Неконкретность обвинения должна влечь возвращение уголовного дела из суда прокурору в порядке ч.1 ст.237 УПК РФ

         В соответствии с пунктом  3 части 1 статьи 220 Уголовно-процессуального  кодекса  Российской  Федерации  в обвинительном заключении следователь обязательно должен  указать существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела.

        Если  какие-то из  этих обстоятельств не  указаны,  то такое  обвинение  считается  неконкретным  и должно  влечь  возвращение  уголовного дела  прокурору  в  соответствии  с  ч.1  ст.237  УПК  РФ.

 

        Пленум Верховного  Суда Российской  Федерации неоднократно  разъяснял,  что  к основаниям возврата уголовного дела прокурору следует относить "неточность" и "неконкретность обвинения" (Постановления Пленума ВС РФ от 28.12.2006 N 64 (абз. 2 п. 25); от 09.12.2008 N 25 (абз. 2 п. 3).

 

         В  целом  судебная  практика  в  России  придерживается  указанной  выше нормы  закона.

 

          Так,  Московский  городской  суд  в  апелляционном  постановлении  от  1  сентября  2016  года по делу  № 10-13855,  оставляя  решение  суда  первой  инстанции о  возвращении  уголовного дела прокурору,   указал:

          «…В соответствии с ч.1 ст.237 УПК РФ судья по собственной инициативе имеет право возвратить уголовное дело прокурору для устранения препятствии его рассмотрения судом в случае, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления приговора или вынесения иного решения на основе данного обвинительного заключения.

        Выводы суда о неконкретности предъявленного Степансу обвинения заслуживают внимания. Суд правильно пришел к выводу, что с целью защиты от предъявленного обвинения Степансу должно быть уточнено обвинение и указано, каким способом Степанс совершил преступление, конкретные действия Степанса при его совершении…».

        Отмечу,  что  подобных  решений   в  практике  Мосгорсуда немало. По  другим  регионам  России  практика  такая  же. 

        Так,  президиум  Волгоградского  областного суда  в  постановлении от 11 ноября 2015 года  № 44у-112/2015  указал:

        «..постановлением мирового судьи уголовное дело в отношении А., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.159.4 УК РФ, возвращено прокурору г. Волгограда по основаниям п. п. 1, 6 ч.1 ст. 237 УПК РФ. Мировой судья пришел к выводу, что допущенные при производстве предварительного следствия нарушения уголовно-процессуального закона, а также неконкретность обвинения, предъявленного А., исключают возможность постановления приговора или вынесения иного решения на основе составленного обвинительного заключения.

        При этом мировой судья сослался на то, что …обвинительное заключение составлено с нарушением требований ч.1 ст.220 УПК РФ, поскольку предъявленное А. обвинение неконкретно, в нем отсутствует указание на то, с какого времени обвиняемый имел возможность использовать похищенные денежные средства по своему усмотрению, что необходимо для юридической оценки деяния, как оконченного преступления, …

        …Согласно положениям, предусмотренным п. 1 ч. 4 ст. 47 УПК РФ, обвиняемый вправе знать, в чем он обвиняется. Согласно п. п. 4, 5 ч. 2 ст. 171 УПК РФ предъявленное обвинение должно содержать описание преступления с указанием времени, места его совершения, характера и размера вреда, причиненного преступлением, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с п. п. 1- 4 ч. 1 ст. 73 УПК РФ.

        В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении следователь указывает существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела.

        Как видно из предъявленного обвинения, в нем не указано с какого момента похищенные денежные средства поступили в незаконное владение непосредственно А., и когда у него возникла возможность их использовать по своему усмотрению как свои собственные.

        При данных обстоятельствах мировой судья обоснованно признал, что отсутствие в обвинительном заключении сведений об обстоятельствах, подлежащих обязательному установлению при обвинении А. в совершении инкриминированного деяния и имеющих значение по делу, исключает возможность рассмотрения уголовного дела на основании подобного обвинительного заключения в судебном заседании, поскольку неконкретизированность предъявленного А. обвинения препятствует определению точных пределов судебного разбирательства применительно к требованиям ст. 252 УПК РФ, лишает суд возможности дать деянию юридическую оценку, как оконченному преступлению, исчислить сроки давности привлечения обвиняемого к уголовной ответственности, а также ущемляет гарантированное ему право знать, в чем он конкретно обвиняется (ст. 47 УПК РФ).

        …Поскольку определение существа обвинения и указание в нем всех фактических данных, подлежащих обязательному доказыванию на стадии досудебного производства, относится к исключительной компетенции стороны обвинения, мировой судья правильно сделал вывод о наличии оснований для возвращения уголовного дела прокурору в связи с допущенными органами следствия нарушениями ст.ст.171, 220 УПК РФ, препятствующими его рассмотрению судом по существу.

        …Причины, приведенные мировым судьей в обоснование необходимости возвращения уголовного дела прокурору, имеют существенное значение, и не могут быть устранены судебными инстанциями самостоятельно. При рассмотрении дела в соответствии с положениями ч. 1 ст. 252 УПК РФ, определяющей пределы судебного разбирательства, суд (мировой судья) не вправе выйти за рамки сформулированного в обвинительном заключении обвинения».

 

        До уточнения законодательных дефиниций при разрешении вопросов, связанных с возвращением судьей уголовного дела со стадии предварительного слушания, необходимо руководствоваться не только уголовно-процессуальными нормами, но и постановлениями Конституционного  Суда  Российской  Федерации.

 

        К  сожалению,  в  практике  многих  московских  судов  нередко  можно  столкнуться  с  фактами  когда судьи  стараются  сами  вместо  следователя  исправить  ситуацию,  выступая  органом  обвинения   и  выполняя  функции  предварительного  следствия,  что недопустимо.  При этом,  отказывая  в  ходатайствах  защиты  и обвиняемых  о  возвращении  уголовного дела прокурору,   они обосновывают  свое  решение  необходимостью  «поисследовать  материалы  дела»  для  проверки  доводов  ходатайств.   Это  приводит  к  затягиваю  судебного  разбирательства  и разрешения  дела  по  существу.  Таких  случаев  только  в  своей  практике  я  могу привести  больше  десятка  только за последние  2-3 года.  Ведь  указанные  нарушения  видны  сразу  и не  видеть их  может  либо  человек  с  низким  уровнем  профессиональной подготовки  либо  ориентированный  на заведомое  нарушение закона. 

 

        В  настоящее  время  в  Коптевском  районном суде  города  Москвы    начинается  рассмотрение  уголовного дела  в  отношении  Мурашкина  С.А.,  где, на мой  взгляд,  есть очевидные   основания для  возвращения  уголовного дела  в  Главную  военную прокуратуру в  целях   устранения   препятствий  его рассмотрения  из-за неконкретности  обвинения  и других  нарушений  положений  ст.220  УПК  РФ  (см.  ниже).   Будем ожидать  решения  судьи  по  данному  ходатайству.

 

        Хотел  бы  увидеть  в  комментариях  юристов-практиков,  адвокатов,  как  часто  в  их  практике суды принимали  решения  о  возвращении  материалов  уголовного дела  из-за  неконкретности  предъявленного обвинения.

 

Адвокат

                                                               М.И.Трепашкин

 

3  ноября  2017 года

                                                      В Коптевский районный  суд города  Москвы 

                                                      председательствующей по делу

                                                      судье  Петровой  А.Г.   

                                                      ------------------------------------------------------          

                                                      125130, г. Москва, ул.Космодемьянских Зои и

                                                      Александра, дом 31, корпус 2   

                                                                                

                                                 от адвоката КА «Трепашкин  и  партнеры»

                                                       города Москвы Трепашкина Михаила

                                                       Ивановича,   рег. № 77/5012   в  реестре 

                                                       адвокатов гор.Москвы, адрес 

                                                       коллегии  адвокатов: 119002, гор.Москва,                

                                                       ул.Арбат, дом 35, офис 574,  …

 

                                                       в защиту интересов обвиняемого

                                                       Мурашкина  Сергея  Анатольевича

 

 

ХОДАТАЙСТВО

о возвращении  уголовного  дела  прокурору

(в  порядке  ч.1  ст.237  УПК  РФ)

 

Город Москва                                                                   «         »  ноября  2017  года

 

       Прошу  в  соответствии  с  п.1 ч.1  ст.237  УПК  РФ,   п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 года  № 1  "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации",  Постановления Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 года № 18-П  "По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан»   возвратить  уголовное  дело  прокурору  в  связи  с   наличием  препятствий  для    его рассмотрения  судом.

 

 

          Основания ходатайства:

 

Статья 237  УПК  РФ  («Возвращение уголовного дела прокурору»)  гласит:

         «1. Судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если:

           1) обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлены с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления;…».

 

       Я  считаю,  что  обвинительное  заключение  составлено  с  нарушением  требований  УПК  РФ,  что  исключает  вынесение  судом  приговора.

 

При  составлении  обвинительного заключения  допущены  следующие  нарушения:

-  нарушены  положения п.п.3-4,  6  и  8   ч.1  ст.220  УПК  РФ;

-  нарушены  положения  ст.171  и  п.3  ст.220  УПК  РФ  (неконкретность  обвинения,  в  частности,   по  месту  совершения  преступления  и  по  времени распоряжения  деньгами);

-  нарушено  право  Мурашкина  С.А. на  защиту  на  досудебной  стадии  уголовного  судопроизводства;

-   обвинительный  акт  содержит  множество  фальсификаций.

 

 

          1) нарушены положения п.6 ч.1 ст.220 УК РФ, которая гласит:

          «В обвинительном заключении следователь указывает:

          ...6) перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты, и краткое изложение их содержания;…»

          Этого  перечня  доказательств  защиты  в  обвинительном  заключении  нет.

          Мурашкин  С.А.  не  признает  своей  вины  в  предъявленных преступлениях  по  ч.4  ст.159  и  ч.3 ст.30,  ч.4  ст.159  УК  РФ.

          Его  показания  о  своей  невиновности -  это доказательства  защиты.  Это  явное нарушение  защиты  при  составлении  обвинительного заключения.

          Следователь  показания  Мурашкина  С.А.  о  своей невиновности   в  обвинительном  заключении   незаконно отнес  к  доказательствам    его  виновности.

          И  получается  абсурд:  вина  Мурашкина  С.А.  в  совершении  преступления  доказывается  его  показаниями о  том,  что  он  не  виноват;

 

          2) нарушены положения п.4 ч.1 ст.220 УК РФ, которая гласит:

           «В обвинительном заключении следователь указывает:

           «…4) формулировку предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающих ответственность за данное преступление;…».

           В  частности,  следователь  указал  признак  другой   части  ст.159  УК  РФ,  отсутствующий  в  диспозиции  ч.4  ст.159  УК  РФ,  которая  вменяется  Мурашкину  С.А.  Необоснованно  указано  «с  использованием  своего  служебного положения»; 

 

          3) нарушены положения п.8 ч.1 ст.220 УК РФ,   которая  гласит:

           «В обвинительном заключении следователь указывает:

          «…8) данные о потерпевшем, характере и размере вреда, причиненного ему преступлением;…».

          В  частности,  следователь  не указал  в  обвинительном  заключении,  какой  конкретно  вред  (размер  вреда) причинен каждому  из  следующих  потерпевших: 

          -  Министерству  обороны  Российской  Федерации;

          -  ОАО  «ПРП»;

          -  АО «Оборонстрой»   (лист  103  обвинительного заключения).

      Следователь  просто  скопировал  из  обвинения  сумму  42.429.093  рубля  71  копейка,  которые  якобы  были похищены  Мурашкиным  С.А. у  ОАО  «ПРП»  и  записал,  что  всем  другим потерпевшим  реально  причинена такая  же  сумма  ущерба,  что  в итоге  составляет  127.287.281  рубль 13  копеек,  подлежащих  взысканию  с  Мурашкина  С.А.  Все  трое  потерпевших  заявили гражданские  иски  на  общую  сумму  именно 127.287.281  рубль 13  копеек (лист  95  обвинительного заключения).

     Такая  запись не  соответствует закону  и  является  формой  вымогательства  денежных  средств  в  сумме 84.858.187  рублей  42  копейки  со  стороны  следователя  Багирова  Т.С., представителя  АО  «Оборонстрой» Былиной  В.А.,  представителя  Минобороны  России Стручковой Т.С.  и  иных  лиц,  которые  Мурашкиным  С.А.  вовсе не похищались  у  организаций,  от  имени  которых  выступают  указанные представители.

     Кроме  того, не  учтены 

     реально  выполненные  работы в  ОАО  «ПРП» на  сумму  более  17  млн.рублей,   а  также то,  что 

     при  халатности следователя  Багирова  Т.С.  «похищенные»  деньги  Минобороны  России,  которые  вменяются  Мурашкину  С.А. в  вину (более 31  млн.рублей  перечисленные  в  декабре  2014  года на  счет  ООО  «ТЦ  Армейский»)  были  получены Черпаковым  С.И.  и  потрачены  им на  хозяйственные  нужды  его (не  Мурашкина  С.А.) предприятия -  ООО  «ТЦ  Армейский»,  без  какого-либо  участия  Мурашкина  С.А.;

 

          4) нарушены положения п.3 ч.1 ст.220 УК РФ, которая  гласит:

           «В обвинительном заключении следователь указывает:

          «…3) существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела;…».

            В  частности,  не  указано,  по  каким  причинам  похищенные  деньги   вдруг  оказались  в  ООО  «ТЦ  Армейский»  и растрачены  под  контролем  следователя  Багирова  Т.С.,  а   вину  за  это  возложили на  Мурашкина  С.А.,  записав,  что  именно  он   получил  право  ими  распоряжаться.  Мурашкин  С.А.  в  это  время  сидел  в  камере  СИЗО  «Матросская  тишина».

 

          Мурашкин  С.А.  обвиняется  органами  предварительного расследования в том,  что  им лично как  исполнителем  преступления  в  период  с  июля  2009 года по  16  декабря   2014  года  в  городе  Москве  и  в  городе  Новосибирске,  с  использованием  своего  служебного положения  (в  период  с  июля  2009 года по 18  ноября  2011 года)  совершено мошенничество,  то  есть 

          хищение чужого  имущества и

          приобретение права  на  чужое  имущество

     путем  обмана  и злоупотребления  доверием,  в  особо  крупном размере,  на  денежные  средства  ОАО  «ПРП»  в  сумме   42.429.093  рубля  71  копейка,  чем  он  нарушил   имущественные  интересы  учредителя  -  Российской  Федерации  в  лице 

        Минобороны  России,  а  также 

        субхолдинга  ОАО  «Оборонстрой»  и

        холдинга «Оборонсервис»  (с 1  декабря  2014 года  АО  «Гарнизон»), 

то  есть  совершил  преступление, предусмотренное  ч.4  ст.159  УК  РФ.

 

          Вместе  с  тем,  не  указано:

          а)   какую  часть  из  указанной  суммы в  42  млн.429  тыс. 93  рубля  71  коп.  Мурашкин  С.А. якобы  похитил  и  на  какую  сумму  приобрел  право.  Любой  юрист  знает,  что это  2  разные формы  мошенничества,  указанные  в  ст.159  УК  РФ,  и  поэтому в  обвинении  должно  быть  четко  распределено,  какая  сумма  именно  похищена,  а  на  какую  сумму  и  какого  именно  имущества  получено  право.   Лично  я  вижу одно  объяснения  неконкретности  обвинения  в  этой  части:  следователь,  писавший  обвинение  не понимает различия  в  этих  2-х  разных  формах  мошенничества;

          б)  на  протяжении  5  лет  и 5  месяцев  (с июля  2009  года  по 16  декабря  2014  года)  похищались  части  имущества  или  оформлялось  как-то  право на  чужое имущество  -  это не  ясно.  Обвинение  в  этой  части  не  конкретизировано;

 

          в)  не  ясно,  какие  именно  имущественные  интересы  Минобороны  России,  субхолдинга ОАО  «Оборонстрой»  и  холдинга «Оборонсервис» были  нарушены  в результате  мошенничества.   Снова  не  конкретные  обвинения,  которые  должны  влечь  возвращение  уголовного дела  прокурору  с  учетом  ч.1  ст.237  УПК  РФ,  решений  Конституционного Суда  РФ  и  устоявшейся судебной  практики,  начиная  от  судов  первой  инстанции,  Мосгорсуда  и  заканчивая  Верховным  Судом  РФ  (будут  приведены ниже).

 

          Согласно  написанному  в  обвинительном  заключении, Мурашкин  С.А.  похитил  мошенническим  путем  42.429.093  рубля  71  копейку  у  ОАО  «ПРП».  Однако,  тщательное  изучение  текста  дает  основания  для  противоположных  выводов. 

 

       Как  образовалась  данная  сумма  (согласно  обвинительному  заключению)?

       -  17.850.403  рубля  9  копеек  -  это  та сумма,  на  которую  ООО  «ТЦ  Армейский»  реально выполнило  ремонтные работы   в  ОАО  «ПРП»    в  период  с  декабря  2009  года  по  17  мая 2010 года;

       -   24.578.689 рублей  81  копейка  -  это  сумма завышения  стоимости ремонтных  работ  при  составлении  Черпаковым  С.И.   КС-2  и других  документов,  касательно  производимых   в  ОАО  «ПРП» работ,  в  период  с  30  апреля  по  17  мая  2010 года.

       Получается  общая  сумма  42.429.092  рубля  90  копеек  (в  обвинении  почему-то  указана  другая  сумма 42.429.093  рубля  71  копейка),  состоящая  из стоимости  реально  выполненных  работ  на  сумму  17.850.403  рубля  9  копеек   и  сумма  завышения  лично Черпаковым  С.И.  стоимости  выполненных работ  на  сумму 24.578.689 рублей  81  копейка. 

 

       Объективная  сторона  хищения путем  мошенничества (применительно  к  данной  ситуации)  может  рассматриваться  только  с точки зрения  завышения  стоимости  ремонтных  работ  по документам,  что  делал  лично  генеральный  директор  ООО  «ТЦ  Армейский»  Черпаков  С.И.  в  период  с  30  апреля  по  17  мая  2010  года.

 

          Что  нужно  понимать  под  термином  «мошенничество»?

          Законодатель   в  ч.1 ст.159  УК  РФ  четко разъясняет суть  мошенничества:

         «Мошенничество, то есть хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием, -…»

 

    Совершал  ли  Мурашкин  С.А.  хищение?

    Как  видно из  текста  обвинительного заключения,  он  не  получил  ни  копейки  из  обозначенной  суммы  «хищения»  и  не  мог  получить  этих  денег.  И  нет  доказательств,  что он  кому-то  передавал  якобы похищенные  им  деньги.  Нет  данных  о  том,  что он  мог  распоряжаться  какими-либо  денежными  средствами.

 

    Получал  ли  Мурашкин  С.А.  право на  чужое  имущество?

     В  обвинении,  в   тексте  обвинительного  заключения,  в  материалах  уголовного дела  нет  ни одно   документа  о  таком  праве.

 

      Если  я не  прав,  то  пусть сторона  обвинения в  соответствии  с  ч.2  ст.14  УПК  РФ  опровергнет  мой  довод  и  назовет хотя  бы  один  документ,  в  котором  было  бы  указано,  что  Мурашкин  С.А.  является  правообладателем  какого-либо  имущества.

      Сторона  обвинения  не  может  указать на  такой  документ,  а,  следовательно,  для  защиты  есть основания  утверждать,  что  обвинение  умышленно  сфальсифицировано,  чтобы  привлечь  к  уголовной  ответственности Мурашкина  С.А.  и  взыскать  особо  крупную  сумму  придуманного  «ущерба»  с  невиновного лица.  

 

       Указывая  в  обвинении  Мурашкина  С.А.  по  ч.4  ст.159  УК  РФ  сразу  две  формы  мошенничества

       хищение  имущества и

       получение  права  на  имущество

     хотя  в итоге  речь  идет  лишь  о  перечислении  денег в  сумме  31.753.933  рубля  73  копейки  сторонней  для  Мурашкина  С.А.  организации -  это  свидетельство некомпетентности  следователя  и надзирающего прокурора,  а  также  утвердившего  этот  абсурд  заместителя  Главного  военного прокурора генерал-лейтенанта  юстиции  Никитина  А.П.

 

       Можно  ли  считать,  что  Мурашкин  С.А.  похитил  17.850.403  рубля  9  копеек у  ОАО  «ПРП»,  если  эти   средства принадлежали  Черпакову  С.И.  и  потрачены  им  на  реально проводимые  ремонтные  работы   на  объектах  ОАО  «ПРП»? 

        Я  считаю,  что  такое  вменение  не  только не  соответствуют     уголовному  праву  России  и УК  РФ,  но и не   охватывается  человеческой  логикой.  Это,  как  сказал  Президент  России  В.В.Путин  по одному  из  уголовных  дел,   является  сумасшествием.

 

              22  июля  2011 года  Черпаков  С.И.  лично   подписал  исковое  заявление  о  взыскании  с  ОАО  «ПРП»  задолженности  в  сумме 42.429.093  рубля  71  копейка.

              В сентябре  2011 года  лично  присутствовал  в  арбитражном суде  Новосибирской  области,  где  скрыл  факт  завышения  стоимости  произведенных  работ  и  поддержал  в полном объеме  исковые  требования,  в  том  числе  17.850.403  рубля  9  копеек    за  реально  выполненные  работы  и   24.578.689 рублей  81  копейка  -  завышение  стоимости  работ  по  лично  им  подделанным  документам.

 

       14  сентября  2011 года  арбитражный  суд  Новосибирской области  удовлетворил иск  и  постановил  взыскать  с  ОАО  «ПРП»   задолженность  в  сумме  42.429.093  рубля  71  копейка.  В  решении  суда  указывалось,  что  при  вступлении  решения  суда  в  законную  силу  выдать  исполнительный  лист.

      18  декабря  2014  года 9  арбитражный  апелляционный  суд  отказался  отменять  вступившее  в  силу  решение  арбитражного  суда  Новосибирской области  от  11  сентября  2011 года  по  вновь  открывшимся обстоятельствам.

      На  основании  вступившего  в  законную  силу  решения  арбитражного  суда  Новосибирской области  от  11  сентября  2011 года   конкурсный  управляющий   ОАО  «ПРП»  Федотовских  М.Е.    платежным  поручением   №  4301  от  16  декабря 2014  года  перечислил  со  счета  ОАО  «ПРП»  в  филиале «Екатеринбургский»   ОАО  АКБ  «Альфа-Банк»  (г.Екатеринбург)  на  счет  ООО  «ТЦ  Армейский»  №  40702810670000000524   в  филиале «Новосибирск»  АКБ  «Россевробанк»  ОАО (630091,  г.Новосибирск,  ул.Фрунзе, дом 5)   денежные  средства в  сумме  31.753.933  рубля  73  копейки.

       Если  следовать  тексту  обвинения,  то  из  этой  суммы  17.850.403  рубля  9  копеек  -  за  реально  выполненные  ремонтные работы,  а  13.903.530  рублей  64  копейки  -  за  счет  подделки  Черпаковым  С.И.  документов  о  завышении  стоимости  и объёмов  ремонтных работ.

       Все  эти деньги,  полученные  на  фирму  Черпакова  С.И.  -  ООО  «ТЦ Армейский»,  в  том  числе  очевидно  похищенные мошенническим путем 13.903.530  рублей  64  копейки,  были  потрачены   в  ходе предварительного расследования данного  уголовного дела под  контролем  и  с  одобрения следователя ГВСУ СК  РФ  Багирова  Т.С.,  который  не предпринял  никаких  мер по наложению  ареста  на  похищенные  Черпаковым  С.И.  средства,  если  считать,  что эти  деньги действительно похищены  у  Минобороны  России  путем  мошенничества.

 

          Все  изложенное  вытекает  из  неконкретности обвинения. Если   посмотреть  на  ситуацию  глазами  юриста,  то   можно  видеть  следующее:

           Генеральный  директор  ООО  «ТЦ  Армейский»  Черпаков  С.И.   в  период  с  30  апреля  по  17  мая  2010 года  в  целях  хищения  денежных  средств  ОАО  «ПРП»  умышленно внес в КС-2  и другие  документы  заведомо ложные  сведения  о  завышении стоимости  ремонтных работ  на  сумму  24.578.689 рублей  81  копейка.

             22  июля  2011 года  Черпаков  С.И.  лично   подписал  исковое  заявление  о  взыскании  с  ОАО  «ПРП»  задолженности  в  сумме 42.429.093  рубля  71  копейка,  в  том  числе   24.578.689  рублей 81  копейка  по  подложным документам,   а  в сентябре  2011 года  лично  присутствовал  в  арбитражном суде  Новосибирской  области, где  скрыл  факт  завышения  стоимости  произведенных  работ  и  поддержал  в полном объеме  исковые  требования,  в  том  числе  17.850.403  рубля  9  копеек    за  реально  выполненные  работы  и   24.578.689 рублей  81  копейка  -  завышение  стоимости  работ  по  лично  им  подделанным  документам.

       14  сентября  2011 года  арбитражный  суд  Новосибирской области  удовлетворил иск  и  постановил  взыскать  с  ОАО  «ПРП»   задолженность  в  сумме  42.429.093  рубля  71  копейка.   18  декабря  2014  года 9  арбитражный  апелляционный  суд  отказался  отменять  вступившее  в  силу  решение  арбитражного  суда  Новосибирской области  от  11  сентября  2011 года  по  вновь  открывшимся обстоятельствам.   На  основании  вступившего  в  законную  силу  решения  арбитражного  суда  Новосибирской области  от  11  сентября  2011 года   конкурсный  управляющий   ОАО  «ПРП»  Федотовских  М.Е.    платежным  поручением   №  4301  от  16  декабря 2014  года  перечислил  со  счета  ОАО  «ПРП»  в  филиале «Екатеринбургский»   ОАО  АКБ  «Альфа-Банк»  (г.Екатеринбург)  на  счет  ООО  «ТЦ  Армейский»  №  40702810670000000524   в  филиале «Новосибирск»  АКБ  «Россевробанк»  ОАО (630091,  г.Новосибирск,  ул.Фрунзе, дом 5)   денежные  средства в  сумме  31.753.933  рубля  73  копейки,  в  том  числе 24.578.689 рублей  81  копейка  -  завышение  стоимости  работ  по  подделанным лично  им  документам,  которые  последним  были потрачены на нужды  своего  предприятия.

       Таким   образом,  в  действиях  Черпакова  С.И. (а  не  Мурашкина  С.А.)  усматриваются  признаки  хищения 24.578.689 рублей  81  копейки,  то  есть состава преступления,  предусмотренного  ч.4  ст.159  УК  РФ.

       Место  совершения  преступления  -  г.Новосибирск  (место  выдачи  исполнительного листа  и  получения  перечисленных денег).

 

        Органы  предварительного  следствия  лишь  указывают (по  материалам  дела),  что  Мурашкин  С.А.  якобы подсказал  Черпакову  С.И.,  как  нужно  поступать  и тем  самым  «ввел  его  в заблуждение».

        Однако,  сам  Мурашкин  С.А.  отрицает,  что  имел  какие-либо  контакты  с  Черпаковым  С.И.  касательно  подрядных работ  и  не  имеет  никакого  отношения  ни  к   заключению  договора  подряда  от  23  ноября  2009 года,  ни  к  изготовлению  каких-либо  документов  по  ремонту,  ни  к  ООО  «ТЦ  Армейский».    Черпакова  С.И.  он  видел лишь несколько раз,  и  подписывал  с  ним   лишь  один  договор  -   договор  о  совместной  деятельности  от  6  июля 2009 года.

        15 октября 2009 года было проведено заседание совета директоров ОАО «ПРП», где был утвержден план деятельности ОАО «ПРП» на 2009 год.  В Приложении № 4 к Плану деятельности ОАО «ПРП» на 2009 г., утвержденному Протоколом № 09/10/2009 от 15.10.2009 года на заседании совета директоров ОАО «ПРП» и согласованного Генеральным директором ОАО «Оборонстрой» Тартышовым Ю.П., указан перечень имущественных комплексов ОАО «ПРП» на базе которых будут организованы предприятия по производству товаров и услуг на основании договоров о совместной деятельности, одним из которых является объект по адресу: Новосибирская область, Новосибирский район, Мочищенский  сельсовает, микрорайон «Армейский».

         На  момент  подписания  договора  подряда  23  ноября  2009 года,    а  также на  время проведения  ремонтных работ  и  подделки  Черпаковым  С.И.    документов  в  целях  хищения  денежных  средств,  то  есть  в  период  с  декабря  2009  года  по  17  мая  2009 года   -  Мурашкин  С.А. находился  в  Москве,  так  как  с  1 июля  2009 года был назначен  на должность  заместителя  генерального директора ОАО  «ПРП»  по инвестициям  и региональному  развитию   в  город  Москву,  где  располагался  его  кабинет (лист  5  обвинительного заключения,  абзац 1).

 

         Исходя  из  изложенного,  Мурашкин  С.А. не  мог  организовывать  ни  изготовление договора  подряда  от  23  ноября  2009 года,  ни  изготовление  подписей  на  этом  договоре  и  документах  по  ремонту. 

         Органы  предварительного расследования  в  обвинении не  указывают,  каким  образом  Мурашкин  С.А.  якобы  «ОРГАНИЗОВАЛ»   подделку  подписей.   Общеизвестно,  чтобы  организовать,  нужно   совершить  какие-то  конкретные  организационные  действия,  а  именно:

         давать  указания  каким-то  конкретным  лицам  на  заполнение  документов,   

         на их  изготовление,  

         на  проставление  подписей  и  т.п. 

     Таких  действий  не  установлено  со  стороны  Мурашкина  С.А.  и  они  не  отражены  в  тесте  обвинительного заключения.  Не  установлено ни одного лица,  которому  бы  Мурашкин  С.А.  давал  указания  (или  просил) совершать  действия   по  изготовлению  и  подписанию  поддельных  документов.

      Мы  видим  лишь  записи  предположений,  гипотез  и  фантазий  следователя.  Юридически  это называется  фальсификация  материалов  уголовного дела.

 

      Я  не  буду  анализировать другие обстоятельства,  ибо  уже  изложенного достаточно  для  вывода  о  том,  что обвинение  Мурашкина  С.А.  в  мошенничестве  -  не  конкретное,  изложенное  с нарушением  положений  ст.171  и  220  УПК  РФ,  и,  следовательно,  подлежит  возвращению  прокурору  для  устранения  препятствий  его рассмотрения  судом.

 

       Свои  доводы  я  хочу  подтвердить  примерами из судебной  практики  (для  правильности  позиции).

 

          Так,  Московский  городской  суд  в  апелляционном  постановлении  от  1  сентября  2016  года по делу  № 10-13855  указал:

          «…В соответствии с ч.1 ст.237 УПК РФ судья по собственной инициативе имеет право возвратить уголовное дело прокурору для устранения препятствии его рассмотрения судом в случае, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления приговора или вынесения иного решения на основе данного обвинительного заключения.

          …Выводы суда о неконкретности предъявленного Степансу обвинения заслуживают внимания. Суд правильно пришел к выводу, что с целью защиты от предъявленного обвинения Степансу должно быть уточнено обвинение и указано, каким способом Степанс совершил преступление, конкретные действия Степанса при его совершении…».

         Отмечу,  что  подобных  решений   в  практике  Мосгорсуда немало.

 

          По  другим  регионам  России  практика  такая  же.  Так,  президиум  Волгоградского  областного суда  в  постановлении от 11 ноября 2015 года  № 44у-112/2015  указал:

        «..постановлением мирового судьи уголовное дело в отношении А., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст.159.4 УК РФ, возвращено прокурору г. Волгограда по основаниям п. п. 1, 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ. Мировой судья пришел к выводу, что допущенные при производстве предварительного следствия нарушения уголовно-процессуального закона, а также неконкретность обвинения, предъявленного А., исключают возможность постановления приговора или вынесения иного решения на основе составленного обвинительного заключения.

         При этом мировой судья сослался на то, что …обвинительное заключение составлено с нарушением требований ч.1 ст.220 УПК РФ, поскольку предъявленное А. обвинение неконкретно, в нем отсутствует указание на то, с какого времени обвиняемый имел возможность использовать похищенные денежные средства по своему усмотрению, что необходимо для юридической оценки деяния, как оконченного преступления, …

         …Согласно положениям, предусмотренным п. 1 ч. 4 ст. 47 УПК РФ, обвиняемый вправе знать, в чем он обвиняется. Согласно п. п. 4, 5 ч. 2 ст. 171 УПК РФ предъявленное обвинение должно содержать описание преступления с указанием времени, места его совершения, характера и размера вреда, причиненного преступлением, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с п. п. 1- 4 ч. 1 ст. 73 УПК РФ.

         В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении следователь указывает существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела.

         Как видно из предъявленного обвинения, в нем не указано с какого момента похищенные денежные средства поступили в незаконное владение непосредственно А., и когда у него возникла возможность их использовать по своему усмотрению как свои собственные.

         При данных обстоятельствах мировой судья обоснованно признал, что отсутствие в обвинительном заключении сведений об обстоятельствах, подлежащих обязательному установлению при обвинении А. в совершении инкриминированного деяния и имеющих значение по делу, исключает возможность рассмотрения уголовного дела на основании подобного обвинительного заключения в судебном заседании, поскольку неконкретизированность предъявленного А. обвинения препятствует определению точных пределов судебного разбирательства применительно к требованиям ст. 252 УПК РФ, лишает суд возможности дать деянию юридическую оценку, как оконченному преступлению, исчислить сроки давности привлечения обвиняемого к уголовной ответственности, а также ущемляет гарантированное ему право знать, в чем он конкретно обвиняется (ст. 47 УПК РФ).

         …Поскольку определение существа обвинения и указание в нем всех фактических данных, подлежащих обязательному доказыванию на стадии досудебного производства, относится к исключительной компетенции стороны обвинения, мировой судья правильно сделал вывод о наличии оснований для возвращения уголовного дела прокурору в связи с допущенными органами следствия нарушениями ст.ст.171, 220 УПК РФ, препятствующими его рассмотрению судом по существу.

         …Причины, приведенные мировым судьей в обоснование необходимости возвращения уголовного дела прокурору, имеют существенное значение, и не могут быть устранены судебными инстанциями самостоятельно. При рассмотрении дела в соответствии с положениями ч. 1 ст. 252 УПК РФ, определяющей пределы судебного разбирательства, суд (мировой судья) не вправе выйти за рамки сформулированного в обвинительном заключении обвинения».

 

       К основаниям возврата уголовного дела прокурору Пленум Верховного  Суда Российской  Федерации относит "неточность" и "неконкретность обвинения" (Постановления Пленума ВС РФ от 28.12.2006 N 64 (абз. 2 п. 25); от 09.12.2008 N 25 (абз. 2 п. 3).

       До уточнения законодательных дефиниций при разрешении вопросов, связанных с возвращением судьей уголовного дела со стадии предварительного слушания, необходимо руководствоваться не только уголовно-процессуальными нормами, но и постановлениями Конституционного  Суда  Российской  Федерации.

 

       Впервые вопрос о характере "препятствий к рассмотрению уголовного дела судом", возможных путях их устранения стал предметом исследования в Постановлении КС РФ от 04.03.2003 N 2-П. В рамках конституционного судопроизводства проверялось наличие у суда права требовать от органов предварительного расследования по личной инициативе: 1) уточнения обвинения, так как в постановлении о привлечении Б. в качестве обвиняемого "не было указано, какие конкретно пункты устава акционерного общества, генеральным директором которого он являлся, были им нарушены"; 2) восстановления права на защиту обвиняемого Ш., которому "участие адвоката было обеспечено уже после окончания предварительного расследования - на этапе ознакомления с материалами дела". Одновременно проверялось право суда по собственной инициативе продлить сроки содержания обвиняемого под стражей в случае возвращения уголовного дела прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению. Заявители утверждали, что "их уголовные дела были необоснованно направлены прокурору", суд не вправе по личной инициативе требовать от органов предварительного расследования восполнения пробелов в их работе, обязан вынести решение на основе материалов уголовного дела, предоставленного в его распоряжение, иными словами, постановить по делу оправдательный приговор только ввиду того, что по делу имеются препятствия к его рассмотрению. Авторы жалоб утверждали также, что суд, возвращая дело прокурору, не вправе сохранять в отношении них меру пресечения.

       Уточняя предмет исследования, Конституционный Суд РФ указал, что правовая позиция относительно недопустимости инициирования судом дополнительной следственной деятельности по собиранию новых доказательств им сформулирована, поэтому "предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ по настоящему делу являются взаимосвязанные положения, содержащиеся в п. 2 ч. 1 ст. 232 УПК РСФСР, - в части, допускающей возвращение уголовного дела прокурору для устранения существенных нарушений уголовно-процессуального закона, если это не связано с восполнением неполноты расследования, и в ч. 3 той же статьи, на основании которой судья при направлении дела для дополнительного расследования разрешает вопрос о мере пресечения в отношении обвиняемого". "В случае выявления допущенных органами дознания или предварительного следствия процессуальных нарушений суд, самостоятельно осуществляя правосудие (ст. 120 Конституции РФ), вправе принимать в соответствии с уголовно-процессуальным законом меры по их устранению с целью восстановления нарушенных прав, что позволяет всесторонне и объективно рассмотреть дело по существу. Тем самым обеспечивается право каждого на судебную защиту его прав и свобод (ст. 46 Конституции РФ) и право потерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (ст. 52 Конституции РФ).

       Основанием для возвращения прокурору уголовных дел в рассматриваемом случае послужили допущенные органами предварительного расследования существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые не могли быть исправлены в ходе судебного разбирательства. Существенное процессуальное нарушение является препятствием для рассмотрения дела, которое суд не может устранить самостоятельно и которое, как повлекшее лишение или стеснение гарантируемых законом прав участников уголовного судопроизводства, исключает возможность постановления законного и обоснованного приговора и фактически не позволяет суду реализовать возложенную на него Конституцией РФ функцию осуществления правосудия. Такие процессуальные нарушения не касаются ни фактических обстоятельств, ни вопросов квалификации действий и доказанности вины обвиняемых, а их устранение не предполагает дополнение ранее предъявленного обвинения. Направляя в этих случаях уголовное дело прокурору, суд не подменяет сторону обвинения - он лишь указывает на выявленные нарушения, ущемляющие процессуальные права участников уголовного судопроизводства, требуя их восстановления. Возвращение уголовного дела прокурору имеет целью приведение процедуры предварительного расследования в соответствие с требованиями, установленными в уголовно-процессуальным законе, что дает возможность после устранения выявленных существенных процессуальных нарушений вновь направить дело в суд для рассмотрения по существу и принятия решения. Тем самым обеспечиваются гарантированные Конституцией РФ право обвиняемого на судебную защиту и право потерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (ст. 46 и ст. 52). Таким образом, п. 2 ч. 1 ст. 232 УПК РСФСР в той части, в какой он допускает возвращение уголовного дела прокурору для устранения существенных нарушений уголовно-процессуального закона, если это не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия, не противоречит Конституции РФ.

         Конституционный Суд РФ подтвердил свою правовую позицию относительно того, что достижение целей правосудия допускает ограничение прав и свобод граждан. Руководствуясь изложенным, Конституционный Суд РФ сделал вывод, вынесенный им в резолютивную часть постановления, о том, что Конституции РФ не противоречат положения уголовно-процессуального закона, допускающие: 1) возвращение судом уголовного дела прокурору для устранения существенных нарушений уголовно-процессуального закона, если это не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия; 2) продление судом в этом случае меры пресечения в отношении обвиняемого.

        Во второй раз обязанность суда возвратить уголовное дело прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению фундаментальной проверке была подвергнута в Постановлении КС РФ от 08.12.2003 N 18-П. Поводом явились запросы ряда судов, а также жалобы граждан, в которых оспаривалась конституционность в том числе и положений ст. 236 - 237 УПК, препятствующих суду: 1) принять меры к устранению допущенных в ходе предварительного расследования нарушений прав обвиняемого; 2) рассмотреть ходатайства о возвращении уголовного дела для производства дополнительного расследования в целях восстановления нарушенных прав участников процесса; 3) возвратить дело прокурору при "отсутствии подписи следователя под текстом постановления о привлечении гражданина З. в качестве обвиняемого". Оспаривалась также конституционность отсутствия: 1) у суда - полномочий для возвращения прокурору дела при "наличии оснований для предъявления подсудимым обвинений в более тяжких преступлениях"; 2) у участников процесса - права "обжаловать постановления судьи о приостановлении производства по уголовному делу, вынесенного по итогам предварительного слушания".

        Предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ явились: 1) положения ч. 1 и 4 ст. 237 УПК, ограничивающие возможность возвращения судом первой инстанции уголовного дела прокурору в случае выявления допущенных в досудебном производстве по уголовному делу нарушений уголовно-процессуального закона; 2) положение ч. 7 ст. 236, исключающее обжалование в кассационном порядке постановления судьи о приостановлении производства по делу, вынесенного по итогам предварительного слушания.

        По результатам рассмотрения дела Конституционным Судом РФ были сделаны следующие выводы.

        Существенное процессуальное нарушение является препятствием для рассмотрения дела, которое суд не может устранить самостоятельно и которое, как повлекшее лишение или стеснение гарантируемых законом прав участников уголовного судопроизводства, исключает возможность постановления законного и обоснованного приговора и фактически не позволяет суду реализовать возложенную на него Конституцией РФ функцию осуществления правосудия. Такие процессуальные нарушения не касаются ни фактических обстоятельств, ни вопросов квалификации действий и доказанности вины обвиняемых, а их устранение не предполагает дополнение ранее предъявленного обвинения. Направляя в этих случаях уголовное дело прокурору, суд не подменяет сторону обвинения - он лишь указывает на выявленные нарушения, ущемляющие права участников уголовного судопроизводства, требуя их восстановления. Возвращение уголовного дела прокурору имеет целью приведение процедуры предварительного расследования в соответствие с требованиями, установленными в уголовно-процессуальном законе, что дает возможность после устранения выявленных существенных процессуальных нарушений и предоставления участникам уголовного судопроизводства возможности реализовать соответствующие права вновь направить дело в суд для рассмотрения по существу и принятия решения; тем самым обеспечиваются гарантированные Конституцией РФ право каждого, в том числе обвиняемого, на судебную защиту и право потерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (ст. 46 и 52).

         Суд общей юрисдикции при осуществлении производства по уголовному делу может по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвратить дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, когда в досудебном производстве допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, не устранимые в судебном производстве, если возвращение дела прокурору не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия; при этом устранение допущенных нарушений предполагает осуществление необходимых для этого следственных и иных процессуальных действий. В противном случае участники уголовного судопроизводства, чьи права и законные интересы были нарушены в ходе досудебного производства, по существу, были бы лишены судебной защиты.

        Согласно ч. 1 ст. 237 УПК судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если: обвинительное заключение или обвинительный акт составлены с нарушением требований данного Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения или акта (п. 1); копия обвинительного заключения или обвинительного акта не была вручена обвиняемому, за исключением случаев, если суд признает законным и обоснованным решение прокурора, принятое им в порядке, установленном ч. 4 ст. 222 или ч. 3 ст. 226 УПК (п. 2); есть необходимость составления обвинительного заключения или обвинительного акта по уголовному делу, направленному в суд с постановлением о применении принудительной меры медицинского характера (п. 3); имеются предусмотренные ст. 153 УПК основания для соединения уголовных дел (п. 4); при ознакомлении обвиняемого с материалами уголовного дела ему не были разъяснены права, предусмотренные ч. 5 ст. 217 УПК (п. 5). Из ст. 215, 220, 221, 225 и 226 УПК (в соответствии с которыми обвинительное заключение или обвинительный акт как итоговые документы следствия или дознания, выносимые по их окончании, составляются, когда следственные действия по уголовному делу произведены, а собранные доказательства достаточны для составления указанных документов) вытекает, что если на досудебных стадиях производства по уголовному делу имели место нарушения норм уголовно-процессуального закона, то ни обвинительное заключение, ни обвинительный акт не могут считаться составленными в соответствии с требованиями УПК. По смыслу п. 1 ч. 1 ст. 237 во взаимосвязи с п. 2 - 5 ч. 1 той же статьи, а также со ст. 215, 220, 221, 225 и 226 УПК возвращение дела прокурору в случае нарушения требований УПК при составлении обвинительного заключения или обвинительного акта может иметь место по ходатайству стороны или инициативе самого суда, если это необходимо для защиты прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства, при подтверждении сделанного в судебном заседании заявления обвиняемого или потерпевшего, а также их представителей о допущенных на досудебных стадиях нарушениях, которые невозможно устранить в ходе судебного разбирательства. При этом основанием для возвращения дела прокурору во всяком случае являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, совершенные дознавателем, следователем или прокурором, в силу которых исключается возможность постановления судом приговора или иного решения. Подобные нарушения в досудебном производстве требований УПК, которые не могут быть устранены в судебном заседании и исключают принятие по делу судебного решения, отвечающего требованиям справедливости, всегда свидетельствуют в том числе о несоответствии обвинительного заключения или обвинительного акта требованиям УПК.

        Положения ч. 1 ст. 237 УПК не исключают - по своему конституционно-правовому смыслу в их взаимосвязи - правомочие суда по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвратить дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях существенных нарушений уголовно-процессуального закона, не устранимых в судебном производстве, если возвращение дела прокурору не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия. Придание иного смысла указанным положениям уголовно-процессуального закона неправомерно ограничивало бы право на судебную защиту, на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (ч. 1 и 2 ст. 46, ст. 52, ч. 3 ст. 55 Конституции РФ), а также прерогативы суда по осуществлению правосудия и обеспечению им прав и свобод человека и гражданина (ст. 18, ч. 1 и 2 ст. 118 Конституции РФ).

        Между тем положение ч. 4 ст. 237 УПК, не позволяющее осуществлять необходимые для устранения обнаруженных нарушений следственные и иные процессуальные действия, исключает какое бы то ни было эффективное восстановление нарушенных прав участников судопроизводства не только допустившими эти нарушения органами расследования, но и при последующем разбирательстве дела судом, что не согласуется с требованиями независимого, беспристрастного и справедливого осуществления правосудия, вытекающими, в частности, из ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, по смыслу которой каждому, в том числе обвиняемому и потерпевшему, при определении его прав и обязанностей должны обеспечиваться гарантии справедливого правосудия. В системе действующих уголовно-процессуальных норм это означает нарушение ст. 45 (ч. 1), 46 (ч. 1 и 2) и 52 Конституции РФ и не согласуется также с требованиями ее ст. 18, 49, 50 и 118 (ч. 1 и 2). Неконституционна ч. 7 ст. 236 УПК, не допускающая обжалование в кассационном порядке вынесенного по итогам предварительного слушания решения суда о приостановлении производства по делу, "поскольку тем самым объективно создаются препятствия для дальнейшего движения дела, а невозможность их обжалования порождает опасность неоправданной и незаконной задержки в принятии решения по делу и нарушения прав граждан, судебная защита которых в дальнейшем не может быть обеспечена или не может привести к эффективному их восстановлению".

        В резолютивной части рассматриваемого Постановления указано, что: 1) содержащиеся в ч. 1 ст. 237 УПК положения по своему конституционно-правовому смыслу в системе норм не исключают правомочие суда по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвратить дело прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению судом во всех случаях, когда в досудебном производстве были допущены существенные нарушения закона, не устранимые в судебном производстве, если возвращение дела не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия; 2) неконституционны ч. 4 ст. 237 и ч. 7 ст. 236 УПК, исключающие обжалование вынесенного по итогам предварительного слушания постановления суда о приостановлении производства по делу; они не имеют юридической силы с момента принятия и не подлежат применению.

         В третий раз положения ст. 237 УПК были предметом конституционного производства в Определении КС РФ от 02.02.2006 N 57-О. Постановлением судьи Всеволожского городского суда Ленинградской области от 24 мая 2005 г. уголовное дело в отношении гражданина Х. было возвращено прокурору для устранения нарушений уголовно-процессуального законодательства, которые выразились в том, что в постановлении о возбуждении данного уголовного дела не указано, кем оно вынесено, предварительное следствие проведено следователем без принятия дела к своему производству, в результате чего доказательства, положенные в основу обвинительного заключения, не могли быть признаны судом допустимыми; кроме того, в обвинительном заключении не указаны сведения о судимости обвиняемого. Следователь принял уголовное дело к производству, срок предварительного следствия по нему был продлен на 3 месяца, в течение которых производились следственные действия, направленные на повторное собирание доказательств, в том числе допросы потерпевшей и свидетелей, судебно-медицинская экспертиза. 31 августа 2005 г. уголовное дело с утвержденным прокурором обвинительным заключением вновь поступило на рассмотрение во Всеволожский городской суд Ленинградской области. Судья, принявший уголовное дело Х. к производству, полагая, что он не вправе проводить по нему судебное разбирательство, поскольку приведенные в обвинительном заключении доказательства получены в результате следственных действий, проводившихся по истечении 5 суток, которые были определены судом на основании ст. 237 УПК для устранения допущенных при производстве предварительного следствия нарушений закона, приостановил производство по делу и обратился в Конституционный Суд РФ с запросом о проверке конституционности ч. 2 и 5 ст. 237 УПК. По мнению заявителя, оспариваемые законоположения, обязывающие прокурора обеспечить по возвращенному ему уголовному делу устранение процессуальных нарушений, являющихся препятствием для рассмотрения этого дела судом, в течение 5 суток и признающие недопустимыми доказательства, полученные по истечении указанного процессуального срока, препятствуют реализации участниками уголовного судопроизводства прав, гарантированных им ст. 45 (ч. 1), ст. 46 (ч. 1) и ст. 53 Конституции РФ.

        Конституционный Суд РФ подтвердил полномочие суда общей юрисдикции при осуществлении производства по уголовному делу по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращать дело прокурору в случаях, когда в досудебном производстве допущены существенные, не устранимые в судебном производстве нарушения уголовно-процессуального закона, которые влекут лишение или стеснение гарантируемых законом прав участников уголовного судопроизводства, являются препятствием для рассмотрения уголовного дела, исключая возможность реализации судом возложенной на него Конституцией РФ функции осуществления правосудия. Конституционный Суд РФ признал, что возвращение судом уголовного дела прокурору в случаях выявления допущенных в ходе досудебного производства существенных процессуальных нарушений имеет целью приведение процедуры предварительного расследования в соответствие с требованиями, установленными в уголовно-процессуальном законе, с тем чтобы - после устранения выявленных нарушений и предоставления участникам уголовного судопроизводства возможности реализовать соответствующие права - вновь направить дело в суд для рассмотрения по существу и принятия решения, благодаря чему обеспечиваются гарантированные Конституцией РФ, ее ст. 46 и 52, право каждого, в том числе обвиняемого, на судебную защиту и право потерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. Признав ч.4 ст. 237 УПК, не позволявшую осуществлять необходимые для этого следственные и иные процессуальные действия, не соответствующей Конституции РФ, Конституционный Суд РФ указал, что недопустимость осуществления таких действий лишала бы смысла возвращение уголовного дела прокурору и не позволяла бы восстановить нарушенные права и законные интересы участников уголовного судопроизводства, лишив их реальной судебной защиты.

 

         В  заключение  своих доводов  о  том,  что  уголовное  дело  в  отношении  Мурашкина  С.А. подлежит  возвращению  прокурору из-за  неконкретности обвинения  (и нарушения  права  на  защиту  на  досудебной  стадии),  я  приведу  очень  наглядный  пример:

 

      В  постановлении  о  привлечении Мурашкина  С.А.   в  качестве  обвиняемого  от  31  марта  2017 года и  в  обвинительном  заключении  соответственно указывается  (копирую  выдержку):

      …исполняя решение 9 арбитражного апелляционного суда от 18.12.2014 по делу № А40-123836/11 по иску ООО «ТЦ Армейский» к ОАО «ПРП» кон­курсный управляющий ОАО «ПРП» платежным поручением № 4301 от 16.12.2014 со счета ОАО «ПРП» в филиале «Екатеринбургский» ОАО АКБ «Альфа-Банк» (г. Екате­ринбург) на счет ООО «ТЦ Армейский» № 40702810670000000524 в филиале «Новоси­бирск» АКБ «Росевробанк» ОАО (630091, г. Новосибирск, ул. Фрунзе д. 5) перечислил денежные средства, в сумме 31753933,73 рублей, в качестве частичного погашения кре­диторской задолженности, поскольку в данный период времени удовлетворялись де­нежные требования и иных кредиторов, соразмерно их задолженности ОАО «ПРП». Указанные денежные средства были потрачены в ходе финансово-экономической дея­тельности ООО «ТЦ Армейский»…

 

      Перевод  по  решению  суда  указанной  суммы  денег  органы  предварительного  следствия  как  хищение  Мурашкиным  С.А.  названной  суммы  денег  у  Минобороны  и его  структур.  Иначе  она  не  указывалась  бы  в  обвинении  и  обвинительном  заключении.

       Согласно приведенному  выше  тексту  из  ОБВИНЕНИЯ  Мурашкина  С.А.  в  мошенничестве следует,  что  31.753.933,73 рублей, в  качестве частичного погашения  кредиторской  задолженности  ОАО  «ПРП»  перед  ООО  «ТЦ  Армейский»,   которое якобы  «подконтрольно  Мурашкину  С.А.»,  и  были  потрачены  ООО  «ТЦ  Армейский»  в  лице  Черпакова  С.И.  (что подтверждается  документально¸ ибо  Мурашкин  С.А.  в  это  время находился  под  стражей)  и  с  ведома  органа  предварительного расследования,  которое не предприняло  мер  по  изъятию  этих  похищенных  денег.

      Таким  образом,  из  текста  обвинения  следует,  что  якобы Мурашкин  С.А.  причастен  к  деньгам в  сумме  31.753.933,73 рублей,  которые оказались  похищенными,  в  том  числе  у  Министерства  обороны  России.

      Когда  мною  закономерно  был  поставлен  вопрос  на  досудебной  стадии  уголовного судопроизводства:  Почему  следователь  Багиров  Т.С.    проявил  халатность  и не  наложил  арест  на  эти  похищенный  деньги МО  РФ? -  и  руководители  СУ  ГВСУ  СК  РФ  и  надзирающие  прокуроры  стали   писать,  мол,  Мурашкин  С.А.  к  этим  денежным  средствам  отношения  не  имеет.      Даже  в ответе Главной  военной прокуратуры   указывается,  что  Мурашкин  С.А.  к  похищенным  деньгам  отношения  не  имеет  (копирую  выдержку): 

 

       Это  из  ответа  врио  начальника 3  управления  надзора  Главной  военной  прокуратуры  полковника  юстиции  С.А.Заряева  от  31  мая  2017 года. 

 

         Таким  образом,  даже  Главная  военная  прокуратура  стала указывать на  то,  что  те  деньги,  которые,  согласно  тексту  обвинения  Мурашкина  С.А.  от  31  марта  2017 года,  якобы  похитил  именно Мурашкин  С.А. -  к  нему  не  относятся  и  его  имуществом не  являются.

 

        У  любого  здравомыслящего  юриста  возникает  вопрос:  Зачем  тогда  в  текст  постановления  от  31  марта  2017 года  о  привлечении  Мурашкина  С.А.    в  качестве  обвиняемого  внесено  то  имущество,  к  которому  он  отношения  не  имеет?

      Обвинение  должно  быть конкретным  и понятным.  А  тут не могут  даже  сами  обвинитель  устранить  противоречия  и неясности.

        Это  весомое основание для  возвращения  уголовного дела прокурору.

 

         Не  устранено  и  еще  одно противоречие:

          Из выше  приведенной  выдержки  из  текста  обвинения  Мурашкина  С.А.  следует,  что часть похищенных  путем  мошенничества средств  Минобороны  в  сумме   31.753.933,73 рублей   были  переведены на  счет  ООО  «ТЦ  Армейский»,  а оставшуюся  часть из  42.429.093,71 рублей   в  сумме 10.675.159,98  рублей  получить не  удалось  из-за  требования  других  кредиторов.

        Если не  удалось,  то  речь не может идти об  оконченном  преступлении.

        Даже  если  предположить,  что  мошеннические  действия  действительно  были  совершены  Мурашкиным  С.А.,  то эти  10  млн. 675  тысяч 159  рублей 98  копеек -  не  похищены. 

          Это еще  одно тоже  весомое основание для  возвращения  уголовного дела  на  дополнительное расследование.

 

       В  обвинении  указывается,  что   именно  во исполнение решение 9 арбитражного апелляционного суда от 18.12.2014 по делу № А40-123836/11 по иску ООО «ТЦ Армейский» к ОАО «ПРП» кон­курсный управляющий   Федотовский перечислил  деньги  в  сумме  31753933,73 рублей в качестве частичного погашения кре­диторской задолженности. То  есть,  этим  судом,  вступившим  в  законную  силу:

       а)  было  отказано  в  пересмотре  решения  арбитражного  суда  Новосибирской области от  14  сентября  2011 года  по  вновь  открывшимся  обстоятельствам  (появились  показания  Силайчева  и других  о  поддельности  документов  по ремонту).  Суд  апелляционной инстанции  снова  указал,  что   реально  были  выполнены  работы  именно на сумму   42.429.093,71 рублей, никаких  завышений  не  установлено;

       б)  суд  апелляционной инстанции  еще  раз  указал,  что  ОАО  «ПРП»  должно  ООО  «ТЦ  Армейский»   42.429.093,71 рублей.  

 

       Органы  предварительного расследования при  составлении  обвинительного заключения  руководствовались  решение  указанного суда  касательно  перечисления 31753933,73 рублей в качестве частичного погашения кре­диторской задолженности,  однако  при этом  проигнорировали  решения  того же  суда  в части    установленного реального  долга в  размере 42.429.093,71 рублей.   Этот  факт скрыт,  ибо  он  конкретно  подтверждает,  что  хищения  указанной  суммы  не  было.  Органы  предварительного расследования   проигнорировали  положения  ст.90  УПК  РФ,  гласящей: 

       «Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, за исключением приговора, постановленного судом в соответствии со статьей 226.9, 316 или 317.7 настоящего Кодекса, либо иным вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки».

 

         Как  известно,  каждая  строка,  каждая  фраза,  каждое  вменяемое  действие  по  обвинению  должно быть  понятным  и  основываться  на  доказательствах.   Предположения,  догадки,  слухи,  «впечатления  оперативников»  -  это  недопустимые  доказательства  в  соответствии  с  п.2 ч.2 ст.75  УПК  РФ.

 

       Грубейшей  фальсификацией  является  запись  в обвинении  на  то,  что  якобы  ООО  «ТЦ  Армейский»  является  подконтрольной  Мурашкину  С.А.  структурой.

       В  материалах  уголовного дела,  в  тексте  обвинительного заключения  -  нет  ни одного доказательства  тому,  что  Мурашкин  С.А.  управлял (руководил) либо  мог  управлять (руководить)  каким-то образом  ООО  «ТЦ  Армейский»,  принимать  какие-либо  управленческие  решения  в этом  обществе.   В  тексте  обвинения  не  раскрыто:

     каким  образом,

     какими  действиями и 

     на  кого  именно  в  ООО  «ТЦ  Армейский»   Мурашкин  С.А.    мог  влиять,  кем руководить,  управлять,  как принимать  решения по  управлению  кем-либо.

     Бездоказательные  предложения-фальсификации  следователя  Багирова  Т.С.

 

       Мурашкин  С.А.  обвиняется  также  в  том,  что  в  период  с  ноября  2011 года  по  25 декабря 2014   года в г.Екатеринбурге и в г.Москве  совершил покушение на мошенничество, то  есть  хищение чужого имущества  - ОАО «ПРП», зарегистрированного по адресу: г.Москва, Филевская Большая, д.28. корпус 2,  принадлежащее Российской Феде­рации  в лице Минобороны России,  а также субхолдинга ОАО «Оборонстрой» и хол­динга «Оборонсервис»  (с 1 декабря 2014 года АО «Гарнизон»), в особо крупном размере, на об­щую сумму 905.260.397  рублей 13 копеек, путем обмана и злоупотребления доверием, с исполь­зованием  своего  служебного положения, которое не было доведено до конца по независимым от Мурашкина С.А. обстоятельствам, то  есть  совершил преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 30. ч. 4 ст. 159 УК РФ.

 

      Указанное  в  обвинении  время  - с  ноября  2011  года  по  25  декабря  2014  года  -  противоречит  тексту  обвинения.

      Во-первых,  в  нарушение    ч.1  ст.50  Конституции  России  и  ч.2  ст.6  УК  РФ   Мурашкину  С.А.  дважды  вменяют  одни  и  те  же  действия,  связанные  якобы  с  похищением  суммы 42.429.093  рубля  71  копейка  (л.л. 11-12,  19, 22  обвинительного заключения).  По  этой  причине  к  покушению  подтягивают  время    с  ноября  2011  года  и  признак  «с  использованием  должностного  положения».

      Во-вторых¸   Мурашкин  С.А.  уволен  с  ОАО  «ПРП»  с  18  ноября  2011 года  и  поэтому  никакого  влияния на  проходящие процессы  не  имел,  властных  полномочий  не  имел,  должности  его никак не  были  связаны  ни с  проходившими  судебными процессами,  ни  с процедурой  банкротства. 

      В-третьих,  сумма  которую  якобы  покушался  похитить   Мурашкин  С.А.  взята  в  обвинении  произвольно,  без  какой-либо конкретики.

 

      Как  образовалась  сумма  905.260.397  рублей 13  копеек,  на   похищение   которой  якобы  покушался  Мурашкин  С.А.? -  Этого  в  нарушение  требований  ст.ст.171  и  220  УПК  РФ  мы  не  видим.   Можно  предполагать различные  варианты,  что недопустимо.

      Из  всего,  что  можно  увидеть  по  обвинению,  это  попытка  Мурашкина  С.А.    спасти  ОАО    «ПРП»  от  банкротства  и вернуть  имущество  Минобороны  РФ,  в  связи  с  чем  Мурашкин  С.А.  и  получил  доверенность  у  генерального  директора ОАО  «Оборонстрой»  Иванова  Т.В.   Однако  эта  доверенность  была  в  распоряжении  Мурашкина  С.А.  чуть более  одного  месяца (выдана  1  августа  2013  года  и  отозвана  16  сентября  2013  года)   и  поэтому  реального  он  ничего  сделать не  успел.

     Положительные  действия  Мурашкина  С.А.  по  спасению  имущества  Минобороны  России  извращены  на  попытку  его похитить.  И  пишут  в  обвинении,  что  все  кредиторы,  кто  фактически  и растащил  имущество  Минобороны  РФ  в  результате  банкротства  ОАО  «ПРП»,   являются  спасителями  этого  имущества  от Мурашкина  С.А.

 

 

     В  обвинении Мурашкина  С.А.  в  покушении  на  мошенничество  (ч.3  ст.30,  ч.4  ст.159  УК  РФ)  не  указано:

        каким образом  Мурашкин  С.А.  покушался  на  совершение  мошенничества,

        на  какую  конкретно  сумму  и  когда  именно.

        Не  конкретность обвинения  -  основания  возвращения  уголовного дела прокурору.

 

     Не  опровергнут  довод  защиты,  что  Мурашкин  С.А.  не  имел  никаких возможностей   каким-либо образом похитить  имущество  ОАО  «ПРП»,  поэтому  говорить  о  каком-то  покушении -  нет ни  малейших  юридических оснований.  В нарушение  статьи  5  УПК  РФ  Мурашкину  С.А.  вменено  то,  что он  не  совершал и не мог совершить  -  то  есть имеет  место  быть объективное  вменение.

     Обвинительное  заключение  как  важный  юридический  акт не  может  быть построено  на  фальсификациях.  На  основании  такого  обвинительного заключения  невозможно  вынести  справедливое  решение  - приговор. 

 

        Теория  российского  уголовно-процессуального  права  и  практика  Верховного Суда  Российской  Федерации,  а  также Мосгорсуда  указывают на  то,  что  нельзя  обвинять  и осуждать  человека    на  предположениях.  В  частности,  об этом  указывается:

 

        1)  в  п.4 Постановления  Пленума  Верховного Суда  Российской  Федерации  от  29  апреля  1996  года № 1 «О  судебном  приговоре»  (в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 06.02.2007 № 7):

        «…4. В соответствии со ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана. В связи с этим судам надлежит исходить из того, что обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены…»;

         2)  в  надзорном Определении  Верховного Суда  Российской  Федерации   от  11  апреля  2013 года  № 50-Д13-6  (Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего Воронова А.В., судей Ситникова Ю.В. и Эрдыниева Э.Б.)  по  делу  Железова  К.В.,  обвинявшегося  в  покушении  на  сбыт  наркотического  вещества:

        «…В соответствии с требованиями закона (ст. ст. 14, 302 УПК РФ) обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана. Все сомнения в отношении доказанности обвинения, если их не представляется возможным устранить, толкуются в пользу подсудимого. Поэтому осуждение Железова по эпизоду покушения на незаконный сбыт 06.08.2008 г. наркотического средства в особо крупном размере необходимо исключить из приговора в связи с отсутствием события преступления»;

 

        3)  в  кассационном  Определении  Верховного Суда  Российской  Федерации   от  28  марта  2013 года  № 12-013-2  (Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего Журавлева  В.А., судей Кулябина  В.М.  и Ситникова Ю.В.)  по  делу  Петрова И.В.  и Патрушева  В.М.:

        «…В соответствии со ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана. В связи с этим обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены. Признание подсудимым своей вины, если оно не подтверждено совокупностью других собранных по делу и исследованных в судебном заседании доказательств, не может служить основанием для постановления обвинительного приговора, поскольку в соответствии с принципом презумпции невиновности (ст. 49 Конституции Российской Федерации, ст. 14 УПК РФ), согласно которому все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, толкуются в его пользу.

      При таких обстоятельствах, суд обоснованно принял решение о признании невиновным Петрова И.В. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. "б" ч. 4 ст. 229.1 УК РФ, и Патрушева М.В. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного по ст. 30 ч. 3, 228.1 ч. 3 п. п. "а, г" УК РФ (по эпизоду с 5 по 7 октября 2011 года)»;

 

      4)  в  кассационном  Определении  Верховного Суда  Российской  Федерации   от  25  марта  2013 года  № 49-013-13  (Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего Галиуллина З.Ф., судей Мещерякова Д.А. и  Валюшкина В.А.); 

      5)  в  кассационном  Определении  Верховного Суда  Российской  Федерации   от  4 марта  2013 года  № 35-013-7  (Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего Магомедова М.М., судей: Ворожцова С.А.  и Шмаленюка С.И.); 

 

      6)  в  надзорном Определении  Верховного Суда  Российской  Федерации   от  20 марта  2013 года  № 5-Д13-12  (Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего  Старкова А.В.,  судей Безуглого Н.П.  и  Пелевина Н.П.):

         «…В соответствии с ч. 4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

        Эти требования закона нарушены судом по настоящему делу»;

 

      7)  в  надзорном Определении  Верховного Суда  Российской  Федерации   от  19 ноября  2012 года  № 87-Д12-4:

      «…В соответствии с ч. 4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств….

       Допущенные судом нарушения закона являются в силу ст. 379 УПК РФ основанием для отмены приговора.

        …Судебная коллегия удовлетворила надзорное представление заместителя Генерального прокурора Российской Федерации и надзорную жалобу осужденного М.; отменила приговор Ленинского районного суда г. Костромы от 18 ноября 2010 г., кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Костромского областного суда от 17 февраля 2011 г. и постановление президиума Костромского областного суда от 17 июня 2011 г. в отношении М., Г., Ж. и прекратила уголовное дело на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления.

       В соответствии с ч. 1 ст. 133 УПК РФ за М., Г. и Ж. признано право на реабилитацию».

 

      8)  в  кассационном  определении Московского городского суда  от  13 февраля 2013 года по делу  № 22-1490  (судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего Зубарева А.И.,  судей Грымовой С.С. и Устиновой С.Ю.)  по  делу  Т.Т.,  у  которого  было обнаружено  11  пакетов  с  наркотическом  веществом:

        «…поскольку согласно ст. 306 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, решение суда о квалификации действий Т.Т. по ч. 1. ст. 30, п. "г" ч. 3 ст. 228-1 УК РФ, как приготовления к незаконному сбыту наркотических средств в крупном размере, не может быть признано обоснованным».

       У  нас  не  преюдициальное  право,  однако  приведенные  выше  судебные  решения  указывают,  как  нужно  трактовать  (руководствоваться, применять) ту  либо иную  норму  закона.

           Я  привел,  возможно,  избыточно  много  примеров  из  судебной  практики,  однако это объясняется  тем,  что очень  часто  в  нынешней  судебной  практике обвинение  и  судьи  без  законных  обоснований (опровержений  доводов  защиты),  без  приведения  доказательств  обратного (в  опровержение  доводов  защиты)  упрямо  переписывают  предположения  и на  этих  предположениях  вменяют  действия, не  совершенные  обвиняемыми. 

 

      Часть  3  статьи  49  Конституции  Российской  Федерации  указывает:

      «Неустранимые  сомнения  в  виновности  лица  трактуются  в  пользу  обвиняемого».

 

       Статья 5  УПК  РФ  («Принцип вины»)  гласит:

     «1. Лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина.

       2. Объективное вменение, то есть уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается».

 

            В Постановлении Конституционного Суда РФ от 2 июля 2013 г. N 16-П "По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Республики Узбекистан Б.Т. Гадаева и запросом Курганского областного суда"  разъясняется:

 

          «…неправильное применение положений Общей и Особенной частей Уголовного кодекса Российской Федерации, неправильная квалификация судом фактически совершенного обвиняемым деяния, а потому неверное установление основания уголовной ответственности и назначения наказания (хотя и в пределах санкции примененной статьи) влекут вынесение неправосудного приговора, что недопустимо в правовом государстве, императивом которого является верховенство права, и снижает авторитет суда и доверие к нему как органу правосудия. Продолжение же рассмотрения дела судом после того, как им были выявлены допущенные органами предварительного расследования процессуальные нарушения, которые препятствуют правильному рассмотрению дела и которые суд не может устранить самостоятельно, а стороны об их устранении не ходатайствовали, приводило бы к постановлению незаконного и необоснованного приговора и свидетельствовало бы о невыполнении судом возложенной на него Конституцией Российской Федерации функции осуществления правосудия.

     4. Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, конституционное право каждого на судебную защиту подразумевает создание государством необходимых условий для эффективного и справедливого разбирательства дела прежде всего в суде первой инстанции, где подлежат разрешению все существенные для определения прав и обязанностей сторон вопросы.

           Поскольку конституционные принципы правосудия предполагают неукоснительное следование процедуре уголовного преследования, что гарантирует соблюдение процессуальных прав участников уголовного судопроизводства, суд, выявив допущенные органами дознания или предварительного следствия процессуальные нарушения, вправе принимать предусмотренные уголовно-процессуальным законом меры по их устранению с целью восстановления нарушенных прав и создания условий для всестороннего и объективного рассмотрения дела по существу. Возвращая в этих случаях уголовное дело прокурору, суд не подменяет сторону обвинения, - он лишь указывает на выявленные нарушения, ущемляющие процессуальные права участников уголовного судопроизводства, требуя их восстановления. Приведение процедуры предварительного расследования в соответствие с требованиями уголовно-процессуального закона, создание предпосылок для правильного применения норм уголовного закона дают возможность после устранения выявленных процессуальных нарушений вновь направить дело в суд для рассмотрения по существу и принятия по нему решения. Тем самым обеспечиваются гарантированные Конституцией Российской Федерации право обвиняемого на судебную защиту и право потерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статьи 46 и 52), а также условия для вынесения судом правосудного, т.е. законного, обоснованного и справедливого, решения по делу (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 4 марта 2003 года N 2-П, от 5 февраля 2007 года N 2-П, от 16 мая 2007 года N 6-П и от 21 апреля 2010 года N 10-П, определения Конституционного Суда Российской Федерации от 16 декабря 2008 года N 1063-О-О и от 3 апреля 2012 года N 598-О.

 

         На  стадии  предварительного расследования  были  грубые  нарушения  УПК  РФ  и  прав  обвиняемого  Мурашкина  С.А.:

 

       -  не  проведены  очные  ставки  с  основными  свидетелями  обвинения по  важным  обстоятельствам  дела,  несмотря на  многочисленные  ходатайства  защиты;

       -  не  проведены  экспертизы,  о  проведении  которых  ходатайствовал  обвиняемый  Мурашкин  С.А. и  его защита.

           Это является  грубым  нарушением  положений  ст.ст.47, 159  УПК  РФ  и должно  влечь  возвращение  уголовного дела прокурору.

 

           На  основании  изложенного,  руководствуясь  п.1 ч.1  ст.237  УПК  РФ, п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 года  № 1 "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации",  Постановление Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 года № 18-П  "По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан»,    -

 

П Р О Ш У:

 

          Возвратить  уголовное  дело  в  отношении  Мурашкина  Сергея  Анатольевича   прокурору  в  связи  с   наличием  препятствий  для   его рассмотрения  судом.

 

          Адвокат

                                                                             М.И.Трепашкин

Please reload

Избранные посты

Банкрот - Шеваров Анатолий Филиппович, полковник центрального аппарата МВД России (или учитесь воровать у сотрудников полиции)

February 15, 2017

1/6
Please reload

Недавние посты
Please reload

Архив