• Facebook App Icon
Please reload

Недавние посты

Банкрот - Шеваров Анатолий Филиппович, полковник центрального аппарата МВД России (или учитесь воровать у сотрудников полиции)

February 15, 2017

1/6
Please reload

Избранные посты

Марина Латышева / "Версия" август 2003 / 

 

 

  Мы начинаем публиковать серию статей о делах спецслужб против современных авантюристов. Начнём мы с расследований, которые вёл ещё КГБ в 80-е годы в отношении крупных контрабандистов. В тех историях, которые мы хотим рассказать, важны не только ущерб, нанесённый стране, не суммы украденных денег (в этом смысле аферы 90-х годов были гораздо масштабнее). Важны широта замысла, богатство фантазии, которые поражали даже сотрудников правоохранительной системы. Своими воспоминаниями и документами делится с нами полковник запаса Михаил Трепашкин, ветеран органов госбезопасности, в 80-е годы бывший следователем КГБ, который и занимался расследованием этих дел.

 

                                                              Процесс опознания Сергея Скотаренко в КГБ.

 

     Герои этой истории — двое, казалось бы, стандартных советских граждан, которые ухитрились создать превосходно действующую схему переправки за границу икон, картин и антиквариата. Договорившись с известным в мире искусства торговцем из Западной Германии, они регулярно поставляли ему свой товар. Причём не сами: курьерами для них работали ответственные работники посольств сразу 12 африканских стран, включая самих послов, членов их семей и даже иностранных резидентов. Согласно уголовному делу, заведённому на эту парочку в КГБ СССР, они ухитрились за четыре года (с 1982 по 1986 г.) вывезти ценностей на полмиллиона рублей. Среди икон, которые приятели не успели реализовать, следователи обнаружили подписную икону Ушакова "Богоматерь Владимирская", которую потом передали в Загорский музей-заповедник. Многие из конфискованных или перехваченных на таможне икон имели огромную историческую и культурную ценность. На аукционах "Сотбис" и "Кристи" эти иконы уходили с молотка по цене, в несколько раз большей, чем их продавали иностранцам наши герои. А старые иконы (XVII—XVIII вв.) продавались и в десять раз дороже. 

 

Действующие лица 

 

    Сергей Скотаренко, родившийся в августе 1953 года, по происхождению был настоящим советским человеком: украинец, появившийся на свет в Самарканде, живший сначала в Ленинграде, а потом перебравшийся в Москву. Его коммерческая жилка проявилась ещё в восьмом классе — уже тогда он приторговывал валютой. Это был очень красивый молодой человек, он даже кличку получил за свой успех у девушек — Красафер. После школы он нигде постоянно не работал. А его мать работала в питерском вытрезвителе. И однажды в вытрезвителе Красафер познакомился с девушкой, которая и ввела его в круг серьёзных людей, крутых столичных контрабандистов. Эта девушка потом бросила Красафера, чтобы выйти замуж за крупного шведского коммерсанта и уехать из страны. Но свою роль в судьбе Скотаренко она сыграла. Вскоре он перебрался в Москву. 

 

    Владимир Борисович Ловецкий был совсем из иной среды. Коренной москвич, русский. Он был знаком с Эрнстом Неизвестным и работал у него, пока тот жил в Москве. Одно время он был печатником комбината графических искусств. Кроме того, разбиравшийся в искусстве и технологии реставрационного дела, он по договору сотрудничал с Московской патриархией как художник-реставратор. Он скорее был близок к диссидентскому кругу: его родная сестра работала на радиостанции "Свобода". Владимир Ловецкий имел судимость. В 1967 году, когда его будущий партнёр ещё бегал в школу, Владимир Борисович уже отбывал свой первый срок. За мошенничество. Но это была сущая мелочь, каприз художника. Тогда в самом расцвете был период советского дефицита, и Ловецкий со товарищи промышляли уличной торговлей: у двух гражданок они выманили по 50 рублей, обещав продать им импортные туфли, другой моднице посулили плащ из болоньи, но опять же ничего не продали, выманив у неё 96 рублей. На последней сделке они и попались. Владимир Ловецкий получил полтора года тюрьмы, но очень скоро вышел по амнистии в честь 50-летия Великой Октябрьской социалистической революции. 

 

      Третьим полноправным членом этой группы был немецкий гражданин Питер Роде. Правда, о нём спецслужбам известно мало. По сравнению с другими иностранными коммерсантами, возглавлявшими центры скупки контрабанды за границей, это был очень молодой человек — в середине 80-х ему было около 30 лет. Он жил в Западном Берлине и очень рано попал в эту среду. Женившись на чёрной женщине, он добился доверия чёрных дипломатов, охотно сотрудничавших с ним. Питер Роде специализировался на скупке икон, которые поставлял на аукционы "Кристи" и "Сотбис". По оперативной информации КГБ, в его деятельности был особенный аспект: он содержал специальную группу так называемых контролёров. Эти товарищи могли выехать в любую страну мира, найти продавца, под видом ценности продавшего "плохой товар", и разобраться с ним: вернуть деньги назад и даже физически наказать. 

 

К сожалению, вся работа по Питеру Роде оборвалась в 1991 году после распада СССР и ликвидации 10-го отдела Второго Главка (ВГУ КГБ СССР). Не исключено, что и сейчас люди Питера Роде колесят по России в поисках должников. 

 

Преступная схема

 

     Знаменательный день знакомства Владимира Ловецкого и Сергея Скотаренко, может быть, даже они сами уже не помнят. Оба они оказались в среде контрабандистов, в какой-то момент жизнь их свела, они провернули пару операций по поиску и продаже икон внутри страны. Сергей Скотаренко оценил возможности своего нового знакомого по поиску и оценке икон, а Владимир Борисович отдавал дань коммерческим талантам своего товарища. 

 

     Тогда в Москве (впрочем, как и сейчас) училось много студентов из стран третьего мира. Однажды Сергей Скотаренко познакомился с неким Кристофом, а тот уже свёл его со студентом из Мали Багайоко Адама. Двое молодых людей быстро договорились о совместной работе по вывозу икон через дипломатов: Адама уже тогда был техническим сотрудником посольства Мали. Первая операция Скотаренко — продажа Багайоко икон на сумму почти в 10 тыс. рублей. Его первая нажива составила 1,7 тыс. рублей. Из них половину Скотаренко отдал Кристофу, познакомившему его с Багайоко. Скотаренко знал, что уже ту, первую партию икон его группы вывозила из страны жена крупного чиновника посольства Мали. Вскоре на Красафера уже работали и второй секретарь посольства Мали Алассан Сиссоко, и даже военный атташе посольства Мамаду Саного, то есть резидент, штатный разведчик Мали, а также его супруга Сильви Коне Саного. 

 

      Скотаренко очень быстро понял, что в этой цепочке Кристоф явно лишний. Тогда, наверное, в его голове и сложилась отличнейшая схема. Его задача — устанавливать связи с московскими студентами-африканцами. Те, в свою очередь, будут выводить его на посольских, помогать передавать им ценности и получать за это небольшие суммы. Потому как чернокожие иностранцы на территории посольства выглядят гораздо менее подозрительно, чем он сам, советский гражданин, обладатель ярко выраженной славянской внешности. 

 

     Коммуникабельный Скотаренко быстро нашёл новых друзей в афро-московской среде. Через студентов он познакомился с крупными посольскими работниками разных стран. Именно они, пользуясь дипломатическими паспортами, что освобождало их от таможенного досмотра, вывозили из России иконы и антиквариат, которые Скотаренко скупал у своих московских и ленинградских знакомых. Большинство ценностей поставлял ему как раз Владимир Ловецкий, опытный реставратор, знакомый с многими коллекционерами. По молчаливому согласию подельников, Скотаренко не распространялся насчёт того, куда идут эти иконы, а малолюбопытный Ловецкий этим и не интересовался. Ему хватало тех денег, которые он зарабатывал на передаче икон своему товарищу. 

 

     В том, как именно Скотаренко вышел на владельца крупного антикварного магазина в Западном Берлине Питера Роде, показания расходятся. Гражданка Непала, московская студентка Басундхару Бхарати, которая также работала на Скотаренко, на допросах в КГБ говорила, что Красафер сам писал Питеру в Германию. Видимо, у него уже были рекомендации к богатому иностранцу от других контрабандистов, пользовавшихся его услугами. Правда, он назывался в своих письмах Бобом, считая, что даже российское имя указывать в таких посланиях опасно. Скотаренко же утверждал, что именно Бхарати наладила через своих знакомых контакт с Роде. 

 

    Так или иначе, но прекрасный способ реализовать товар был найден. Высокопоставленные африканцы возили в Германию раздобытые Красафером через Ловецкого ценности и получали свой процент от их продажи. 

 

Многодетные послы и голова Иоанна Крестителя

 

 

Кто же были эти отчаянные дипломаты, согласившиеся работать со Скотаренко, не убоявшись всевидящего советского Комитета госбезопасности. 

    В ходе своей второй контрабандной операции, в мае 1982 года, наш герой лично познакомился с послом Республики Замбии Сийолве. Посол встретился с ним и сам забрал иконы. Уже на следующий день он выехал с ними за границу. В будущем замбийский посол всегда встречался со Скотаренко накануне своего отъезда, чтобы ценности находились в его посольских руках как можно меньший промежуток времени. Вернувшись, Сийолве расплатился со Скотаренко за реализованные иконы. 

 

 

 

 

Один из свидетелей по делу

Скотаренко—Ловецкого,

не зная названия

интересовавшей следователей

иконы, нарисовал её как мог.

 

      Занятно, что эта встреча и передача денег происходили в Безбожном переулке (ныне — Протопоповский, а Безбожным в советское время он был назван в память 1905 года, когда в тех местах располагалась редакция газеты "Безбожник"). Причём там партнёры увидели за собой слежку, и Скотаренко вынужден был удирать от преследователей на такси (как сматывал удочки посол, он не знает). Скотаренко с тремя тысячами долларов в кармане (по тем временам огромная сумма) добрался до квартиры Ловецкого и оставил там деньги. Затем укутался в куртку, натянул на голову капюшон и через сквозной проход между подъездами вышел из соседнего крыла дома. При этом взглянул на сотрудников КГБ, на двух машинах ожидавших его у первого входа, зачем-то записал их номера и спокойно скрылся. 

 

     А через несколько часов с помощью жены Ловецкого он вынес деньги из этой квартиры. Энергичный контрабандист в тот кошмарный день даже успел справить свадьбу с дамой своего сердца Голиковой Еленой, поэтому ему так нужны были деньги именно в тот день. Его хладнокровию можно только позавидовать. 

 

      В конце 1984 года посол Замбии Сийолве познакомил Красафера с неким Нгембой Тамба. А тот, оказывается, имел связь с послом Сьерра-Леоне и его супругой. Так к бизнесу Скотаренко подключилась посольская супружеская пара Конте из ещё одной солнечной африканской страны. 

 

      Весной 1985 года Скотаренко познакомился и с женой посла Заира в Москве Кабейя ва Мукеба Каламбулулу. Она представилась ему Анжеликой (в контрабандных кругах эту внушительных размеров даму прозвали Белоснежкой). Анжелика не боялась ни КГБ, ни чёрта, ни Бога. Она сама позвонила Красаферу и, сославшись на их общего знакомого — бывшего посла Мали, попросила о встрече. Во время первого же свидания она заказала Красаферу икон на 15 тыс. рублей, в будущем всегда расплачивалась в срок и не назначала никаких тайных встреч — просто являлась на квартиру Скотаренко на проспекте Вернадского и шествовала в подъезд на глазах изумлённых соседей. Или пересекалась с Красафером у магазина "Прогресс" на Зубовском бульваре. 

 

      К расцвету своей карьеры Скотаренко имел курьерами крупных посольских работников из 12 африканских стран. Кроме названных это были, например, посол Республики Уганда Эриесаф-Адонья-Самуэл Оченгс-Велборн и его сотрудник Эриакеси Нампала. 

 

      Почему так ярко были представлены в этом списке именно африканские дипломаты? Ответ очевиден. 

 

       Европейские дипработники держались за свои должности. Скотаренко, наверное, даже в голову не приходило сойтись с кем-то из представителей Западной Европы или Америки. 

 

        Впрочем, одна занимательная история всё же имела место. Связана она была с секретарём посольства одной из западноевропейских стран. Каким-то чудом секретарь оказался знаком с кем-то из красаферовских студентов и однажды согласился перевезти в Германию иконы. Пикантность ситуации заключалась в том, что в тот момент за группой уже следили спецслужбы, которые решили завербовать западноевропейца. С ним встретился один из оперативников, ввёл его, так сказать, в курс дела, предложил в обмен на "закрытые глаза" комитета работать на советскую разведку и оставил свой телефон, дав иностран