2.       Не отражены обязательные признаки хищения - признак безвозмездности и признак незаконности изъятия Борисовой Н.В. денежных средств у потерпевших. Как усматривается их материалов уголовного дела, Борисова Н.В.:

       -  возвращала  многим  потерпевшим  денежные  средства;

       -  не отрицала  наличие  долговых обязательств  перед  потерпевшими;

       -  написала  потерпевшим  расписки  об имевшемся  долге,  которые   считаются  законными гражданско-правовыми  договорами.

       Таким  образом,  Борисова  Н.В.  брала  денежные  средства  с  обязательством  возврата  и  возвращала  их  по  возможности  потерпевшим,  действуя  в рамках  гражданско-правовых  отношений,  пока имела  работу  в  банке.   Полностью  не  погашенными оказались долги  только  тем,  у  кого она  занимала  деньги  в  2018  году,  то  есть  непосредственно  перед  возбуждением  уголовного дела  (кроме  Трефилова  И.М.,  остаток  долга  перед  которым  оставался  с 2017 года).

       Хищение — это совершённое с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившее ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.

       3.       Не подтвержден какими-либо доказательствами и не отражен в обвинительном заключении умысел Борисовой Н.В. на совершение именно мошенничества.

       Пункт 4 Постановления  Пленума  Верховного  Суда  Российской  Федерации от  30  ноября 2017 года  №  48  «О  судебной  практике по делам  о  мошенничестве,  присвоении и растрате»  гласит:

       « …Судам следует учитывать, что указанные обстоятельства сами по себе не могут предрешать выводы суда о виновности лица в совершении мошенничества. В каждом конкретном случае необходимо с учетом всех обстоятельств дела установить, что лицо заведомо не намеревалось исполнять свои обязательства»

 

       4.       На досудебной стадии нарушено право Борисовой Н.В. дать показания по существу предъявленного обвинения, а именно: по всем инкриминируемым ей преступлениям в хищении - получению конкретных сумм денежных средств, и по суммам возврата денег по долговым обязательствам. Как усматривается из материалов уголовного дела, Борисова Н.В. с 1 ноября 2019 года не отказывалась от дачи показаний по делу, однако ее допросили лишь по 4 потерпевшим из 37 и в общих чертах (всего было 2 допроса: 16 сентября и 1 ноября 2019 года, копии обоих протоколов прилагаются). Соответственно не проведены очные ставки для устранения противоречий в показаниях Борисовой Н.В. и потерпевших (см. прилагаемые копии протоколов допросов)

 

       5.       Действия Борисовой Н.В., даже если рассматривать их именно как мошенничество, необоснованно квалифицированы по 37 самостоятельным преступлениям, так как пункт 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» гласит:

       «В случае совершения нескольких хищений чужого имущества, общая стоимость которого образует крупный или особо крупный размер, содеянное квалифицируется с учетом соответствующего признака, если эти хищения совершены одним способом и при обстоятельствах, свидетельствующих об умысле совершить хищение в крупном или особо крупном размере»

 

 

       Статья 237  УПК  РФ  («Возвращение уголовного дела прокурору»)  гласит:

         «1. Судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если:

       1) обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлены с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления;…».

 

 

       II.       Обвинение является неконкретизированным.

 

       Следователь  необоснованно,  в  целях завышения  сумм  ущерба  и  сокрытия  сумм,  возвращенных Борисовой  Н.В.  многим потерпевшим еще  до  возбуждения  уголовного дела,  записал в  обвинении  не конкретизированные формулировки о  каких-то произведённые Борисовой  Н.В. выплатах  потерпевшим,  что  делает  неконкретным  обвинение  в  целом.

 

        Речь  идет  о следующих  формулировках  (цитирую  из  обвинительного заключения):

       «…с целью урегулирования возникшей, в связи с намеренным не исполнением своих обязательств, конфликтной ситуации с последним, убеждала его в скорейшем исполнении взятых на себя обязательств по возврату полученных денежных средств, а так же произвела ряд выплат (точная сумма следствием не установлена), не относящихся к сумме основного долга, тем самым вводила Трефилова И.М. в заблуждение относительно истинности своих намерений».

     

            Что  это  за  выплаты  в  тексте обвинения?  Какие  суммы?    Почему  они записаны  в  обвинении,  если  якобы не  связаны  с  инкриминируемыми  действиями  обвиняемой  Борисовой  Н.В.?

       Это  в  обвинении  не раскрыто,  что   делает  его  не  конкретным.  Верховный  Суд  Российской  Федерации  неоднократно  указывал,  что в  таких  случаях,  уголовное  дело  возвращается  прокурору  в  порядке ч.1  ст.237  УПК  РФ.

        В  допросах  же  потерпевших четко  указано,  что  все  выплаты  -  это  возврат   им части  долга от  Борисовой  Н.В.  еще  до  возбуждения  уголовного дела.   Но  следователь все  погашения  долговых обязательств,  которые  осуществляла  Борисова  Н.В.  в  течение  года,  не  стал  засчитывать,  ущерб в  виде  оставшегося   на  момент  возбуждения  уголовного дела  не стал  определять,  оставив   эту  следственную работу  на  откуп суду.

    

       В  обвинение не  указано,  какова  судьба «похищенных  денег».   Записано  общей  фразой,  мол,  «использовала  по  своему  усмотрению».  Верховный  Суд  Российской  Федерации  неоднократно  указывал,  что   при  рассмотрении  дел  о  мошенничестве, необходимо  установить,  как  обвиняемый  распорядился  похищенными деньгами.   А  они  шли на  погашение  кредитов  и задолженностей,  что доказывает  факт  того,  что  Борисова  Н.В. имела  намерение  закрыть  по мере  возможностей  свои  долги  по всем обязательствам.

 

        По  обвинению  не  установлены точные  суммы  «похищенных» (не  возвращенных  Борисовой  Н.В.) денежных  средств  и  не  установлен  точный  ущерб  потерпевшим.

       Суд  апелляционной  инстанции,  отменяя  постановление  о  возвращении  уголовного дела  прокурору,    возложил  обязанность  по  определению  точных  сумм  ущерба  на  суд  первой  инстанции,  что  недопустимо,  ибо  суд  не  является  органом  предварительного  следствия.

 

       Из  материалов  уголовного дела   следует,  что  Борисова  Н.В. осуществляла  возвраты  большинству  потерпевших,  которые  не   учтены  в  ее обвинении (там  ложно  указано,  что  платежи не относятся  к  основной  сумме  долга  и  не  поясняется,  что это за  платежи):

 

        - по  потерпевшей  Миникиной И.А.

        Как  следует  из  обвинительного заключения,  Миникина  И.А.  передавала  взаймы Борисовой  Н.Б.  в  период  с  26  декабря  2017 года  по  14  ноября  2018 года следующие  суммы (в 13 приемов):

        1.512.000  рублей,

           200.000  рублей, 

           300.000  рублей, 

           300.000  рублей, 

         2.000.000 рублей,

         1.000.000  рублей,

            300.000  рублей,

            300.000  рублей,

            100.000  рублей,

            435.754  руб. 60  копеек,

              61.000  рублей,

           2.000.000 рублей,

           2.000.000 рублей  и

           2.000.000 рублей,  а  всего  12.508.754  руб. 60  копеек. 

        Борисова  Н.В.,  не  отрицая  факты  получения  в  долг  у  Миникиной   И.А.  денежных  средств,    утверждает,  что  вернула  более  2.400.000  рублей  Миникиной  И.А.  задолго  до  возбуждения  уголовного дела.

        Будучи  ранее допрошенной  в  судебном  заседании,  Миникина И.А.  подтвердила,  что Борисова Н.В.   часть денежных  средств возвращала, точную  сумму  возврата она не помнит,   поэтому  заявляет    гражданский  иск  на  сумму  10.624.000  рублей  согласно  имеющихся  у  нее  расписок:

        -  2.424.000  рублей  по расписке  от 26.12.2017 года,

        -  4.000.000  рублей  по расписке  от 25.04.2018 года,

        -  2.200.000  рублей  по расписке  от 10.07.2018 года  и 

        -  2.000.000  рублей  по расписке  от  15.09.2018 года.  

 

        В  обвинении,  вопреки  показаний  Миникиной  И.А.  и  имеющихся  расписок,    следователем  записано,  что  в  период  времени с  26  декабря  2017 года  по  14  ноября  2018 года  Борисова Н.В.   «…произвела ряд выплат (точная сумма следствием не установлена), не относящихся к сумме основного долга, тем самым вводила Миникину И.А. в заблуждение относительно истинности своих намерений.

       Таким образом, Борисова Н.В. совокупностью своих действий, совершила мошенничество, то есть хищение денежных средств, принадлежавших Миникиной И.А., путем обмана и злоупотребления доверием, на общую сумму 12.508.754 рубля 60 копеек, в особо крупном размере, то есть совершила преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 159 УК РФ».

       Такие  выводы  следствия  противоречат  показаниям  потерпевшей Миникиной  И.А.,  показаниям  Борисовой  Н.В.  и  имеющихся  документов.  

     Следователем: 

не  учтены  суммы  возврата  денежных  средств до  возбуждения  уголовного дела,

не  установлена  точная  сумма  возврата,

не  установлен  правильно  ущерб,  причиненный  Миникиной  И.А.

      Изложенное  очевидно  указывает на  неопределенность  обвинения  по делу.

 

      Ущерб  -  это  урон,  убыток (Даль).  Ущерб  при  мошенничестве  -  это  сумма  похищенного.

      Квалификация  по  российскому  уголовному праву  дается  по  сумме  похищенного  на  момент   возбуждения  уголовного дела. При  этом  учитываются  любая  сумма  возврата.  Последующая  после  возбуждения  уголовного дела  возвращаемая   сумма  лишь  уменьшает  ущерб,  но  на  квалификацию не  влияет,  служит лишь  смягчающим  вину  обстоятельством.

 

       Какая  сумма  ущерба  была  у  Миникиной И.А. до  возбуждения  уголовного дела?  Не  более  10.424.000  рублей,  исходя  из  расписок.  А  в  реальности,  чтобы  правильно  определить  квалификацию  содеянного  и  не  вменить  лишнее (что недопустимо  по  УПК  РФ)?   Суду  этого  не  смогла  ответить  сторона  обвинения. 

       Борисову  Н.В.  следователь  не  допросил  по  этим  обстоятельствам,  очную ставку  для  уточнения  суммы долга  не  провел;

       

        -  по  потерпевшей  Широбоковой Т.Я.

 

       В  судебном  заседании  потерпевшая  Широбокова  Т.Я.  не  отрицала,  что  Борисова  Н.В.  вернула  ей 7.100  рублей  из  993.000  рублей  долга.  Вопреки  этим  показаниям  следователь   записал  в  обвинении,  что  Борисова  Н.В.

     «…произвела ряд выплат (точная сумма следствием не установлена), не относящихся к сумме основного долга, тем самым вводила Широбокову Т.Я. в заблуждение относительно истинности своих намерений.

Таким образом, Борисова Н.В. совокупностью своих действий, совершила мошенничество, то есть хищение денежных средств, принадлежавших Широбоковой Т.Я., путем обмана и злоупотребления доверием, на общую сумму 993.000 рублей, в крупном размере, то есть совершила преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 159 УК РФ»;

 

       Что  за  выплаты произвела  Борисова  Н.В.?  Если  они  не  относятся  к  долгу (как  следователь  утверждает,  -  «к  похищенному»),  то зачем  указывать их  в  обвинении?  Возникает  неопределённость обвинения,  какой  быть не должно.   А  в  ходе  допроса  выяснилось,  что   это  была  сумма  частичного  возврата  основного долга  до  возбуждения  уголовного дела. 

 

        -  по  потерпевшему  Громыко Б.В.

        Как  показал  Громыко  Б.В.  в  ходе  допроса  3 сентября  2019 года (копия  прилагается),  он  последний  раз  передал  Борисовой  Н.В.  1.920.000  рублей.  Борисова  Н.В.  возвратила  ему  по  этому  долгу деньги следующими  частями:

350 000 рублей,

29765,18 рублей,

34726.60 рублей,

40000 рублей,

35000 рублей,

500 000 рублей,

84 000 рублей.  

Итого  1.073.491  рубль 78  копеек.

         Все  было  возвращено задолго до  возбуждения  уголовного дела.

          Если  из  долга  1.920.00  рублей вычесть  1.073.491  рубль  78  коп. ,  то получится 846.508  рублей  22  коп.  Это  уже  совершенно иная  квалификация.

      В  обвинении  следователь  пишет, что  Борисова  Н.В.

       «…произвела ряд выплат (точная сумма следствием не установлена), не относящихся к сумме основного долга, тем самым вводила Громыко Б.В. в заблуждение относительно истинности своих намерений.

       Таким образом, Борисова Н.В. совокупностью своих действий, совершила мошенничество, то есть хищение денежных средств, принадлежавших Громыко Б.В., путем обмана и злоупотребления доверием, на общую сумму 1.920.000 рублей, в особо крупном размере, то есть совершила преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 159 УК РФ».

       Какие  еще  выплаты  производила  Борисова  Н.В.  гражданину Громыко Б.В.   следователь  в  обвинении  не  уточняет.  Сам потерпевший  Громыко  Б.В.  говорит лишь  о  возврате подтвержденных сумм  - конкретно 1.073.491,78  руб.  из основного долга (из 1.920.000  рублей);

 

       -  по  потерпевшей  Бастенковой К.В.

 

       В  ходе  предварительного  следствия  и  в  судебном  заседании Бастенкова К.В.  показала,  что из  суммы  долга  в  1.500.000  рублей  Борисова  Н.В  возвращала:

       в  июне  2018 года  27.649 рублей,

       в  июле  2018 года  27.649  рублей,

       в  августе  2018 года  15.000  и  12.649  рублей,

       в  сентябре  2018 года  -  650.000  рублей (100.000  и  550.000).

       Всего  Борисова  Н.В.  вернула  ей  732.947  рублей.

       В ходе  допроса  на предварительном  следствии  1  сентября  2019 года  она  указала,  что  ей  причинен  ущерб  порядка 850.000  рублей.

       Следователь  в  обвинении  записал,  что  в  период  с  25  мая  по  15  ноября  2018 года Борисова  Н.В. «…произвела ряд выплат (точная сумма следствием не установлена), не относящихся к сумме основного долга, тем самым вводила Бастенкову К.В. в заблуждение относительно истинности своих намерений.

Таким образом, Борисова Н.В. совокупностью своих действий, совершила мошенничество, то есть хищение денежных средств, принадлежавших Бастенковой К.В., путем обмана и злоупотребления доверием, на общую сумму 1.500.000 рублей, в особо крупном размере, то есть совершила преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 159 УК РФ»;

 

       -  по  потерпевшей  Голевой Т.В.

 

       Сама  потерпевшая  указывает,  что еще  до  возбуждения  уголовного дела из  занятых  ею  Борисовой  Н.В.  920.000  рублей  она  получила:

        10.000  рублей  в  марте  2018 года,

        10.000  рублей  в  апреле  2018 года,

        200.000  рублей  в  июле  2018 года  и

        14.000  рублей в  августе  2018 года.

       В  обвинении  следователь  пишет, что  Борисова  Н.В.

       «…произвела ряд выплат (точная сумма следствием не установлена), не относящихся к сумме основного долга, тем самым вводила Голеву Т.В. в заблуждение относительно истинности своих намерений.

       Таким образом, Борисова Н.В. совокупностью своих действий, совершила мошенничество, то есть хищение денежных средств, принадлежавших Голевой Т.В., путем обмана и злоупотребления доверием, на общую сумму 920.000 рублей, в крупном размере, то есть совершила преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 159 УК РФ».

       Борисова  Н.В.  утверждает,  что  вернула  Голевой  Н.В. более  250.000  рублей,  однако  следователь  не  допросил  ее  по обстоятельствам  взаимоотношений  с  Голевой  Т.В.  и  не провел  очной ставки  для устранения  противоречий;

 

       -  по  потерпевшей  Каракашевой  Е.З.

       Сама  потерпевшая документально подтверждает,  что Борисова  Н.В.   6-ю платежами в период с 12.04.2018 г. по 12.09.2018 г. (ежемесячно в размере 27.700 рублей)  выплатила 166.200 рублей за  долг  в  сумме  1.200.000  рублей  от  12  марта  2018 года.

       В  обвинении  следователь  пишет, что  Борисова  Н.В.

        «…произвела ряд выплат (точная сумма следствием не установлена), не относящихся к сумме основного долга, тем самым вводила Каракашеву Е.З. в заблуждение относительно истинности своих намерений.

       Таким образом, Борисова Н.В. совокупностью своих действий, совершила мошенничество, то есть хищение денежных средств, принадлежавших Каракашевой Е.З., путем обмана и злоупотребления доверием, на общую сумму 1.200.000 рублей, в особо крупном размере, то есть совершила преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 159 УК РФ».

 

       Таким  образом,   следователь  снова  проигнорировал  факт  возврата  части долга   с  надуманной  и  неопределённой  формулировкой по  выплатам:  «не  относящихся   к  сумме основного  долга».

 

       Такая  же  ситуация  с  возвратом  части долга  касается  еще  не  менее  15  потерпевших (Соболевой,  Леоновой, Урдихановой, Судаковой, Бегляровой  и др.).

         Таким образом,  обвинение  является  явно не  определенным  по   конкретным  суммам  долга  и суммам  возврата.

         Ущерб  потерпевшим не  установлен,  что  является  обязательным  для  правильной  квалификации  действий обвиняемой.

 

       Суд не  является  органом  предварительного  следствия, чтобы  вместо  следователя  проводить  расследование  по  обстоятельствам  возврата  денежных  средств,  в   каких  суммах  и  когда они  возвращались Борисовой  Н.В.  тому  либо иному  потерпевшему,  уточнять суммы  оставшегося  долга.  Факт  не  установления  точных  сумм  невозврата Борисовой  Н.В. долга  перед  потерпевшими (суммы  ущерба) препятствует  вынесению  законного  и  обоснованного приговора,  является  нарушением  положений п.п.3 и 8  ч.1  ст.220  УПК  РФ.     Следовательно,  уголовное дело  подлежит  возвращению  прокурору.

 

       К основаниям возврата уголовного дела прокурору Пленум Верховного  Суда Российской  Федерации относит "неточность" и "неконкретность обвинения" (Постановления Пленума ВС РФ от 28.12.2006 N 64 (абз. 2 п. 25); от 09.12.2008 N 25 (абз. 2 п. 3).

 

       Свои  доводы  я  хочу  подтвердить  примерами из судебной  практики  (для  правильности  позиции).

 

          Так,  Московский  городской  суд  в  апелляционном  постановлении  от  1  сентября  2016  года по делу  № 10-13855  указал:

          «…В соответствии с ч.1 ст.237 УПК РФ судья по собственной инициативе имеет право возвратить уголовное дело прокурору для устранения препятствии его рассмотрения судом в случае, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления приговора или вынесения иного решения на основе данного обвинительного заключения.

       …Выводы суда о неконкретности предъявленного Степансу обвинения заслуживают внимания. Суд правильно пришел к выводу, что с целью защиты от предъявленного обвинения Степансу должно быть уточнено обвинение и указано, каким способом Степанс совершил преступление, конкретные действия Степанса при его совершении…».

       Отмечу,  что  подобных  решений   в  практике  Мосгорсуда немало.

        По  другим  регионам  России  практика  такая  же.  Так,  президиум  Волгоградского  областного суда  в  постановлении от 11 ноября 2015 года  № 44у-112/2015  указал:

       «..постановлением мирового судьи уголовное дело в отношении А., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст.159.4 УК РФ, возвращено прокурору г. Волгограда по основаниям п. п. 1, 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ. Мировой судья пришел к выводу, что допущенные при производстве предварительного следствия нарушения уголовно-процессуального закона, а также неконкретность обвинения, предъявленного А., исключают возможность постановления приговора или вынесения иного решения на основе составленного обвинительного заключения.

       При этом мировой судья сослался на то, что …обвинительное заключение составлено с нарушением требований ч.1 ст.220 УПК РФ, поскольку предъявленное А. обвинение неконкретно, в нем отсутствует указание на то, с какого времени обвиняемый имел возможность использовать похищенные денежные средства по своему усмотрению, что необходимо для юридической оценки деяния, как оконченного преступления, …

       …Согласно положениям, предусмотренным п. 1 ч. 4 ст. 47 УПК РФ, обвиняемый вправе знать, в чем он обвиняется. Согласно п. п. 4, 5 ч. 2 ст. 171 УПК РФ предъявленное обвинение должно содержать описание преступления с указанием времени, места его совершения, характера и размера вреда, причиненного преступлением, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с п. п. 1- 4 ч. 1 ст. 73 УПК РФ.

       В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении следователь указывает существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела.

       ….При данных обстоятельствах мировой судья обоснованно признал, что отсутствие в обвинительном заключении сведений об обстоятельствах, подлежащих обязательному установлению при обвинении А. в совершении инкриминированного деяния и имеющих значение по делу, исключает возможность рассмотрения уголовного дела на основании подобного обвинительного заключения в судебном заседании, поскольку неконкретизированность предъявленного А. обвинения препятствует определению точных пределов судебного разбирательства применительно к требованиям ст. 252 УПК РФ, лишает суд возможности дать деянию юридическую оценку, как оконченному преступлению, исчислить сроки давности привлечения обвиняемого к уголовной ответственности, а также ущемляет гарантированное ему право знать, в чем он конкретно обвиняется (ст. 47 УПК РФ).

       …Поскольку определение существа обвинения и указание в нем всех фактических данных, подлежащих обязательному доказыванию на стадии досудебного производства, относится к исключительной компетенции стороны обвинения, мировой судья правильно сделал вывод о наличии оснований для возвращения уголовного дела прокурору в связи с допущенными органами следствия нарушениями ст.ст.171, 220 УПК РФ, препятствующими его рассмотрению судом по существу.

       …Причины, приведенные мировым судьей в обоснование необходимости возвращения уголовного дела прокурору, имеют существенное значение, и не могут быть устранены судебными инстанциями самостоятельно. При рассмотрении дела в соответствии с положениями ч. 1 ст. 252 УПК РФ, определяющей пределы судебного разбирательства, суд (мировой судья) не вправе выйти за рамки сформулированного в обвинительном заключении обвинения».

 

       До уточнения законодательных дефиниций при разрешении вопросов, связанных с возвращением судьей уголовного дела со стадии предварительного слушания, необходимо руководствоваться не только уголовно-процессуальными нормами, но и постановлениями Конституционного  Суда  Российской  Федерации.

 

         В Постановлении Конституционного Суда РФ от 2 июля 2013 г. N 16-П "По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Республики Узбекистан Б.Т. Гадаева и запросом Курганского областного суда"  разъясняется:

          «…неправильное применение положений Общей и Особенной частей Уголовного кодекса Российской Федерации, неправильная квалификация судом фактически совершенного обвиняемым деяния, а потому неверное установление основания уголовной ответственности и назначения наказания (хотя и в пределах санкции примененной статьи) влекут вынесение неправосудного приговора, что недопустимо в правовом государстве, императивом которого является верховенство права, и снижает авторитет суда и доверие к нему как органу правосудия. Продолжение же рассмотрения дела судом после того, как им были выявлены допущенные органами предварительного расследования процессуальные нарушения, которые препятствуют правильному рассмотрению дела и которые суд не может устранить самостоятельно, а стороны об их устранении не ходатайствовали, приводило бы к постановлению незаконного и необоснованного приговора и свидетельствовало бы о невыполнении судом возложенной на него Конституцией Российской Федерации функции осуществления правосудия.

     4. Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, конституционное право каждого на судебную защиту подразумевает создание государством необходимых условий для эффективного и справедливого разбирательства дела прежде всего в суде первой инстанции, где подлежат разрешению все существенные для определения прав и обязанностей сторон вопросы.

           Поскольку конституционные принципы правосудия предполагают неукоснительное следование процедуре уголовного преследования, что гарантирует соблюдение процессуальных прав участников уголовного судопроизводства, суд, выявив допущенные органами дознания или предварительного следствия процессуальные нарушения, вправе принимать предусмотренные уголовно-процессуальным законом меры по их устранению с целью восстановления нарушенных прав и создания условий для всестороннего и объективного рассмотрения дела по существу. Возвращая в этих случаях уголовное дело прокурору, суд не подменяет сторону обвинения, - он лишь указывает на выявленные нарушения, ущемляющие процессуальные права участников уголовного судопроизводства, требуя их восстановления. Приведение процедуры предварительного расследования в соответствие с требованиями уголовно-процессуального закона, создание предпосылок для правильного применения норм уголовного закона дают возможность после устранения выявленных процессуальных нарушений вновь направить дело в суд для рассмотрения по существу и принятия по нему решения. Тем самым обеспечиваются гарантированные Конституцией Российской Федерации право обвиняемого на судебную защиту и право потерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статьи 46 и 52), а также условия для вынесения судом правосудного, т.е. законного, обоснованного и справедливого, решения по делу (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 4 марта 2003 года N 2-П, от 5 февраля 2007 года N 2-П, от 16 мая 2007 года N 6-П и от 21 апреля 2010 года N 10-П, определения Конституционного Суда Российской Федерации от 16 декабря 2008 года N 1063-О-О и от 3 апреля 2012 года N 598-О)».

 

       III.       Действия Борисовой Н.В. необоснованно квалифицированы по 37-ми преступлениям, предусмотренным ст.159 УК РФ (если гражданско-правовые отношения и считать уголовно-наказуемыми).

 

       Согласно  тексту  обвинения,  Борисовой  Н.В.  инкриминируется то,  что в  период  с  конца 2017  года  по ноябрь  2018  года (в  течение  менее  1  года)  Борисова  Н.В.  заняла  у  37-ми сотрудников  по  месту  своей  работы (в  одном  и  том  же  месте)  денежные  средства, которые на  момент  возбуждения  уголовного дела 22  октября  2018 года не  смогла  вернуть  частично  либо  нескольким  лицам  в  полном  объеме.

       По  количеству  кредиторов (37  человек)  было  возбуждено 37  уголовных  дел.

       Все  37  преступлений разнятся  между  собой  в  описании  преступного эпизода  лишь 

       - по  фамилии  лица,  занявшего   деньги  Борисовой  Н.В.,  и 

       - по  сумме  переданных (либо  переведенных по  банку)  личных денежных  средств.

        В  остальном  они  все  одинаковые.

       Описание  одних  и  тех  же  обстоятельств,  составляющих  не  менее 90  % повторов  в  каждом  из инкриминируемых  преступлений,  значительно  увеличивают  объем  постановления  о  привлечении  в  качестве  обвиняемого.

 

       Считаю,  что обвинением  неверно   квалифицированы  деяния  Борисовой  Н.В.  (как  они описаны  в  постановлении  о привлечении  ее в  качестве  обвиняемой)  по  37-ми  самостоятельным   отдельным преступлениям,  предусмотренным  частями  2,  3  и 4  ст.159  УК  РФ  каждое,  в  рамках  единой  криминальной  (по  мнению  следствия) деятельности  по похищению  денежных  средств,   так  как  такая  квалификация  не  соответствует  теории и  понятиям  российского  уголовного  права.  В  данном  случае,   действия  Борисовой  Н.В.  (как  они описаны  в  обвинении)  необходимо  рассматривать  как  единое  продолжаемое  преступление.  

 

       Продолжаемое преступление — это череда тождественных преступных действий. Определение «тождественный» относится к составу преступления, т.е. каждое деяние имеет признаки одного и того же состава преступления, но ни в одном из этих деяний умысел преступника не реализуется до конца  (его  действия  не  прекращаются  для  получения  большего при  каждом  последующем  действии).  Все действия виновного направлены на достижение единой общей цели.

       Понятие  продолжаемого  преступления изложено  в  действующем постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 4 марта 1929 года  «Об  условиях применения  давности и  амнистии  к  длящимся  и продолжаемым  преступлениям»,  где  указывается,  что продолжаемые  преступления  складываются  из тождественных преступных действий, направленных к общей цели и составляющих в своей совокупности единое преступление.

 

       Фактически  все  ученые  в  сфере  уголовного  права  едины  во  мнении:

        «Продолжаемое преступление всегда подразумевает под собой совершение разных преступных действий по одному составу на протяжении длительного периода времени».

        Источник: http://ugolovnyi-expert.com/dlyashheesya-prestuplenie-uk-rf/

 

         Главными признаками продолжаемого преступления являются:

         а) тождественность двух или более действий;

         б) общая цель;

         в) единый умысел.

     Общая цель и единый умысел предполагают один план действий с реализацией его согласно общей цели по единому умыслу в одном общественно опасном последствии.

      Прямой умысел продолжаемого преступления, как представляется, может быть неконкретизированным, например, похитить столько, сколько удастся, но итоговая сумма должна быть достаточно внушительной.

 

        Продолжаемое преступление квалифицируется по статье или части статьи УК как единое сложное преступление, этапы совершения которого, хотя внешне и схожи с самостоятельными оконченными преступлениями, таковыми не являются.

 

       Уголовный  закон не дает  право  делить  одно  единое  сложное  преступление  по  частям  по  кускам  по  количеству потерпевших.  Это  противоречит не  только  теории  уголовного  права  России,  но и  судебной  практике.   

 

       Таким  образом, действия  Борисовой  Н.В.,  даже  если  рассматривать  их  именно  как  мошенничество,  необоснованно  квалифицированы  по  37  самостоятельным  преступлениям,  так  как  пункт  32  Постановления  Пленума  Верховного  Суда  Российской  Федерации от  30  ноября 2017 года  №  48  «О  судебной  практике по делам  о  мошенничестве,  присвоении и растрате»  гласит:

       «…В случае совершения нескольких хищений чужого имущества, общая стоимость которого образует крупный или особо крупный размер, содеянное квалифицируется с учетом соответствующего признака, если эти хищения совершены одним способом и при обстоятельствах, свидетельствующих об умысле совершить хищение в крупном или особо крупном размере».

 

       Пункт  14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 года  № 1 "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации"  гласит:

       «…14. Под допущенными при составлении обвинительного заключения или обвинительного акта нарушениями требований уголовно-процессуального закона следует понимать такие нарушения изложенных в статьях 220, 225 УПК РФ положений, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основании данного заключения или акта.

       …Если возникает необходимость устранения иных препятствий рассмотрения уголовного дела, указанных в пунктах 2 - 5 части 1 статьи 237 УПК РФ, а также в других случаях, когда в досудебном производстве были допущены существенные нарушения закона, не устранимые в судебном заседании, а устранение таких нарушений не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия, судья в соответствии с частью 1 статьи 237 УПК РФ по собственной инициативе или по ходатайству стороны в порядке, предусмотренном статьями 234 и 236 УПК РФ, возвращает дело прокурору для устранения допущенных нарушений. …

       В тех случаях, когда существенное нарушение закона, допущенное в досудебной стадии и являющееся препятствием к рассмотрению уголовного дела, выявлено при судебном разбирательстве, суд, если он не может устранить такое нарушение самостоятельно, по ходатайству сторон или по своей инициативе возвращает дело прокурору для устранения указанного нарушения при условии, что оно не будет связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия.

      При вынесении решения о возвращении уголовного дела прокурору суду надлежит исходить из того, что нарушение в досудебной стадии гарантированных Конституцией Российской Федерации права обвиняемого на судебную защиту и права потерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба исключает возможность постановления законного и обоснованного приговора.

       Следует также иметь в виду, что в таких случаях после возвращения дела судом прокурор (а также по его указанию следователь или дознаватель) вправе, исходя из конституционных норм, провести следственные или иные процессуальные действия, необходимые для устранения выявленных нарушений, и, руководствуясь статьями 221 и 226 УПК РФ, составить новое обвинительное заключение или новый обвинительный акт…»

 

      Постановление Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 года № 18-П  "По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан»  определяет:

    «…Конституционный Суд Российской Федерации исходил при этом из правовой позиции, в силу которой существенное процессуальное нарушение является препятствием для рассмотрения дела, которое суд не может устранить самостоятельно и которое, как повлекшее лишение или стеснение гарантируемых законом прав участников уголовного судопроизводства, исключает возможность постановления законного и обоснованного приговора и фактически не позволяет суду реализовать возложенную на него Конституцией Российской Федерации функцию осуществления правосудия; такие процессуальные нарушения не касаются ни фактических обстоятельств, ни вопросов квалификации действий и доказанности вины обвиняемых, а их устранение не предполагает дополнение ранее предъявленного обвинения; направляя в этих случаях уголовное дело прокурору, суд не подменяет сторону обвинения, - он лишь указывает на выявленные нарушения, ущемляющие права участников уголовного судопроизводства, требуя их восстановления. Как отметил Конституционный Суд Российской Федерации, возвращение уголовного дела прокурору имеет целью приведение процедуры предварительного расследования в соответствие с требованиями, установленными в уголовно-процессуальном законе, что дает возможность - после устранения выявленных существенных процессуальных нарушений и предоставления участникам уголовного судопроизводства возможности реализовать соответствующие права - вновь направить дело в суд для рассмотрения по существу и принятия решения; тем самым обеспечиваются гарантированные Конституцией Российской Федерации право каждого, в том числе обвиняемого, на судебную защиту и право потерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статьи 46 и 52)»

 

          На основании  изложенного,  -

 

 

                                                    ПРОШУ:

 

       1.       Запросить материалы уголовного дела из Лефортовского районного суда города Москвы для проверки доводов данной кассационной жалобы.

       2.       Передать данную жалобу для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции вместе с материалами уголовного дела.

       3.       Отменить апелляционное постановление судьи Московского городского суда Светозерской Ю.М. от 16 июня 2020 года как незаконное и необоснованное - по изложенным в жалобе основаниям.

       4.       Признать законным и обоснованным постановление судьи Лефортовского районного суда города Москвы Галимовой А.Г. от 3 марта 2020 года о возвращении уголовного дела прокурору в соответствии с ч.1 ст.237 УПК РФ.

       5.       Возвратить уголовное дело прокурору.

 

Приложение:    1)  заверенная  копия  апелляционного  постановления 

                               Московского городского  суда  от  16  июня  2020 года, на 2-х 

                               листах;

                           2) копия  постановления  судьи  Лефортовского районного  суда 

                                 города  Москвы  Галимовой А.Г.  от  3 марта   2020 года  о 

                                 возвращении  уголовного дела  прокурору, на  ___  листах; 

                           3) копия  апелляционного  постановления  Мосгорсуда  от  4 

                                 июня  2020 года, на 2-х  листах; 

                           4) копии  апелляционных  представлений  прокуратуры,  всего на

                                4-х  листах;

                            5) копии  ходатайства  о  возвращении  уголовного дела 

                                прокурору  и  возражений  на  апелляционные  представления 

                                прокуратуры,  всего на 19-ти листах;

                            6)  копии  протоколов  допросов  Борисовой  Н.В.   от  16 

                                 сентября  и  1 ноября  2019 года,  всего на 6-ти листах;

                            7) выписка  из  постановления  о  привлечении Борисовой  Н.В.  в 

                                качестве  обвиняемой  от 1  ноября  2029 года, на 8-ми  листах;

                            8)  копия протокола  допроса потерпевшего  Громыко Б.В., на 4-х 

                                  листах;

                              9) ордер №  002058   от  29  июля 2020  года  на  имя  адвоката 

                                 Трепашкина  М.И., на  1  листе; 

                         

 

                          Адвокат          

                                                                                                                  М.И.Трепашкин

Please reload

Избранные посты

Банкрот - Шеваров Анатолий Филиппович, полковник центрального аппарата МВД России (или учитесь воровать у сотрудников полиции)

February 15, 2017

1/6
Please reload

Недавние посты
Please reload

Архив