• Facebook App Icon

February 9, 2020

Please reload

Недавние посты

Банкрот - Шеваров Анатолий Филиппович, полковник центрального аппарата МВД России (или учитесь воровать у сотрудников полиции)

February 15, 2017

1/6
Please reload

Избранные посты

    Первое обстоятельное интервью Владимира Путина появилось в ноябре 1991 года – оно было опубликовано в петербургской газете «Час пик». Путин тогда возглавлял комитет по внешнеэкономическим связям мэрии СПб.

 

     Про Путина в 1991 году в узких кругах уже говорили. Говорили, во-первых, что Собчак не принимает без Путина ни одного решения. Во-вторых, что КГБ внедрил своего сотрудника к Собчаку. Вывод из этого следовал понятный: КГБ диктует Собчаку, что надо делать.

 

    И вот Наталья Никифорова, тогда журналист газеты «Часа пик», пошла к Путину выяснять его связи со спецслужбами.

 

   Узнала:

 

      — что для того, чтобы продолжать работать в КГБ, Путину надо было переехать в Москву;

 

  — что Путин слишком мягок в общении;

 

  — что Путина пытались  шантажировать.

 

                                       Автор интервью Наталья Никифорова. 1990-е

 

 

Владимир Путин:

 

«Оправдываться всегда легче, чет сделать решительный шаг. Я его сделал»

 

     Сегодня в центре внимания не только первые шаги новой городской администрации, но и все, что касается личности каждого из «кабинета Собчака». Чем меньше подробностей известно, тем больше слухов, содержащих тот или иной компромат. Интерес подхлестывается некоторой таинственностью, которая сложилась, хотели этого в мэрии или нет, вокруг подробностей биографии многих лиц из ближайшего окружения мэра. В этом ряду имя и личность Владимира Путина, руководителя комитета Санкт-Петербургской мэрии по внешнеэкономическим связям, на особом счету.

 

    Владимиру Путину 39 лет. Коренной ленинградец. По образованию — юрист. Вот, пожалуй, и все, что было до поры до времени известно даже заинтересованным людям. Большинство горожан не знали и того: Владимир Путин не мелькает на телеэкранах, не раздает интервью. А между тем именно о нем говорят, что «мэр без Путина как без рук», что «Собчак не принимает без Путина ни одного решения». Рассказывают также о хорошем мнении о нем иностранцев: знает языки, помогает попасть на прием к мэру.

 

   Есть и особый нюанс в пересудах о председателе комитета по внешне­экономическим связям: принадлежность Путина в недавнем прошлом к известному ведомству. С телеэкрана произносили его имя в связи с действующим резервом КГБ. В таких случаях принято задавать вопрос прямо. Самому объекту пересудов. Что я и сделала.

 

— Владимир Владимирович, это правда, что вы работали в Комитете государственной безопасности? И если так, то знал ли об этом Собчак, когда приглашал вас на работу?

 

— Я не скрываю и никогда не скрывал, что 17 лет проработал во внешней разведке КГБ. Другое дело — не афишировал это. Но Анатолий Александрович знал о месте моей прежней службы. Я ему сказал, что увольняюсь из Комитета. Кстати, к тому времени (а приглашение от Собчака я получил нынешним летом) заявление мною уже было подано  и под­тверждено. И я уволился в звании под­полковника.

 

— А как происходило приглашение на работу в мэрию? Вам позвонил сам Собчак?

 

— Мне позвонили мои друзья с юрфака и передали, что Анатолий Александрович видел меня на одном мероприятии, вспомнил (я был его учеником в университете) и, поскольку ему тогда нужен был советник по внешнеэкономическим вопросам, навел обо мне справки. На юрфаке меня хорошо рекомендовали. И я получил приглашение на работу, на которое откликнулся с готовностью. Под всем, что делал и говорил Собчак как депутат Союза на тот период времени, я готов был подписаться полностью.

 

— А сейчас это не так!

 

— Он ведь занимается не только государственной деятельностью: решает хозяйственные вопросы, судьбы людей. И поставлен в исключительно тяжелые условия. Поднять экономику небольшого региона при условии, что вся экономика страны катится вниз,— невозможно. Каждый имеет право на ошибку. И Собчак тоже живой человек. Было бы неверно говорить, что я с Собчаком во всем и всегда согласен. Что бы за работник я был? Если бы во всем смотрел мэру в рот, думаю, я бы его не устроил.

 

— Но, тем не менее, вы возглавляете важнейшее ведомство. И никак не можете отрицать, что мэр прекрасно к вам относится и прислушивается к вашему мнению. Зная его нрав, подобное не может не удивлять.

 

— Мне не хотелось бы обсуждать сейчас ни нрав, ни манеры Собчака, хотя я от многих слышу, что он бывает резковат. Мне вот, напротив, подсказывают, что я слишком мягок в общении. Но могу понять, когда кто-то срывается. Мы сейчас живем в таком цейтноте — не хватает терпения иногда пробивать какой-то вопрос. Ну, сил больше никаких нет. Что касается моих взаимоотношений с Анато­лием Александровичем — да, мы находим с ним общий язык в делах.

 

— Вы наверняка слышали мнение, что Путин — виновник всего дельного, что происходит в мэрии. Не знаю только, можно ли это принять как похвалу, учитывая, кто такое мнение с телеэкрана обнародовал.

 

— Подобное утверждение просто наивно. Есть масса проблем, которыми занимаются мэр и мэрия, и о которых я не имею ни малейшего представления. Впрочем, одновременно было высказано что-то и об офицерах действующего резерва КГБ. Это тоже ложь — я уволен из КГБ в запас. И не работаю там, и денег там не получаю. Кстати, в КГБ я пошел легально и гласно, по распределению после окончания универ­ситета.

 

— Для вас самого это была неожиданность?

 

— Нет, меня проинформировали за несколько месяцев до того. Я согласился. Проработал некоторое время на различных должностях — мне предложили пойти на работу во внешнюю разведку. Я это предложение принял, закончил соответствующее учебное заведение. И все эти годы работал в разведке. В том числе и за границей.

 

— Почему вы согласились работать в КГБ!

 

— Знаете, мне даже хотелось этого. Мы ведь все жили в другой системе отсчета. Я шел работать не в политизированную организацию. Если хотите, мною двигали высокие мотивы — считал, что там могу приложить свои силы максимально и с пользой для общества.

 

— Положа руку на сердце, как вы думаете, почему 17 лет назад из КГБ позвонили именно вам?

 

— Этим занимается отдел кадров КГБ. Я в этом отделе никогда не работал и не знаю, как они это делают. Но известно, что там длинный список качеств, которым должен соответствовать работник раз­ведки: способность к аналитической работе, к изучению иностранных языков, интерес к определенного рода деятельности, к определенным проблемам. Я, замечу, интересовался проблемами внешней экономики всегда.

 

— Выходит, вас прежде изучали, а вы не знали?

 

— Конечно. Спецслужбы проводят изучение объекта в условиях, когда он об этом не подозревает. Если он знает об этом, то начинает приспосабливаться. И показывать те стороны характера и лич­ности, которые хочет довести до потен­циального потребителя информации.

 

— А вы знаете широко бытующее среди студентов мнение, что предложений, подобных тому, что получили вы, удостаиваются стукачи?

 

— Я понял вопрос. Наверное, для работы кадрового аппарата КГБ это был бы самый простой ход. Установились с кем-то отношения в вузе или на промышленном предприятии, а потом, когда нужны кадры, в первую очередь обратить внимание на тех, кого знают.

 

   Так можно. Но это не генеральный путь решения вопросов: если брать только людей, с кем уже есть отношения, скоро будет не на кого опереться. Таких людей потерять — потерять  глаза и уши.

 

—  Вы не относились к тем людям?

 

— Вы хотите знать, был ли я связан с КГБ до того, как попал в кадры? Нет, не был.

 

— Скажите, а ваш рапорт об увольнении из органов не был связан с политическими мотивами, с разочарованием?

 

—- Нет. Я хотел заняться научной деятельностью, написать диссертацию на
тему, которая мне была близка и знакома всегда. А именно по международному частному праву. Я уже начал было сдавать экзамены в аспирантуру и договорился с одним из профессоров ЛГУ, чтобы он меня взял в качестве соискателя. И, в принципе, ко времени, когда меня позвал Собчак, уже устроился на работу в университет. Я хотел работать юристом  и заниматься правовым регулированием внешнеэкономических связей. И еще одно, не менее важное. Чтобы продолжать работать в КГБ на определенном уровне, мне нужно было переехать в Москву. И покупать кооперативную квартиру или снимать за 300 рублей в месяц. У меня двое маленьких детей, старые родители. Им за восемьдесят, мы вместе живем. Они блокадники, куда везти их из родного города? Бросить  их не  мог.

 

     А здесь работа была, скажем так, немного не та. И тогда я решил уйти вообще. Когда было сделано предложение перейти в мэрию, тем более.

 

— Интересно. А со стороны ваш приход  в мэрию выглядит для многих так, будто КГБ внедрил своего сотрудника в городскую администрацию.

 

— Как КГБ мог меня внедрить, если я уволен. К тому же сейчас ведь уже нет того монстра, о котором мы привыкли говорить.

 

— Вы тоже считаете КГБ монстром?

 

— Конечно. То, что аппарат Комитета в целом перестал соответствовать тем задачам, для которых создавался, — это факт. Его нужно реконструировать. И это делают. И потом, я работал во внешней разведке, к внутриполитическим проблемам отношения не имел.

 

— Разведка в КГБ — это элита?

 

—  Да, так сложилось. Даже территориально она размещена в Москве настолько далеко от других служб, что они практически не общаются. Да это и не поощряется.

 

— Вы не раскаиваетесь в своем прошлом?

 

— Нет. Я не раскаиваюсь. Ра