Фейковое обвинение Сухаревой Т.В. и Рогожина В.Э.


Фейк в правовом смысле слова - недостоверная

общественно значимая информации,

распространяемая под видом достоверных сообщений

и создающая угрозу для безопасности.

http://duma.gov.ru/news/29982/

В настоящее время повально во всех обвинительных заключениях, которые приходилось исследовать в московских судах, где фигурируют 2 и более обвиняемых, следователи указывают квалифицирующие признаки совершения преступлений:

либо «по предварительному сговору группой лиц»,

либо «в составе организованной преступной группы».

Уже дано не видно в текстах соисполнителей или просто группы, не говоря уже о подстрекателях, пособниках, исполнителях. Не знают следователи этих понятий уголовного права.

Прокуроры и судьи, кто обязан был бы по своему конституционному предназначению устранить недочеты, наоборот, прилагают максимум усилий, чтобы это юридическое безобразие узаконить и осудить человека, признав его виновным в том, чего явно не было.

Часть 1 статьи 171 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации гласит, что только при наличии достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления, следователь выносит постановление о привлечении данного лица в качестве обвиняемого. Это значит, что каждое обстоятельство обвинения должно подтверждается достаточной совокупностью доказательств. Предположения - недопустимы.

В соответствии с указанными положениями уголовно-процессуального закона лицу может быть предъявлено обвинение в совершении преступления, совершенного по предварительному сговору группой лиц либо в составе организованной преступной группы лишь при наличии доказательств о месте, времени предварительного сговора либо создания группы, его участниках и о суть договоренности, распределении обязательств и т.п.

В обвинительном заключении в самом начале нужно описать не только обстоятельства состоявшего предварительного сговора между соучастниками либо создания организованной преступной группы и механизме ее дальнейших действий, но и отдельно привести доказательства. Если такие доказательства не приведены, необходимо требовать исключения названных квалифицирующих признаков как незаконно вмененных. К этому призываю всех, кто сталкивается с уголовным процессом, чтобы не было незаконных приговоров. К сожалению, судьи в этом деле восстановления законности и справедливости, как показала практика, нам не помощники. Причина, прежде всего в том, что они не изучали уголовное право в том объеме, чтобы разбираться глубоко в формах соучастия. В настоящее время уголовное право и преподают очень поверхностно даже на дневном отделении ВУЗов, не говоря уже о заочных формах обучения.

Незаконность вменения в вину квалифицирующего признака «совершение преступления организованной преступной группой» можно отследить на примере уголовного дела в отношении Сухаревой Т.В. и Рогожина В.Э., обвиняемых следователем СЧ СУ УВД по ЮВАО ГУ МВД России по городу Москве Усольцевой О.А. по ч.4 ст.159 УК РФ - сбыт поддельных бланков страховых полисов ОСАГО под видом действительных.

Следователь Усольцева О.А. предъявила обвинение Сухаревой Т.В. и Рогожину В.Э. в совершении мошенничества в составе организованной преступной группы вообще без единого доказательства существования такой группы, просто изложив свои домыслы о якобы создании такой группы.

Часть 3 статьи 35 УК РФ указывает:

«…3. Преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений».

Из официального комментария к Уголовному кодексу Российской Федерации под редакцией Чучаева А.И. следует, что устойчивость организованной группы - это обязательный и главный признак. «Об устойчивости может свидетельствовать наличие лидера, внутригрупповые нормы поведения, структурированность. Внешним выражением устойчивости является длительность существования группы».

Председатель Верховного Суда РФ Лебедев В.М. в официальном комментарии к УК РФ указывает:

«Организованную группу отличают от группы лиц по предварительному сговору признаки устойчивости и организованности.

Об устойчивости свидетельствует объединение двух и более лиц на сравнительно продолжительное время для совершения нескольких преступлений либо одного, но сопряженного с длительной совместной подготовкой либо сложным исполнением».

Коснемся судебной практики.

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 июня 2010 года № 12 "О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)" // БВС РФ. 2010. N 8 разъясняется:

«…5. Совершение преступления организованной группой означает наличие более сложного предварительного сговора на совершение преступления, на основе которого образуется организованная группа. Законодатель определяет ее как устойчивую группу лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений.

Понятие организованной группы конкретизируется в ряде постановлений Пленума Верховного Суда РФ (например, в постановлении от 17.01.97 г. № 1 "О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм"*(46), от 27.12.2002 N 29 "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое", от 03.04.2008 N 3 "О практике рассмотрения судами уголовных дел об уклонении от призыва на военную службу и от прохождения военной или альтернативной гражданской службы"*(47) (в ред. от 23.12.2010) и др.).

Анализ судебной практики позволяет считать признак устойчивости организованной группы субъективно-объективным. В субъективном смысле под устойчивостью следует понимать стойкость преступных намерений участников группы, т.е. стремление неоднократно совершать преступления. Однако группа может быть устойчивой и при стремлении ее участников совершить одно преступление, которое требует длительной подготовки или в случае стремления ее участников совершить продолжаемое преступление. Стойкость преступных намерений в данном случае состоит из стремления участников группы совершить несколько преступных актов, составляющих в совокупности единое преступление. Обычно подобные группы уже были устойчивыми в социально-психологическом смысле. Использование этого свойства группы даже при совершении одного преступления приводит к тому, что такая устойчивая группа (криминогенная или просто асоциальная) перерастает в организованную преступную группу.

Объективным проявлением устойчивости организованной группы являются следующие признаки:

длительный по времени или интенсивный за короткий промежуток времени период преступной деятельности группы, складывающийся из значительного числа преступлений или образующих в своей совокупности единое преступление актов, совершенных участниками группы;

сорганизованность участников группы (структурная определенность группы, наличие в ней руководства, системы связи и управления); относительно стабильный состав участников группы;

постоянство форм и методов преступной деятельности».

Очевидно, что эти признаки в уголовном деле в отношении Сухаревой Т.В. и Рогожина В.Э. - отсутствуют. Из материалов уголовного дела следует, что у официального страхового брокера Сухаревой Т.В. имелся поставщик полисов ОСАГО - Кириллов Н.И. (покупавший полисы у таких же посредников, т.е. не у изготовителей полисов) и 2 курьера: Рогожин и Бельченко, которые по просьбе Сухаревой Т.В. якобы отвозили другим страховым брокерам бланки страховых полисов ОСАГО.

Денег от реализации поддельных полисов они не делили («общака» у них не имелось), в подчинённости по отношению к Сухаревой Т.В. никто из указанных лиц не находился, в любой момент могли уйти в другие коммерческие структуры. Курьеры получали своё вознаграждение по твердой ставке. Не было никакой структурированности, подчиненности, иерархичности в действиях обвиняемых по делу лиц. Кроме того, ни с одним лицом Сухарева Т.В. не договаривалась, что они будут совместно заниматься преступной деятельностью, получать и делить денежные средства.

В соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» от 27 декабря 2002 г. № 29 организованная группа характеризуется устойчивостью и наличием в ее составе организатора (руководителя), а также заранее разработанного плана совместной преступной деятельности, где четко были бы распределены функции между членами группы при подготовке к совершению преступления и осуществлении преступного умысла.

Квалифицирующий признак «совершение преступления в составе организованной группы» так же, как и сама диспозиция уголовно-правовой нормы, подлежит доказыванию с представлением и изложением доказательств. Отсутствие последних в материалах уголовного дела исключает применение в действиях лиц квалифицирующего признака «организованная преступная группа».

Квалификация действий всех обвиняемых по признаку совершения ими преступлений в составе организованной преступной группы по признаку устойчивости не подтверждается собранными в ходе расследования уголовного дела доказательствами, а именно не доказано наличие какой-либо устойчивой связи между всеми подсудимыми.

Для организованной группы характерно наличие не просто сговора на совершение преступления, а тесной взаимосвязи между ее членами, объединившимися для совершения преступления. Об устойчивости такой группы, по смыслу уголовного закона, свидетельствуют особый порядок вступления в нее, подчинение групповой дисциплине, стабильность ее состава и организованных структур, сплоченность ее членов. Но доказательств, подтверждающих данные обстоятельства просто нет.

Более того, не соответствующими действительности является вывод об общей финансовой основе деятельности всех обвиняемых (делили деньги), поскольку в деле нет ни одного документа, которые могли хотя бы косвенно подтвердить данные обстоятельства в части финансовой составляющей.

На основании данных фактов считаю, что квалификация действий всех подсудимых по признаку совершения ими преступлений в составе организованной преступной группы явно необоснованная и незаконная.

Литературными предположениями является обширное описание в постановлении о привлечении Сухаревой Т.В. в качестве обвиняемой, что Сухарева Т.В. создала организованную преступную группу, с дисциплиной всех членов группы, с высокой степенью обеспечения и соблюдения мер конспирации и т.п.

Статья 14 УПК РФ («Презумпция невиновности») гласит:

«….2. Подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения.

3. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого.

4. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях».

Следовательно, каждая строка, каждая фраза, каждое вменяемое действие по обвинению должно основываться на доказательствах. Предположения, догадки, слухи, «впечатления оперативников» - это недопустимые доказательства в соответствии с п.2 ч.2 ст.75 УПК РФ.

Теория российского уголовно-процессуального права и практика Верховного Суда Российской Федерации, а также Мосгорсуда указывают на то, что нельзя обвинять и осуждать человека на предположениях. В частности, об этом указывается:

1) в п.4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 апреля 1996 года № 1 «О судебном приговоре» (в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 06.02.2007 № 7):

«…4. В соответствии со ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана. В связи с этим судам надлежит исходить из того, что обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены…»;

2) в надзорном Определении Верховного Суда Российской Федерации от 11 апреля 2013 года № 50-Д13-6 (Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего Воронова А.В., судей Ситникова Ю.В. и Эрдыниева Э.Б.) по делу Железова К.В., обвинявшегося в покушении на сбыт наркотического вещества:

«…В соответствии с требованиями закона (ст. ст. 14, 302 УПК РФ) обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана. Все сомнения в отношении доказанности обвинения, если их не представляется возможным устранить, толкуются в пользу подсудимого. Поэтому осуждение Железова по эпизоду покушения на незаконный сбыт 06.08.2008 г. наркотического средства в особо крупном размере необходимо исключить из приговора в связи с отсутствием события преступления»;

3) в кассационном Определении Верховного Суда Российской Федерации от 28 марта 2013 года № 12-013-2 (Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего Журавлева В.А., судей Кулябина В.М. и Ситникова Ю.В.) по делу Петрова И.В. и Патрушева В.М.:

«…В соответствии со ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана. В связи с этим обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены. Признание подсудимым своей вины, если оно не подтверждено совокупностью других собранных по делу и исследованных в судебном заседании доказательств, не может служить основанием для постановления обвинительного приговора, поскольку в соответствии с принципом презумпции невиновности (ст. 49 Конституции Российской Федерации, ст. 14 УПК РФ), согласно которому все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, толкуются в его пользу.

При таких обстоятельствах, суд обоснованно принял решение о признании невиновным Петрова И.В. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. "б" ч. 4 ст. 229.1 УК РФ, и Патрушева М.В. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного по ст. 30 ч. 3, 228.1 ч. 3 п. п. "а, г" УК РФ (по эпизоду с 5 по 7 октября 2011 года)»;

4) в кассационном Определении Верховного Суда Российской Федерации от 25 марта 2013 года № 49-013-13 (Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего Галиуллина З.Ф., судей Мещерякова Д.А. и Валюшкина В.А.);

5) в кассационном Определении Верховного Суда Российской Федерации от 4 марта 2013 года № 35-013-7 (Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего Магомедова М.М., судей: Ворожцова С.А. и Шмаленюка С.И.);

6) в надзорном Определении Верховного Суда Российской Федерации от 20 марта 2013 года № 5-Д13-12 (Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего Старкова А.В., судей Безуглого Н.П. и Пелевина Н.П.):

«…В соответствии с ч. 4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

Эти требования закона нарушены судом по настоящему делу»;

7) в надзорном Определении Верховного Суда Российской Федерации от 19 ноября 2012 года № 87-Д12-4:

«…В соответствии с ч. 4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств….

Допущенные судом нарушения закона являются в силу ст. 379 УПК РФ основанием для отмены приговора.

…Судебная коллегия удовлетворила надзорное представление заместителя Генерального прокурора Российской Федерации и надзорную жалобу осужденного М.; отменила приговор Ленинского районного суда г. Костромы от 18 ноября 2010 г., кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Костромского областного суда от 17 февраля 2011 г. и постановление президиума Костромского областного суда от 17 июня 2011 г. в отношении М., Г., Ж. и прекратила уголовное дело на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления.

В соответствии с ч. 1 ст. 133 УПК РФ за М., Г. и Ж. признано право на реабилитацию».

8) в кассационном определении Московского городского суда от 13 февраля 2013 года по делу № 22-1490 (судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего Зубарева А.И., судей Грымовой С.С. и Устиновой С.Ю.) по делу Т.Т., у которого было обнаружено 11 пакетов с наркотическом веществом:

«…поскольку согласно ст. 306 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, решение суда о квалификации действий Т.Т. по ч. 1. ст. 30, п. "г" ч. 3 ст. 228-1 УК РФ, как приготовления к незаконному сбыту наркотических средств в крупном размере, не может быть признано обоснованным».

У нас не преюдициальное право, однако приведенные выше судебные решения указывают, как нужно трактовать (руководствоваться, применять) ту либо иную норму закона.

Я привел, возможно, избыточно много примеров из судебной практики, однако это объясняется тем, что очень часто в нынешней судебной практике обвинение и судьи без законных обоснований (опровержений доводов защиты), без приведения доказательств обратного (в опровержение доводов защиты) упрямо переписывают предположения и на этих предположениях вменяют действия, не совершенные обвиняемыми.