НАДЗОРНАЯ ЖАЛОБА

October 1, 2017

НАДЗОРНАЯ ЖАЛОБА


осужденного
ТРЕПАШКИНА МИХАИЛА ИВАНОВИЧА


гор. Москва

С О Д Е Р Ж А Н И Е
надзорной жалобы от 14 мая 2005 года




        Вступительная часть:.................................................. 3 — 4

        1. Касательно нарушения прав на защиту,
        гарантированных ст. 220 УПК РФ................................................... 4 — 5

        2. Касательно вменения деяний, квалифицированных
        частью 1 ст. 222 УК РФ...................................................... 5 — 23

        2.1. Общие нарушения УПК РФ и УК РФ, которые
        были допущены судами 1 и 2 инстанций............................... 6 — 12

        2.2. По эпизоду обнаружения по месту моего
        проживания 18 патронов............................................ 12 — 21

        2.3. Касательно общественной опасности вменяемых
        мне по ч. 1 ст. 222 УК РФ деяний..................................... 22 — 23

        3. Касательно грубого нарушения судом основополагающего
        принципа — презумпции невиновности................................ 23 — 29

        4. Касательно эпизода якобы разглашения сведений, составляющих
        государственную тайну и содержащихся в 3-х требованиях от
        23 января 1984 года, 28 и 29 июня 1989 года................................ 29 — 55

        5. Касательно эпизода якобы разглашения сведений,
        содержащихся в 4-х сводках ПТП и заготовке справки
        по ДОР "Братаны" в феврале 2002 года....................................... 55 — 77

        6. Касательно нарушения подследственности и подсудности........ 77 — 80

        7. Касательно нарушений главы 52 УПК РФ
        и моих прав как адвоката.................................... 80 — 83

        8. Касательно незаконности удерживания меня под стражей........ 83 — 91

        9. Касательно незаконности оставления меня под стражей
        после приговора суда........................................... 91 — 93

        10. Касательно нарушения моих прав из-за оставления
        под стражей после приговора суда............................................ 93 — 96

        11. Касательно нарушения прав на предоставление доказательств защиты и иных прав обвиняемого (подсудимого)...... 96 — 97

         

В ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


* * *

от ТРЕПАШКИНА Михаила Ивановича,
адвоката Московской коллегии адвокатов "Межрегион",
полковника запаса, ветерана и пенсионера ФСБ РФ,
награжденного правительственными наградами, в том числе
в 1995 году медалями "За отвагу" и "За отличие в воинской
службе 1 степени", имеющего на иждивении 5 несовершен-
нолетних детей, в том числе 4-х малолетних, незаконно
осужденного по ч. 1 ст. 222 и ч. 1 ст. 283 УК РФ к 4 годам
колонии-поселения и с 22 октября 2003 года незаконно
содержащегося в тюрьме в ПКТ в учреждении ИЗ-50/2 УИН
МЮ РФ по Московской области, камера № 122

 

Н А Д З О Р Н А Я Ж А Л О Б А

в соответствии со ст. 402-406 УПК РФ


Город Волоколамск                                                                    18 ноября 2004 года


        19 мая 2004 года судьей Московского окружного военного суда Седовым С.П. я был признан виновным в свершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 222 и ч. 1 ст. 283 УК РФ, и мне было назначено наказание в виде 4-х лет лишения свободы в колонии-поселении.

 

        Я обжаловал приговор в кассационном порядке в установленный законом срок. 10 сентября 2004 года (через 3 месяца и 20 дней) Военная коллегия Верховного Суда РФ рассмотрела мои жалобы и 13 сентября 2004 года было оглашено кассационное определение № 1-0056/03, которым приговор от 19 мая 2004 года оставлен в силе без каких-либо изменений (судьи Шалякин А.С., Хомчик В.В. и Петроченков А.Я.).

 

        Кассационная инстанция, в нарушение ст. 46 Конституции Российской Федерации, не рассмотрела доводы моей жалобы (прилагается) от 20 июня 2004 года и доводы других жалоб с юридической точки зрения. Я подробно описал очевидные доказательства моей невиновности, указал тома и листы дела, где они находятся. Кассационная инстанция их не опровергла! Судьи ушли от оценки этих очевидных фактов, породив массу юридических несуразиц.

 

        Например:

        * Судья Седов С.П. в приговоре указал, что я по национальности русский, хотя из осмотра моего личного дела (т.2 л.д. З-141) и других официальных документов видно, что я — белорус. Суд кассационной инстанции оставил в силе это ошибочное положение приговора, т.е., что я — русский, поменяв, помимо моей воли, и закрепив в судебном порядке мою другую национальную принадлежность!!! Это явно незаконное решение, подлежащее отмене.

 

        * У меня на иждивении 5 несовершеннолетних детей, что подтверждается массой документов. Суд указал в приговоре лишь 3-х детей. Остальных 2-х малолетних детей, видимо, судьи берут себе на иждивение?

 

        * В приговоре указаны фамилии свидетелей, которых вообще не было ни в ходе предварительного следствия, ни в суде. В частности, в приговоре делается ссылка на показания свидетеля Вишневецкого. В протоколе судебного заседания есть лишь подобная фамилия свидетеля — Вишневский (том 30 л.д.65).

 

        И таких юридических абсурдов десятки.

 

        Приговор Московского окружного военного суда и кассационное определение Военной коллегии Верховного Суда РФ от 13 сентября 2004 года № 1-0056/03 являются незаконными, необоснованными и несправедливыми по следующим основаниям:

 

I.  Касательно нарушения прав на защиту, гарантированных
ст. 220 УПК РФ.


        Пленум Верховного Суда Российской Федерации в своем Постановлении от 5 марта 2004 года № 1 "О применении судами норм УПК РФ" еще раз обратил внимание судов на их обязанность (!) при рассмотрении уголовных дел и вынесении решений соблюдать установленные главой 2 УПК РФ принципы уголовного судопроизводства, имеющих своим назначением защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения её прав и свобод. Об этом указано в первом же пункте Постановления.

 

       Нарушение всех принципов УПК РФ началось уже с составления обвинительного заключения. Обратите внимание на этот важный юридический документ (копия прилагается).

 

      Сколько составов преступления Главная военная прокуратура вменила мне в вину? — Три!

        А доказательства приведены под каждый из составов преступлений? — Нет!

        Можно ли разобраться, какое из доказательств, к какому составу преступления относится и что конкретно они подтверждают? — Я думаю, что нет. По этой причине прокурор Пайгин Р.Ф. доказывал разглашение гостайны — обнаруженными в квартире патронами.

 

        В обвинительном заключении не приведены доказательства не только под каждый эпизод, но даже под каждый состав преступления! Существо доказательств не раскрыто!

 

        Кроме того, Пленум Верховного Суда Российской Федерации своим Постановлением от 5 марта 2004 года № 1 "О применении судами норм УПК РФ" в связи с массовостью нарушений ещё раз указал: "Обвинительное заключение в соответствии с пунктами 5 и 6 ч.1 ст.220 УПК РФ должно включать в себя перечень доказательств, на который ссылается сторона защиты".

 

      Таким образом, обвинительное заключение должно включать перечень доказательств защиты! А где он? — Следователь Главной военной прокуратуры просто наплевал на требования УПК РФ и умышленно не включил в перечень доказательств доказательства защиты, которые я, в соответствии с п. 4 ч. 4 ст. 47 УПК РФ, предоставлял и приводил множество.

 

        Очевидно нарушение ст. 220 УПК РФ!

 

        И заметьте, как поступают "справедливые" судьи: бюрократически указывают, что эти доказательства защиты могут быть представлены в ходе судебного следствия, а потом хоронят все в протоколах судебного заседания и доказывай, что ты эти доказательства представлял.

 

        По данному уголовному делу применялся еще один незаконный прием: при наличии явных противоречий в показаниях не проводились очные ставки. Почему? А потому, что в суде я уже не мог в силу процедуры допроса напомнить свидетелю обстоятельства, ибо это расценивается как "наводящие вопросы".

        Оба эти приема незаконно использованы по моему уголовному делу.

        Но я снова хотел бы обратить внимание на п.13 ранее упоминавшегося   Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 года № 1, где разъясняется, что "перечень указанных доказательств (обвинения и защиты) должен быть приведен отдельно по каждому обвиняемому и по каждому эпизоду обвинения". При чем, эти доказательства должны устанавливать наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу.

 

        В обвинительном заключении этого нет! И суд принял такое дело к производству и вынес обвинительный приговор! Явно было нарушено мое право на защиту и суд поощряет это, несмотря на разъяснения Верховного Суда РФ, которые в соответствии со ст.126 Конституции Российской Федерации являются обязательными для исполнения.

 

II. Касательно вменения деяний, квалифицированных
        ч. 1 ст. 222 УПК РФ.



        По приговору мне вменяются 2 эпизода по указанной статье УК РФ:

       — хранение в период прохождения службы в Управлении ФСНП РФ (с 19 января 1998 г. по 22 января 2002 г.) по месту жительства в кв. № 15 дома № 17 по ул. Затонная г. Москвы 18 патронов — из которых 14 шт. от пистолета Макарова, 2 шт. от пистолета Кольт, 1 шт. от автомата Калашникова, 1 шт. от спортивно-охотничьего малокалиберного оружия;

        — приобретение, перевозка и ношение 1 патрона от пистолета ПМ 03 мая 1999 года в г. Брянске.

 

        2.1. Общие нарушения УПК РФ и УК РФ, которые были допущены судами 1 и 2 инстанций:


        * Выводы суда не подтверждаются доказательствами, исследовавшимися в судебном заседании (подробное обоснование будет изложено чуть позже по каждому из эпизодов в отдельности).

 

        * Суды 1 и 2 инстанций не учли массу обстоятельств, которые существенно влияют на выводы суда в приговоре.

 

        * Судья Седов С.П. при вынесении приговора вышел за пределы обвинения и судебного разбирательства в нарушение ч. 2 ст. 252 УПК РФ, ухудшив мое положение.

        * В нарушение ч.ч. 3 и 4 ст. 14 УПК РФ и ст. 49 Конституции РФ судья Седов С.П. построил обвинительный приговор на предположениях, а все сомнительные обстоятельства истолковал исключительно с обвинительным уклоном.

        Считаю необходимым коротко привести доказательства по этим  4-ем группам нарушений:

 

       2.1.1. Нарушение ч.2 ст.352 УПК РФ.


        Как усматривается из обвинительного заключения и постановления о предъявлении мне обвинения по ч. 1 ст. 222 УК РФ (том 24 л.д.245-251, том 26 л.д.135-161, л.6 обвинительного заключения), мне не вменялись в вину следующие деяния:

        * приобретение 1 патрона в г. Брянске по адресу: пр. Ленина, д. 78-а, кв. 27. Этого нет в обвинении, а судья добавил это обвинение, ухудшив мое положение,

        * приобретение 1 патрона у гр-на Семиютина В.П. Лицо с такой фамилией вообще не фигурирует в обвинении, там упоминается гр-н Семеютин В.П.,

 

        * перевозка 1 патрона на автомобиле в район Кургана Бессмертия г. Брянска,

        * перенос 1 патрона в лесистую местность.

 

        Прошу обратить внимание, судья Седов С.П. признал меня виновным в совершении тех деяний, которых в обвинительном заключении нет! И подобного обвинения не оглашал государственный обвинитель!

 

          В соответствии с российским уголовно-процессуальным законодательством эти деяния должны быть исключены из приговора (прекращены), так как они мне не вменялись в вину, а судья Седов С.П. изменил, увеличил обвинение в судебном заседании в сторону ухудшения моего положения, нарушив тем самым и право на защиту (я мог бы представить доказательства защиты, если бы эти конкретные деяния мне вменялись) и ст.252 УПК РФ.

  

        2.1.2. Суд не учел обстоятельства, существенно влияющие на выводы суда.
        К таким важным обстоятельствам, касающимся ч. 1 ст. 222 УК РФ я отношу:
        — наличие актов амнистий после 3 мая 1999 года, в частности,  в 1999 и 2000 гг.;
        — наличие у меня официального разрешения как у сотрудника право-охранительных органов  на ношение и хранение не только табельного, но и иного оружия, боеприпасов и специальных средств;

 

       — 1 патрон от пистолета ПМ я не приобретал у Семеютина В.П., если следовать понятию "приобретение", имеющегося в Законе РФ "Об оружии" от декабря 1996 года, в комментарии к Уголовному кодексу Российской Федерации. Я забрал у несовершеннолетнего  Семеютина В.П. патрон и уничтожил его сразу же в целях безопасности.

 

        Уточняю эти 3 обстоятельства:

 

        а) после 3 мая 1999 года, то есть после тех деяний, которые описаны во втором эпизоде приговора, государством издавались 2 (два) акта амнистий — в 1999 и 2000 годах, которыми деяния, предусмотренные ч. 1 ст. 222 УК РФ, с учетом имевшихся у меня правительственных наград (медали "За отвагу", "За отличие в воинской службе 1 степени" и др.) — были амнистированы и на момент возбуждения уголовного дела (28 января 2002 года) они являлись не наказуемыми и не преступными, даже если признать их противоправными на момент совершения.

 

        Статья 27 УПК РФ указывает, что уголовное преследование в отношении обвиняемого или подозреваемого прекращается вследствие акта амнистии (п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ). Однако это касается лишь тех случаев, если эти обстоятельства будут установлены в ходе предварительного следствия или судебного заседания, либо возникнут в указанный период времени.

 

        Из материалов дела четко усматривается, что об актах амнистий было известно до возбуждения уголовного дела, в связи с чем следователь Владимиров В.Ю. должен был учесть это обстоятельство, как общеизвестное и проверяемое, до возбуждения уголовного дела, т.е. как обстоятельство, исключающее уголовную ответственность. В связи с изложенным, судья Седов С.П. обязан был прекратить уголовное преследование по эпизоду 1999 года (по ч. 1 ст. 222 УК РФ) на основании ч. 2 ст. 24 или п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ;

 

        б) установлено, что в мае 1999 года я являлся сотрудником правоохранительных органов — начальником следственного отдела Управления ФСПН РФ по Московской области. Как сотрудник правоохранительных органов, я имел право изымать оружие и боеприпасы из незаконного оборота. И я имел право постоянного ношения при себе боевого оружия — носил пистолет ПМ серии КР № 1272 и 16 патронов к нему.

 

     Судья Седов С.П. необоснованно указал в приговоре, что я не имел никаких правовых оснований забрать патрон у несовершеннолетнего гражданина "Семиютина В.П.".  Это всего лишь обвинительное предположение судьи Седова С.П., поэтому он и не указал: какой именно закон я при этом нарушил или какой именно закон запрещал мне, сотруднику правоохранительных органов,  уничтожить патрон, отобранный у маленьких детей несовершеннолетним Семеютиным В.П.?  Более того, факт уничтожения патрона я даже зафиксировал на видеокассету, чтобы не возникало ко мне вопросов, что я приобрёл патрон для себя. О случившемся я доложил своему руководству. Если бы я не уничтожил патрон и кто-то из детей получил увечье, то я сел бы в тюрьму за халатность.

 

        Судом не учтено, что в моём служебном удостоверении имелась запись, что мне разрешено ношение и хранение боевого оружия, боеприпасов и специальных средств.

 

том 1 л.д. 17

 

        Судья Седов С.П. безосновательно указал в приговоре, что у меня было разрешение на "ношение табельного оружия и патронов к нему". Эта явно ошибочная формулировка судьи опровергается рядом доказательств, в том числе:

        * Записью в моём удостоверении, где речь идёт не только о табельном оружии, но и о разрешении на ношение и хранение боевого и служебного оружия, боеприпасов и специальных средств.

 

        * Протоколом осмотра моего служебного удостоверения.

 

том 1 л.д. 17

 

        Я по роду службы, как сотрудник правоохранительных органов, имел право изымать, носить, хранить оружие и боеприпасы, находившиеся в незаконном обращении. Проверять и уничтожать единичные патроны не запрещалось мне как сотруднику ФСНП РФ! Я не удивлён, почему граждане России опасаются сдавать в милицию оружие, обнаруженное на улице. Такие судьи, как Седов С.П., осудят за такие действия без какой-либо проверки. В его решении очевиден вывод: пусть лучше гибнут дети, но боеприпасы у них не забирать и не уничтожать!

 

        Я в соответствии с законом, как сотрудник правоохранительных органов, обязан был забрать у Семеютина В.П. патрон, чтобы он снова не попал к маленьким детям и уничтожить его, либо сдать для уничтожения в милицию. Если бы я оставил патрон Семеютину В.П., которому на 3 мая 1999 года было 17 лет (том 29 л.д. 112), то я не исключаю, что патрон мог быть брошен для стрельбы в огонь, пуля могла ранить кого-то из детей и вот тогда меня вполне обоснованно привлекли бы к уголовной ответственности за невыполнение своих обязанностей, т.е. за халатность, что не забрал патрон и не уничтожил его;

 

        в) я не приобретал 1 патрон у "Семиютина В.П.", как об этом записал судья Седов С.П. в приговоре. Данный вывод суда не соответствует действительности и фактическим обстоятельствам дела, ибо противоречит исследованным в судебном заседании доказательствам.

 

        Общеизвестно, что федеральным законодательством (Уголовным кодексом и Законом "Об оружии") чётко установлено, что в России следует понимать под "незаконным приобретением":

        продажа боеприпасов,
        дарение боеприпасов,
        обмен боеприпасов,
        передача их в уплату долга,

        и даже присвоение найденных боеприпасов,

        но в любом случае боеприпасами овладевает приобретатель, т.е. в итоге лицо вправе полностью распоряжаться приобретёнными боеприпасами как своей собственностью.

        Из исследованных в суде доказательств видно, что мне в собственность патроны Семеютин В.П. не передавал, патрон я не присваивал и им я не мог распоряжаться по своему усмотрению (и не собирался). Установлено, что Семеютин В.П. мне патрон

        не продавал,

        не дарил,

        не отдавал в пользование,

        не обменивал на что-либо,

        не отдавал в уплату долга и т.д.


        Объективно установлено, что Семеютин В.П., показав мне патрон, спросил лишь, можно ли выстрелить им из моего табельного оружия — пистолета ПМ. Замечу, что до выстрела мне не было даже известно, пригоден ли патрон к стрельбе.

        В целом можно сказать, что ни одним доказательством не подтверждается незаконный сбыт Семеютиным В.П. мне 1 патрона в г. Брянске 3 мая 1999 года!


        Не ясно: на основании каких доказательств судья Седов С.П. сделал вывод, что якобы Семеютин В.П. передал мне патрон "в квартире 27 дома 78 "а" по проспекту Ленина г. Брянска", а не в лесистой местности перед тем, как я зарядил патрон в пистолет ПМ КР № 1272 и дал возможность выстрелить его Семеютину А.П.?


        2.1.3. Вывод суда не просто построен на предположениях, опровергаемых материалами дела (том 29 л.д. 117 абзац 2 и др.).

       Это обвинительная фальсификация материалов судьей Седовым С.П.! Даже следователь, фантазируя бездоказательно, и то в обвинительном заключении не указывает адрес, а судья в своих предположениях пошел еще дальше в целях явно обвинительного уклона, в нарушение требований ст.ст.14 и 15 УПК РФ.


        Факт обнаружения несовершеннолетним Семеютиным Виталием Павловичем у маленьких детей 1 патрона от пистолета ПМ и его уничтожения мною, как сотрудником правоохранительных органов, в тот же день, 03 мая 1999 года, подтверждается исследованными в судебном заседании доказательствами:

        * Показаниями свидетелей:

        Семеютина В.П. (том 29 л.д. 112-117),

        Семеютиной Т.П.(том 29 л.д. 117-124),

        Семеютина А.П. (том 29 л.д.128-134),

        Семиной Н.В. (том 25 л.д.14-15),

        Семеютина П.А. (том 20 л.д. 97-99),

        Семеютиной Г.П. (том 21 л.д. 20-23),

        Могучевой О.И. (том 30 л.д. 108, том 24 л.д.213-215 и др.) и многих др.


        * Моими показаниями в ходе предварительного следствия и суда:

том 34 л.д. 98-197.


        * Видеокассетой "Наш семейный альбом", находившейся у меня в жилище и изъятой при обыске 22 января 2002 года, на которой зафиксирован факт уничтожения под видеозапись 1 патрона из моего табельного пистолета ПМ серии КР № 1272 в лесопосадке "Соловьи" в районе Кургана Бессмертия г. Брянска 03 мая 1999 года. Уничтожение патрона под моим контролем произвел Семеютин А.П.:

 том 1 л.д. 80-13;

том 25 л.д. 178;
          том 29 л.д. 62-63, 66;
    том 33 л.д. 84-85.


        Видеокассета объективно подтверждает показания перечисленных ранее 7 свидетелей и мои показания.


        * Протоколом осмотра от 13 февраля 2002 года и от 10 сентября 2002 года видеокассеты "Наш семейный альбом", к которому приложены фотографии места выстрела. Из протокола осмотра и прилагаемых фотографий четко видно, что:
        — уничтожен 1 патрон путем 1 выстрела;

        — выстрел был произведен из моего табельного пистолета ПМ (КР № 1272);
        — я, как сотрудник правоохранительных органов, контролировал отстрел-уничтожение патрона;

        — выстрел произвел и уничтожил патрон Семеютин А.П.:


        том 1 л.д.66-70;
        том 3 л.д. 148-156.


        Прилагаемые к протоколу фотографии четко подтверждают мои показания по обстоятельствам уничтожения патрона путем выстрела, а также показания перечисленных выше 7 свидетелей.


        2.1.4. Прошу высокую судебную инстанцию обратить внимание, что с согласия Семеютина В.П. патроном распорядился (выстрелил) его старший брат Семеютин А.П. Почему же тогда суд указывает, что патрон у Семеютина В.П. приобрел я?


        Суд 1-ой и кассационной инстанции не учли показания свидетелей, в том числе самого Семеютина В.П., что патрон он мне передал не в квартире 27 дома 78 "а" по проспекту Ленина г.Брянска, а в лесном массиве около Кургана Бессмертия (!!!)


        том 29 л.д. 117 абзац 2 и др.


        Ни одним показанием свидетеля, ни одним другим доказательством не подтверждается ложная, явно надуманная судьей Седовым С.П., формулировка о том, что Семеютин В.П. сбыл мне или передал патрон в кв. 27 дома 78 "а" по проспекту Ленина г. Брянска. Этого нет и в обвинительном заключении!


        И в ходе судебного заседания свидетель Семеютин В.П. показал, что патрон он мне передал уже в лесопосадке перед выстрелом.


        том 29 л.д. 117 абзац 2


        Я считаю, что приговор не может быть построен и основан на предположениях (ч. 4 ст. 14 УПК РФ) и вмененный мне судьей Седовым С.П. эпизод от 03 мая 1999 года должен быть прекращен за отсутствием состава преступления.

        2.1.5. Судьей Московского окружного военного суда Седовым С.П. в отношении меня вынесен обвинительный приговор по ч. 1 ст. 222 и ч. 1 ст. 283 УК РФ с нарушением ч.ч. 3 и 4 ст. 14, ч. 4 ст. 302 УПК РФ.


        Так, ч. 4 ст. 302 УПК РФ требует:

        а) приговор не может быть основан на предположениях;
        б) приговор постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждается совокупностью доказательств.


        Приговор от 19 мая 2004 года построен на предположениях по большинству выводов и


        по ч. 1 ст. 222 УК РФ — на одном единственном сомнительном доказательстве — протоколе обыска;


        по ч. 1 ст. 283 УК РФ — на одном единственном, очень сомнительном доказательстве — оговоре Шабалина В.В.


        Вся остальная "совокупность" — это предположения и подгонка обстоятельств, не имеющих отношения к вменяемым мне деяниям. Фальсифицируя обвинительный приговор, судья Седов С.П. не учел ряд обстоятельств, существенно влияющих на справедливые и обоснованные выводы суда, в связи с чем приводятся сфальсифицированные выводы. Из-за этого в приговоре есть немало противоречий.


        2.1.6. Хотел бы также обратить внимание на следующее, не учтенное судами 1-й и кассационной инстанций, обстоятельство. Как усматривается из обвинительного заключения, 1 патрон 3 мая 1999 года Семеютин В.П. мне не сбыл, а якобы передал (см. л.8 обвинительного заключения, 8 абзац). Общеизвестно, что по УК РФ передача боеприпасов — самостоятельный состав преступления. Однако он мне не вменялся, что четко видно из обвинительного заключения (л. 6 обвинительного заключения).


        Кроме того, судья Седов С.П. так и не конкретизировал в приговоре, какие именно деяния из указанных в ч. 1 ст. 222 УК РФ он мне вменил. О них можно лишь догадываться (см. л. 1 приговора).



        Признаки преступления вообще не обозначены!


        Не обозначила эти признаки и кассационная инстанция — Военная коллегия Верховного Суда РФ.

 

        Не указан мотив и цели описанных мною деяний и тех, которые вменяет мне суд!


        Не дана оценка общественной опасности деяния по уничтожению мною патрона 3 мая 1999 года на основании ст. 14 УК РФ.


        Не оценен умысел совершенных мною деяний!


        Можно было бы привести еще много аргументов несостоятельности обвинения меня по эпизоду 03 мая 1999 года, однако и изложенного достаточно, чтобы лицу, имеющему юридическое образование, убедиться в незаконности привлечения меня в качестве обвиняемого по данному эпизоду.

        2.2. По эпизоду обнаружения по месту моего проживания 18 патронов.

        2.2.1. Приговор в этой части построен на одном доказательстве — протоколе обыска от 22 января 2002 года, в ходе которого якобы были обнаружены и изъяты патроны.


        том 1 л.д. 8-13


        Однако и это единственное доказательство является сомнительным, на что указывают даже понятые. Все остальные "доказательства" — вторичные по отношению к указанному сомнительному доказательству и ни коем образом не подтверждает мою виновность и отношение к подброшенным патронам.

        Суд 1-й инстанции и Военная коллегия Верховного Суда, как ни старались, но так и не опровергли в своих решениях тех очевидных обстоятельств, которые доказывают сомнительность протокола обыска от 22 января 2002 года, о которых я заявлял в ходе судебных заседаний и которые подробнейшим образом были изложены в прениях. В частности:


        2.2.2. Из протокола обыска следует, что на полке около моего рабочего стола, где я принимаю клиентов, было обнаружено в коробке из-под канцелярских принадлежностей в 2-х пакетиках:


        14 патронов к пистолету ПМ,

        2 патрона к пистолету "Кольт",

        1 патрон к автомату Калашникова,

        1 патрон к мелкокалиберному спортивно-охотничьему оружию.


        При этом, 13 патронов от ПМ (новые, блестящие) находились в отдельной картонной коробочке и имели маркировку "539-93", с которой патроны стали поступать в Управление ФСНП РФ по Московской области уже после моего увольнения оттуда. Заметьте, я уволился из налоговой полиции в 2000 году, а патроны с маркировкой "539-93" стали поступать позже. В период моей службы в Управлении были патроны с маркировкой "79-91-539".


        Судья Седов С.П., чтобы искусственно подтянуть маркировку в качестве доказательства, сфальсифицировал ложный вывод в приговоре, что якобы я служил в Управлении ФСНП РФ по Московской области с 19 января 1998 г. по 22 января 2002 года. Этот вывод судьи Седова С.П. опровергается материалами дела и исследованными в суде доказательствами.


        том 1 л.д. 8-13, 22, 62


        2.2.3. Свидетель Затягова Н.И. — понятая, присутствовавшая при обыске, показала в суде, что её подозвал к столу следователь уже после обнаружения патронов и показал 4 или 5 патронов, не новые (окислившиеся, потускневшие), которые были сфотографированы.


        том 28 л.д. 178


        Свидетель Затягова Н.И. на вопрос прокурора ответила, что патроны могли быть подброшены!


        том 28 л.д. 178-179


        Судья Седов С.П., а за ним и члены Военной коллегии Верховного Суда РФ не дали должную оценку указанным показаниям свидетеля обвинения Затяговой Н.И., которые объективно подтверждаются показаниями других свидетелей — участников обыска: Семеютиной Т.П. и Агафонова А.А.


        Чтобы сфабриковать показания понятых, судья Седов С.П., а также судьи Военной коллегии Верховного Суда РФ Шалякин А.С., Хомчик В.В. и Петроченков А.Я., совершили мошеннический трюк: указали в приговоре и кассационном определении, что "Оба свидетеля подтвердили, что результаты обыска в протоколе отражены правильно" (л. 10 абзац 6 кассационного определения № 1-0056/03 от 13.09.2004 г.).


        Это умышленная фабрикация судей, исказивших показания свидетелей. Дело в том, что свидетели-понятые не давали таких показаний ни в ходе предварительного следствия, ни в судебном заседании. Это, во-первых. А во-вторых, несмотря на мои ходатайства, им не предъявляли подделанный протокол обыска в суде!


        том 28.д. 178-179, 181-184


        Откуда судьи взяли данные, что "в протоколе отражены правильно"? Это неправомерная фабрикация доказательств судьями!

 

        2.2.4. Свидетель Агафонов А.А., штатный понятой следователя Главной военной прокуратуры Барсукова С.В., присутствовавший при обыске 22 января 2002 года, в ходе судебного заседания показал, что в квартире было изъято около 10 патронов различного типа, включая холостые и от газового пистолета, которые были сфотографированы.
        том 28 л.д. 181



        Оба свидетеля-понятые утверждали в суде, что патронов было не более 10 штук!
        том 28 л.д. 178 и 181


        Указание в приговоре о хранении у меня в жилище 18 патронов отрицается всеми свидетелями, в том числе 2-мя понятыми-свидетелями обвинения;

        2.2.5. Свидетель Семеютина Т.П. показала в суде, что в ходе обыска в комнате присутствовало много лиц, которые мешали следить за ходом обыска понятым, сидевшим далеко от места обнаружения патронов (что в суде подтвердила и свидетель-понятая Затягова Н.И.), которые могли быть подброшены. В небольшой комнате было более 6 человек, в том числе не менее 4 человек — сотрудников ФСБ РФ и Главной военной прокуратуры из следственно-оперативной группы и 2-е понятых. В ходе обыска сотрудники ФСБ РФ, участвовавшие в обыске, совершали подозрительные манипуляции, за которыми ей было сложно наблюдать, так как нужно было одновременной смотреть за дочерью Ангелиной, которую не дали отвести в детский сад.


        Свидетель показала, что в ходе обыска было изъято примерно 4 патрона (!), не новые, разные, которые были сфотографированы.


        том 29 л.д.119, 123.


        Свидетель обвинения показала, что следователь неправильно записал кое-какие аспекты ее показаний в ходе предварительного следствия, учитывая, что она торопилась к ребенку и не читала протокол, полагаясь на совесть следователя. В частности, он спрашивал, заглядывала ли она в коробку из-под канцелярских принадлежностей непосредственно перед обыском, а записал, что якобы не заглядывала вообще, хотя она показывала, о систематическом пользовании канцелярскими принадлежностями, находящимися в коробке, вплоть до декабря 2001 года.


        Кроме того, она подтвердила, что после моего появления в квартире (в конце обыска) следователь на моем компьютере перепечатал несколько листов протокола обыска, но подписать каждый лист, как было до этого, не дал ни ей, ни понятым. Перепечатанный протокол она не читала.


        2.2.6. Судья Седов С.П. в приговоре, как и прокурор в прениях, безосновательно попытались опорочить показания 2-х понятых и свидетеля Семеютиной ТП. (то есть свидетелей обвинения, присутствующих при обыске), заявив произвольно за всех 3-х свидетелей, что они якобы могли забыть события. Однако судьи должны были учесть следующее:

 

        — свидетели обвинения Затягова Н.И, Агафонов А.А., Семеютина Т.П. показали в суде, что те патроны, которые были якобы обнаружены следователем (4-5) были сфотографированы


        том 29 л.д.119 и др.


        — из протокола обыска от 22 января 2002 года следует, что фотографирование в ходе обыска производилось


        том 1 л.д.8


        Эти факты объективно подтверждают показания свидетелей. А так как в протокол было внесено еще 13 патронов от ПМ (новых, не окислившихся, что свидетельствует об их хранении в условиях оружейной комнаты), находившихся в момент моего появления в руках сотрудника УСБ ФСБ РФ Лебедева, то фотографии из уголовного дела исчезли, так как они подтверждали меньшее количество патронов, которые якобы изымались следователем-криминалистом Сильченко из коробки над письменным столом.


        2.2.7. Судьи не обратили внимание, что при этом грубо были нарушены требования ч. 2 ст.166 УПК РФ, в связи с чем протокол обыска на основании ч. 1 и п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, ч. 2 ст. 50 Конституции Российской Федерации является недопустимым доказательством, на что неоднократно обращалось внимание суда. Однако судья Седов С.П. проигнорировал требования Федеральных законов.

        Протоколом обыска от 22 января 20002 года подтверждается, что:


        * В нем отсутствуют фотоприложения (в нарушение ч. 2 ст. 166 УПК РФ), хотя в нем же указано, что производилось фотографирование фотоаппаратом "Полароид" (см. л. 1 протокола обыска, который не переделывался).
        том 1 л.д. 8.


        Это объективно подтверждается показаниями свидетелей Затяговой Н.И. и Семеютиной Т.П.;


        * На листах протокола обыска, где дописывалось большее количество патронов, отсутствуют подписи понятых и Семеютиной Т.П., что доказывает их перепечатывание.

        том 1 л.д. 9-11.


        2.2.8. Таким образом, из исследованных в суде доказательств следует, что 4-5 патронов, не новых, (из числа указанных в протоколе обыска), могли быть подброшены:

        1) Шебалиным В.В., агентом УСБ ФСБ РФ, который был в квартире в ноябре-декабре 2001 года и в одиночестве работал на том месте, где вскоре были обнаружены патроны;


        2) неизвестными лицами, неоднократно в количестве 2-3 человек заходивших к нам в квартиру под видом сантехников;


        3) Шебалиным В.В., возможно заходившим в квартиру с лицами, представившимися сантехниками, когда меня не было дома и меня заменяла, то есть ожидала сантехников, знакомая Вратских М.И., 1984 года рождения. Она и соседи по лестничной клетке утверждали, что 18 января 2002 года в квартиру заходили 3 сантехников, из которых двое — не русские, и она видела, как один из них заходил в комнату. Она могла опознать этого человека.

        Я многократно ходатайствовал перед следователями Владимировым и Кармановым, начиная с мая 2002 года, а также перед судом:


        * о допросе свидетеля Вратских М.И.;


        * о допросе свидетелей — соседей по лестничной площадке, видевших в моей квартире 18 января 2002 года и Вратских М.И. и сантехников в моё отсутствие. Однако их так и не допросили. Замечу, что эти обстоятельства так и не опровергались судом. Допрошены совершенно сторонние лица, а непосредственных свидетелей умышленно не допросили.


        После передачи дела в суд я включил Вратских М.И. в число лиц, подлежащих вызову в судебное заседание. 22 октября 2003 года меня арестовали, явно подбросив в салон автомашины пистолет ПМ с 7-ю патронами, а 28 октября 2003 года трагически погибла свидетель Вратских М.Н. Зная, что Шебалин В.В. занимается платным килерством (об этом есть материалы в уголовных делах и даже есть данные в Интернете), он сам пытался вербовать меня для убийства родственников Литвиненко А.В., я могу предположить, что это дело рук Шебалина В.В. и его команды;


        4) следователем и сотрудниками УСБ ФСБ РФ во время обыска, в частности Лебедевым, что не исключали (факт именно подброса) свидетели Затягова Н.И. и Семеютина Т.П.


        Это, что касается 4-5 патронов, о которых показывали в суде понятые и свидетель Семеютина Т.П. Об остальных патронах они ничего не показали!

        2.2.9. С учётом анализа обстоятельств обыска на основании исследованных в суде материалов, можно сделать обоснованный вывод, что к появлению в протоколе и материалах дела ещё 13 патронов от пистолета ПМ причастен сотрудник УСБ ФСБ РФ Лебедев. Когда я зашёл в квартиру в конце обыска (обыск продолжался к тому времени более часа и протокол почти был готов), Лебедев дал мне в руки целлофановый пакетик с несколькими патронами и коробку из-под патронов с 13-ю новенькими на вид патронами к пистолету ПМ с единой маркировкой и спросил, чьи они. Я ответил, что вижу их в первый раз. При этом я ногтем пальца достал из коробки 1 патрон, посмотрел его и снова опустил в ячейку коробки.


        Лебедев рассчитывал, что я достану остальные патроны и оставлю на них свои отпечатки пальцев. После этого он и Сильченко открыто и нагло заявили мне, что "Это — стандартный набор для обысков у офицеров запаса" и внесли в протокол дополнительно коробку с 13-ю патронами, перепечатав на моём компьютере несколько листов протокола обыска и дав мне подписать их. Я, не чувствуя подвоха, подписал эти переделанные листы, а также последний лист, где уже стояли подписи понятых. А вот у понятых повторно следователь не стал подписывать переделанные листы протокола обыска (в отличие от всех других протоколов следственных действий по делу), ибо они могли заметить подделку. Поэтому, понятые и Семеютина Т.П. не видели эти 13 патронов от ПМ ни входе обыска, ни в суде:

        том 1 л.д. 9-12;


        том 28 л.д. 178, 181; том 29 л.д. 119.


        2.2.10. Судом 1-й и кассационной инстанций не учтено также то обстоятельство, что следственно-оперативная группа владела неучтенными патронами, о чём свидетельствуют следующие доказательства,  исследовавшиеся в судебном заседании:


        * Письмо следователя Главной военной прокуратуры о том, что у меня при обыске обнаружено 15 патронов к пистолету ПМ. Письмо датировано сразу после обыска, т.е. в январе 2002 года. Следователем было указано реально имевшееся количество патронов, так как помимо подброшенных мне в квартиру 14 патронов (том 1 л.д. 8-10), был оставлен ещё один патрон, чтобы подвязать его к пистолету, который заранее планировали мне подбросить, что и было сделано в октябре 2003 года:

        том 1 л.д. 33.


        * Ещё одно письмо, где тоже указывается о наличии у следователя 15 патронов к пистолету ПМ. Письмо тоже датировано январём 2002 года:

        том 1 л.д. 34.


        * Лист 6 обвинительного заключения, где указывается, что якобы я хранил у себя на снимаемой квартире до 22 января 2002 года 15 патронов к ПМ калибра 9 мм.

        Такого количества патронов у меня не обнаруживалось (т. 1 л.д. 8-13). Члены следственно-оперативной группы запутались в количестве патронов уже подброшенных и готовившихся к подбрасыванию.


        Судья Седов С.П. уменьшил число якобы хранившихся у меня патронов с 15 (как указано в обвинительном заключении) до 14 шт. Однако, никак не обосновывал своё решение в приговоре.


        2.2.11. Факт моей непричастности к обнаруженным патронами и, наоборот, возможность подброса — подтверждается также следующими доказательствами:

        * Отсутствие отпечатков пальцев моих рук либо пальцев рук моих знакомых на патронах. Если бы патроны в действительности хранились на рабочем столе, то кто-то обязательно брал бы их в руки. Отсутствие каких-либо отпечатков говорит о том, что перед подбрасыванием их тщательно могли протереть.

        * Протокол осмотра от 17 января 2003 года пистолет ПМ серии КР № 1272, а также 16 патронов, находившихся в двух магазинах:

        том 24 л.д.142-144.


        Из протокола осмотра усматривается, что мне выдавались патроны с другой маркировкой, чем на якобы обнаруженных в моем съемном жилище. Кроме того, из протокола осмотра видно, что патроны в результате их ношения окислились и имеют темно-коричневый цвет. Общеизвестно, что все патроны на открытом воздухе окисляются в течение недели, а в оружейке они долго хранятся без окисления, сохраняя блестящий вид (как подброшенные мне патроны от ПМ).

        * Протокол осмотра от 13 февраля 2002 года боеприпасов, изъятых в ходе обыска 22 января 2002 года по месту моего проживания, а также прилагаемые фотографии, из которых видно, что изъятые у меня в жилище патроны к пистолету ПМ являются новыми и блестящими, что свидетельствует о специальных условиях их хранения в оружейке.


        * Исследованная в судебном заседании видеокассета, на которой весной 1998 года, то есть задолго до нашего знакомства, зафиксированы показания бывших в то время сотрудников УРПО ФСБ РФ Гусака А.И., Литвиненко А.В. и Понькина А.В. о том, что руководители ФСБ РФ давали им команду подбросить мне оружие в целях привлечения меня к уголовной ответственности.

        Судья Седов С.П. в приговоре не учел, что конкретно об этом говорил Гусак А.И., а не Литвиненко А.В., которому по поводу видеокассеты вопросы в суде не задавали. Гусак А.И. в судебном заседании подтвердил факты готовившейся против меня акции (о чем ведется речь на видеозаписи), он лишь отрицал то, что мог быть причастен лично к подбросу тех патронов, которые были изъяты из снимаемой мною квартиры, так как с 1998 года в ФСБ РФ не работает.

        * В суде Гусак А.И. — бывший начальник 7 отдела УРПО ФСБ РФ, а также Щеглов Г.Г. рассказали о готовившейся в отношении меня акции насилия со стороны ФСБ РФ по указанию руководства ФСБ РФ за то, что я судился с Директором ФСБ РФ.


        В ходе суда я предоставил документы о преступной деятельности Патрушева, Проничева, Ушакова — нынешних руководителей ФСБ РФ:

        том 29 л.д. 6, 4.


        * Суд не дал должную оценку тому, что не было удовлетворено мое ходатайство о запросе и приобщении к материалам данного уголовного дела в качестве доказательств защиты из другого уголовного дела — на Исполнительного секретаря СНГ Березовского Б.А., копий собственноручных заявлений в Администрацию Президента РФ сотрудников ФСБ РФ:
        Гусака,
        Понькина,
        Шебалина,
        Щеглова,
        Скрябина,
        Литвиненко,
        Латышонка,
        Круглова,
        Ермолова,
        в которых они указывали факты подготовки в отношении меня провокаций, в том числе путем подброса пистолета или гранаты.


        Мне в этих ходатайствах было отказано, ибо очевиден был факт заранее готовящихся в отношении меня провокаций в целях возбуждения уголовного дела, что и произошло в январе 2002 года и октябре 2003 года;


        * Факт подброса подтверждается и тем, что мне пытались "пришить" чужую пулю, изъятую в том месте, которое не имеет ко мне ни малейшего отношения.
        том 20 л.д. 108-117, 124-132.


        * Свидетель Харитонов В.П., однокурсник Шебалина В.В. по Высшей школе КГБ СССР, показал, что Шебалин В.В. грозился "посадить" меня, а также он (Шебалин В.В.) сотрудничает на негласной основе с УСБ ФСБ РФ и что он имел нелегально приобретенное оружие и боеприпасы, Это подтверждает, что Шебалин В.В. мог подбросить мне патроны, когда рылся у меня дома в документах.

        Судья Седов С.П. и прокурор Пайгин Р.Ф. неоднократно прерывали этого свидетеля, не позволяя ему дать полные показания под предлогом, что это якобы не имеет отношения к делу. В протоколе его показания записаны сокращенно, не полно.

        Суд не учел, что Харитонов В.П. — бывший следователь СС Управления КГБ СССР по г. Москве и Московской области, его показания ничем не опорочены, он дал подписку об ответственности за дачу ложных показаний.

        том 29 л.д. 106-111.


        * Показания свидетелей Пащенко И.Г. и Цопова А.А. — бывших сотрудников органов госбезопасности (КГБ СССР — ФСБ РФ), однокурсников Шебалина В.В. по учебе в ВКШ КГБ СССР, подтвердили показания Харитонова В.П. в части, указав, что Шебалин В.В. мог быть причастен к провокации в отношении меня в силу нечистоплотности характера:

        том 28 л.д.214, 218

        том 30 л.д.48 и др.


        2.2.12. Судьей Седовым С.П. и кассационной инстанцией не учтена и не дана оценка еще ряду доказательств по делу, исследовавшихся в суде, о чем я не раз указывал в кассационной инстанции.


        Вещественные доказательства в судебном заседании не исследовались, что дает основание считать их отсутствующими. Не видели их и в ходе предварительного следствия ни я, ни мои защитники, ни свидетели.

        Судом в приговоре не указано, по каким причинам был исключен из обвинения еще один патрон ПМ из числа указанных в обвинительном заключении 15 патронов. Суд должен был в приговоре обосновать свое решение.

        Судом не учтено, что 2 патрона от пистолета "Кольт", якобы обнаруженные у меня в квартире, имеют ту маркировку, которая имелась на патронах, числящихся за специальными подразделениями ФСБ РФ.

        (том 21 л.д.1— 4).


        Не опровергнуто, что оттуда же взяты для подбрасывания охотничий патрон и мелкокалиберный патрон, а также патрон от автомата Калашникова. Все эти виды оружия имеются у них на вооружении. Тем более, что оружие системы "Кольт", согласно письма из ФСБ РФ, имеется только в этом подразделении ФСБ РФ. Охотничий патрон, который якобы оказался у меня в квартире, аналогичен тому, который использовался данным подразделением ФСБ РФ во время учений в Рязани в 1999 году (из одной коробки остался). Сотрудники УСБ ФСБ РФ именно там получили вышеуказанные патроны для подброса их мне.


        2.2.13. Судом необоснованно не дана оценка показаниям свидетелей:


        Чуварова Н.В.,
        Могучевой О.И.,
        Семеютиной Т.П.,
        Семеютина П.А.,
        Длужевского Е.Г.,
        Цопова А.А.,
        Комарова А.В.,
        Соловьева В.В.,
        Семеютиной Г.П.,
        Семеютина В.П.,
        Семеютина А.П. и др.

        (более 12 человек), которые работали у меня на рабочем столе и никогда не видели у меня патронов. Это доказывает, что у меня их быть не могло после увольнения из ФСНП РФ.


        Из указанных выше свидетелей 6 человек — сотрудники ФСП РФ, ФСНП РФ и ГРУ ГШ МО РФ.


        В то же время суд пытается доказать мою вину не имеющими никакого отношения к версии хранения доказательствами — показаниями сотрудников ГУП РЭУ 34 г. Москвы Вороновой Л.Ф., Трушкиной Т.Н. и Казьмина Н.Н.


        Суд не учел, что никто из них не был у меня в квартире в ноябре 2001года — январе 2002 года. Это доказывается их показаниями в суде:


        * Воронова Л.Ф. и Трушкина Т.Н. показали, что в 2001 году к нам в квартиру заходили сантехники в связи с тем, что поступали заявления о том, что якобы с нашей квартиры заливаются нижние этажи. Этот факт проверкой не подтвердился.
        том 29 л.д. 9-11.


        Зачем тогда было нужно направлять туда сантехников неоднократно? — Это делалось специально для прикрытия мероприятия;


        * Казьмин Н.Н. показал, что он, как сантехник, посещал в целях ремонта кв. 15 дома 17 по ул. Затонная только в 2000 году.

        том 29 л.д. 17.


        Очевидно, что указанные свидетели не подтверждают мою вину, мое отношение к патронам либо еще какие-то обстоятельства моей виновности. Они не опровергают мои показания! Показания всех трех свидетелей ничего не доказывают в плане хранения мною патронов и не опровергают версию подброса патронов.

        Кроме того, показания названных 3-х свидетелей не дают ответа на главный вопрос: кто был с Пиронишвили в моей квартире 18 января 2002 года, то есть перед обыском? Особо замечу, что версия о том, что вместе с Пиронишвили 18 января 2002 года в квартиру заходили еще 2 человека, один из которых заходил в комнату, где в последующем обнаружили патроны — не опровергнута! Мои доводы на сей счет в ходе прений не опровергнуты. Суд 1-й инстанции снова свои выводы построил на предположениях (в нарушение ст. 14 и ст. 302 УПК РФ) и на обстоятельствах, опровергаемых исследованными в суде доказательствами. А кассационная инстанция в нарушение ст. 46 Конституции РФ вообще не проверила доводы защиты.


        В качестве обоснования суд привел не относимые "доказательства" лишь по той причине, что вообще не имеется каких-либо доказательств о незаконном хранении мною каких-либо боеприпасов.


        Таким образом, я прошу обратить внимание высшей судебной инстанции России, что всё обвинение меня в незаконном хранении 18 патронов построено на одном единственном и при том сомнительном доказательстве — протоколе обыска от 22 января 2002 года, в ходе которого обнаружены подброшенные мне патроны.
        Сторона обвинения не представила ни одного доказательства того, что я имею какое-либо отношение к обнаруженным в квартире 18 патронам (судя по протоколу).

        Я настоятельно прошу членов Президиума Верховного Суда России:

        1. Дать оценку тому факту, что приговор в отношении меня в части хранения 18 патронов основан на предположениях в нарушение ч. 4 ст. 14 УПК РФ.

        2. Что обвинительный приговор в отношении меня в части хранения 18 патронов вынесен в нарушение ч. 4 ст. 302 УПК РФ, гласящей: "Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждается совокупностью исследованных судом доказательств".

        Указанной "совокупности доказательств" не имеется. Пункт 20 ст. 5 УПК РФ гласит: "непричастность — неустановленная причастность либо установленная непричастность лица к совершению преступления".


        2.2.14. Суд не учел также саму процедуру проведения обыска. Как показала свидетель Семеютина Т.П., следователь сразу же после входа в квартиру пошел к моему рабочему столу, где достал для вида несколько бумаг, а потом сразу полез в коробку из-под канцелярских принадлежностей, откуда якобы достал патроны. Показания свидетеля подтверждаются и протоколом обыска, где указана последовательность действий следователя и "обнаружения" патронов. Свидетель Семеютина Т.П. дала подписку об ответственности за дачу ложных показаний.

        том 29 л.д. 117-124.


        С учетом изложенного я прошу Президиум Верховного Суда Российской Федерации изменить приговор от 19 мая 2004 года и прекратить в отношении меня уголовное преследование по ч. 1 ст. 222 УК РФ на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ (непричастность к совершению преступления).


        В соответствии с ч. 1 ст. 88 УПК РФ: "Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а все собранные доказательства в совокупности — достаточности для разрешения уголовного дела". Суд не оценил исследованной в суде совокупности доказательств защиты о моей невиновности.



        2.3. Касательно общественной опасности вменяемых мне по ч. 1 ст. 222
        УК РФ деяний.


        2.3.1. Суд первой инстанции и Военная коллегия Верховного Суда РФ не дали правильной оценки вменяемых мне деяний с точки зрения общественной опасности. С учетом норм уголовного права России я прошу Президиум Верховного Суда РФ учесть следующие обстоятельства:


        Во-первых, в г. Брянске более 5 лет назад мною, как сотрудником правоохранительных органов, был уничтожен путем отстрела (выстрела) 1 (один) патрон, который несовершеннолетний Семеютин В.П. отобрал у маленьких детей. При этом я имел разрешение на ношение и хранение оружия боевого и служебного, боеприпасов и специальных средств.


        Во-вторых, я почти всю жизнь служил Отечеству, более 25 лет боролся с преступностью (том 2 и др.) и всегда ходил с оружием и патронами (до лета 2000 года). Опасности в этом для общества не было! Я оружие в период службы изымал складами, предотвращая террористические акты и убийства, в частности:


        * По делу Царика И.П. (гранатометы, огнеметы, динамит и т.д.). Царик И.П. осужден за бандитизм и другие преступления. За незаконное хранение склада с оружием (см. том 2) он получил меньше, чем мне, ветерану, заказные судьи Московского окружного военного суда дали срок — 4 года лишения свободы, из них 2 года — за подброшенные 18 патронов.


        * По делу Оганесяна Д., Симоняна Б., Галояна и др. (динамит, пластид, гранаты и т.п.). Эта диверсионно-террористическая группа совершала взрывы на юге России и в метро города Баку. В квартире Оганесяна Д. по Дмитровскому шоссе гор. Москвы было изъято столько взрывчатого вещества, что хватило бы снести целый квартал.


        * По делу Латынина В. (пистолет "Вальтер" и более 60 патронов). Замечу, за приобретение и хранение оружия и боеприпасов по ст. 218 УК РСФСР дело прекращено Генеральной прокуратурой РФ за малозначительностью (!?).


        * По делу Островского Н. и др., а также по многим другим уголовным делам.


        Я взрывчатку изымал и таскал спортивными сумками из командировок, спал на этих сумках, чтобы не утратить вещественные доказательства.


        А сейчас мне — полковнику запаса, ветерану и пенсионеру ФСБ РФ, награжденному за предотвращение террористических актов, освобождение заложников, подсунули патроны в целях возбуждения уголовного дела и стараются показать, что я стал до того опасен для общества, что обвинение и суд 1-й инстанции без должного разбирательства, без оценки доказательств защиты, осудили меня на 2 года лишения свободы, а потом фактически сделали полное сложение вынесенного наказания.

        Считаю, что обвинительный и незаконный приговор от 19 мая 2004 года — это месть за всё, что я сделал для Отечества. Я уже отсидел в тюрьме 1 год и 5 месяцев за те деяния, которых вообще не совершал. Заказные судьи — вот угроза обществу похуже террористов! Я понимаю, что из-за бюрократической судебной волокиты я раньше выйду по УДО, чем будет рассмотрена надзорная жалоба, но по беспределу судей, по заказным судьям я ещё пройдусь. Это дело чести юриста, преступники не должны нас судить!!!



        III. Касательно грубого нарушения судом основополагающего принципа — презумпции невиновности.



        3.1. Я осужден по ч. 1 ст. 283 УК РФ на одном единственном показании полковника ФСБ РФ в отставке Шебалина В.В. о том, что секретные сведения были разглашены не кому-либо, а именно ему. Других доказательств разглашения — суду не было представлено!


        Я осужден по ч. 1 ст. 222 УК РФ вообще без каких-либо доказательств о моей причастности к обнаруженным патронам! Ни суд 1-й инстанции, ни кассационная инстанция не назвали таковых доказательств.


        Это является ярким свидетельством того, что суд не был беспристрастным, а судья Седов С.П. просто выполнял преступный заказ Главной военной прокуратуры (своих коллег по ведомству), осудив меня на сомнительных доказательствах, приговорив к максимальному наказанию.


        3.2. Если внимательно посмотреть материалы дела, то, очевидно, что приговор построен лишь на следующих сомнительных доказательствах:


        3.2.1. Чем подтверждается обвинение в хранении мною 18 патронов в снимаемой квартире по адресу: г. Москва, ул. Затонная, дом 17, кв.15?


        Есть хотя бы одно доказательство, что я имел или имею хотя бы к одному из патронов хотя бы какое-то отношение? Таких нет!!! Они не названы ни в приговоре, ни в кассационном определении.


        Судья Седов С.П. построил обвинение на предположениях: дескать поскольку патроны (по протоколу) обнаружены при обыске над моим рабочим столом, значит они мои. И это все! Это — вся "совокупность" доказательств!


        Таким образом, свое предположение судья Седов С.П. обосновал лишь:

        — протоколом обыска от 22 января 2002 года по делу Литвиненко А.В., в ходе которого обнаружены и изъяты:


        5 потускневших патронов от газового пистолета.

        том 1 л.д.17, 22.


        21 патрон от различных видов оружия.

        том 1 л.д.22-23.


        Всего 26 патронов в целлофановом пакете, в том числе 13 патронов от пистолета ПМ с маркировкой "38-82" (блестящие, новые).

        том 1 л.д.22, 62.


        Из 26 патронов 18 шт. — "боевые", пригодные для стрельбы.

        том 1 л.д.8-13.


        — показаниями понятых — свидетелей обвинения Затяговой Н.И. и Агафонова А.А., присутствовавших при обыске.


        Это два доказательства, на которых судья Седов С.П. сделал свои предположения, что я могу иметь отношение к патронам (л. 2 приговора). Почему предположение? Потому, что они сами по себе не доказывают какое-либо мое отношение к патронам.


        Однако предположение судьи опровергается указанными доказательствами обвинения: свидетели Затягова Н.И. и Агафонов А.А. показали, что при обыске не обнаруживалось столько патронов!


        Сколько же было обнаружено?


        Свидетель обвинения Затягова Н.И. показала в суде, что было обнаружено и показано ей следователем 4 или 5 патронов, точно она не помнит, но они были потускневшими. Эти патроны были сфотографированы.

        том 28 л.д. 178.


        Свидетель обвинения Агафонов А.А., работавший на момент обыска в Главной военной прокуратуре и являвшийся явно заинтересованным лицом, показал, что всего патронов было около10.

        том 28 л.д. 181.


        Таким образом, оба свидетеля обвинения утверждали, что патронов было обнаружено немного, но не более 10.


        Спрашивается: есть разница в том, что 3-и свидетеля обвинения говорят, что патронов было не более 10 и аж 26 штук, которые были занесены следователем в протокол? Я думаю, что даже умственно отсталый не перепутает подобное количество: 26 патронов (много) и около 10 патронов (несколько).


        Возникли сомнения? — Возникли! Как их решать?


        Первое и самое простое решение для стороны обвинения — допросить других участников обыска.


        Третий свидетель обвинения Семеютина Т.П., будучи предупрежденной об ответственности за дачу ложных показаний и не зная о показаниях понятых, в судебном заседании дала следующие показания:


        — в ходе обыска из коробки из-под канцелярских принадлежностей следователь-криминалист Сильченко, после каких-то странных манипуляций, достал пакетик, в котором оказалось патронов "около 5 штук, разных", не новых.
        том 29, л.д. 119.


        — патроны были сфотографированы, о чем было указано в протоколе обыска. Фотографирование проводилось на столе, патроны лежали на белом листе бумаги.

        том 29 л.д. 119 и др.


        — после моего прихода в квартиру, где производился обыск, протокол обыска переделывался, но его никому, кроме Трепашкина М.И. (то есть меня), не дали подписать на каждом листе. Это подтвердилось в ходе осмотра протокола обыска.
        Таким образом, все три свидетеля — участники обыска 22 января 2002 года показали, что обнаруживалось не 26 патронов, как это усматривается из протокола обыска, а лишь 4-5 (как показали Затягова и Семеютина), максимум — "около 10" (как показал Агафонов):

        том 28 л.д. 178, 181;

        том 29 л.д. 119.


        Свои показания свидетели дополнительно подтверждают фактом фотографирования патронов.


        Судья Седов С.П. в приговоре, а также судьи Военной коллегии Верховного Суда РФ Петроченков А.Я., Хомчик В.В. и Шалякин А.С. в кассационном определении в противовес к приведенным доказательствам исказили показания свидетелей, указав на то, чего свидетели даже не произносили: "в протоколе обыска, в котором мы расписывались, указывались только те предметы, которые были обнаружены и изъяты в ходе обыска". Это формулировка судьи-обвинителя Седова С.П., но не понятых, которым в суде протокол обыска не предъявлялся и в их присутствии не оглашался!


        3.2.2. Откуда могли появиться патроны?


        Два свидетеля обвинения: Затягова Н.И. и Семеютина Т.П. показали в суде, что патроны вполне могли подбросить:

        том 28 л.д. 178, 179;

        том 29 л.д. 118-124.


        Следователи произвольно писали в следственных документах любое количество якобы обнаруженных предметов. Умудрились даже в обвинительном заключении указать, что якобы у меня было обнаружено аж 15 патронов от пистолета ПМ, что опровергается тем же протоколом обыска:

        см. лист 6 обвинительного заключения и

        том 1 л.д. 8-12.


        Суд не опроверг возможность подброса мне патронов! Совершенно очевидно даже по приведенным фактам, что приговор построен на предположениях судьи Седова С.П., опровергаемых массой доказательств.


        Часть 4 ст. 14 УПК РФ конкретно указывает: "Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях".

        Часть 3 ст. 14 УПК РФ гласит, что все сомнения в виновности обвиняемого толкуются в пользу обвиняемого.


        Судья Седов С.П. и судьи кассационной инстанции явно проигнорировали это требование федерального закона. Отвергнуто ими и требование Конституции России: "неустранимые сомнения в виновности лица трактуются в пользу обвиняемого" (ч. 3 ст. 49), а также Постановление Конституционного Суда РФ от 08 декабря 2003 года № 18-П (п. 7).


        3.3. Кроме того, судьёй Седовым С.П. нарушены при рассмотрении дела и вынесении обвинительного приговора требования международных правовых актов:
        * Статья 11 Всеобщей Декларации прав человека.


        * Статья 14 (2) МПЧПП.


        * Принцип № 36 (1) Свода принципов ООН.


        * Статья 6 (2) Европейской Конвенции по правам человека.


        * Статья 21 (3) Югославского статута.


        * Статья 66 статута МУС и др.


        Указанные нормы международного права требуют: "Если существуют обоснованные сомнения, обвиняемый должен быть признан невиновным".

        Статья 66 (3) статута МУС предусматривает: "Для осуждения обвиняемого суд должен быть целиком и полностью убежден в его виновности".


        Комитет по правам человека заявил, что "в силу презумпции невиновности бремя доказывания вины лежит на обвинении, а все сомнения должны быть истолкованы в пользу обвиняемого. Никто не может быть признан виновным до тех пор, пока обвинение не будет доказано без существенных сомнений".


        Прискорбно, что все эти общепризнанные принципы права не признаются Военными судами России, судьями-беспредельщиками, в связи с чем Московским окружным военным судом меня признали виновным в совершении тех деяний, которые я никогда не совершал и за эти, не совершаемые мною деяния, я более 1 года сижу в тюрьме. Это даёт основание для вывода: судебная система России преступна.

        3.4. По эпизоду 03 мая 1999 года в Брянске судья Седов С.П. не только вышел за пределы обвинительного заключения, вменив мне из-за явно обвинительной позиции те действия, по которым даже не предъявлялось обвинение, но и построил это обвинение на своих предположениях, опровергаемых доказательствами по делу, о том, что 03 мая 1999 года в квартире 27 дома 78 "а" по проспекту Ленина г. Брянска я получил у гражданина Семеютина В.П. один патрон к пистолету Макарова — придуманное судьёй Седовым С.П., обвинительное предположение, не подтверждаемое доказательствами по делу.

        Наоборот, свидетели по делу показали, что патрон, отобранный у детей, Семеютин В.П. передал мне непосредственно перед выстрелом (уничтожением) патрона в лесопарке, где я, вынув свою обойму, вставил патрон в патронник и передал пистолет Семеютину А.П., который под моим контролем отстрелил патрон.
        том 29 л.д. 117 абзац.


        Это не только нарушение ст. 14 УПК РФ, но и прямая фальсификация материалов уголовного дела.


        3.5. Все обвинение в разглашении сведений, составляющих государственную тайну, построено на одном сомнительном доказательстве — показаниях Шебалина В.В.


        Есть другие доказательства разглашения? Нет!


        Можно ли строить обвинения на показаниях Шебалина? Нет! Ибо они очень сомнительны по следующим основаниям:


        а) Шебалин В.В. в ходе предварительного следствия не давал вначале никаких показаний о каком-либо разглашении.

        том 20 л.д.1-7.


        б) в сентябре 2002 года он рассказал мне о том, что является агентом УСБ ФСБ РФ, состоит на связи у Парамонова Д.А., и что на него начинают давить, чтобы он показал следователю, что видел у меня те 3-и требования о проверке Калинина А.В., Бутякова И.П. и Львова Ф.Б., которые ему действительно в ходе допроса 04 сентября 2002 года показал следователь Владимиров В.Ю.


        О том, что именно следователь показывал 3-и требования и требовал показать, что их якобы видели у меня в квартире, подтвердил в сентябре Понькин А.В. (его в суд судья Седов С.П. вызвать отказался).


        Я по этому поводу написал жалобы на следователя, в том числе 07 октября 2002 года. Заметьте, написал задолго до того, как Шебалин В.В. изменил показания и пошел на явный оговор меня.

        том 30 л.д. 89;

        том 21 л.д. 219 и др.;

        том 24 л.д.163-224.


        Судья Седов С.П. не дал оценку тому факту, что свидетель Шебалин В.В. оговорил меня по следующим причинам:


        — под давлением УСБ ФСБ РФ и Главной военной прокуратуры, особенно после того, как я написал жалобу и сослался на сказанное Шебалиным В.В. и Понькиным А.В. в сентябре 2002 года. Его обвинили в предательстве сотрудничества и пригрозили последствиями, если он не оговорит меня;


        — Шебалин В.В. обозлился за то, что я поставил вопросы:


        1) откуда у него, рядового опера ФСБ РФ, при неработающей жене, появились 2-а огромных и обставленных загородных дома стоимостью не менее 500.000 долларов США каждый, 2-е многокомнатные квартиры в г. Москве с шикарной обстановкой?;


        2) откуда у него дом на одном из островов в Италии стоимостью 250.000 долларов США (в суде он ответил, что это дом жены, однако она у него никогда не работала из-за болезни).


        После огласки этих сведений Шебалин В.В. из мести стал давать показания, что якобы я показал ему 3-и требования и передал на хранение 4-е сводки ПТП и справку (заготовку) по ДОР "Братаны", то есть поддался давлению со стороны УСБ ФСБ РФ и ГВП и стал вместе с ними фабриковать материалы уголовного дела;

        в) после огласки указанных выше сведений Шебалин В.В. позвонил своему другу и однокурснику по Высшей школе КГБ СССР Харитонову В.П. и заявил, что он меня "посадит". Каким путем? Путем оговора он решил свести со мной счеты.

        Об этом свидетель Харитонов В.П., бывший следователь органов безопасности, дал подробные показания в суде.

        том 29 л.д. 106-111.


        Судья Седов С.П. не дал оценки этим показаниям свидетеля, упростив даваемые им показания в протоколе судебного заседания;


        г) свидетели Пащенко И.Г. и Цопов А.А., бывшие следователи органов госбезопасности и УСБ, а также однокурсники Шебалина В.В., показали, что Шебалин В.В. мог оговорить меня в силу своего пакостного характера.

        том 30 л.д. 48;

        том 28 л.д. 218 и др.


        Этим показаниям свидетелей, бывших руководителей подразделений ФСБ РФ и ГТК РФ, заслуженных людей, судья Седов С.П. также не дал оценки из-за обвинительного уклона и не записал полностью все отрицательные характеристики Шебалина В.В.


        О том, что Шебалин В.В. дает ложные показания, говорила и свидетель Семеютина Т.П.


        Таким образом, исследованными по делу доказательствами:


        — показаниями свидетеля Харитонова В.П.;


        — моими показаниями, подтверждаемыми показаниями свидетеля Семеютиной Т.П.;


        — показаниями свидетеля Цопова А.А.;


        — показаниями свидетеля Пащенко И.Г.;


        — неоднократно менявшимися показаниями Шебалина В.В., как в ходе предварительного следствия, так и в суде (что видно из приговора — лист 12), доказывается, что строить обвинение на одном таком показании Шебалина В.В., показании очень сомнительном и ложном — нельзя! Это противоречит всем нормам как российского, так и международного права.


        3.6. Кроме того, в судебном заседании были изучены показания Шебалина В.В., в том числе сообщенная им корреспонденту "Московского комсомольца" Александру Хинштейну информация, что за оправдательный приговор Литвиненко А.В. судьями брались взятки. В частности, он говорил, что судья Московского гарнизонного военного суда Кравченко получил 50.000 долларов США, а Цибульский — 200.000 долларов США, на которые купил 8-комнатную квартиру около здания МИД.


        Почему же меня на одном подобном оговоре Шебалина В.В. сажают в тюрьму, а других не трогают, хотя Хинштейн А. указал об этой информации в одной из своих статей?


        Находящийся в СИЗО "Матросская тишина" Евстафьев показал, что генерал-полковник Олейник Г.С. за оправдательный приговор передавал взятку в сумме 500.000 долларов США через военных судей Абабкова и Захарова судьям Верховного Суда РФ Петухову и Радченко.


        И Евстафьев, и Шебалин — люди, проходящие по многим уголовным делам. Оба являются агентами (с их же слов), завербованными на компромате. Оба имеют криминальные действия за плечами. В обоих случаях одним и тем же следователем ГВП Барсуковым С.В. возбуждались уголовные дела. Но меня на одном показании агента ФСБ РФ Шебалина В.В. осудили, а уголовное дело в отношении судей — было прекращено.


        Так, в конце концов, определитесь однозначно, верить или не верить этому человеку? Почему в одном случае его показания берутся за единственную основу, а в другом — отвергаются? Следователи Главной военной прокуратуры Барсуков С.В. и Самусев путем шантажа (обещали сгноить в тюрьме, если не скажет, что давал взятку судьям Верховного Суда РФ Петухову и Радченко) буквально "выбивали" показания с Олейника Г.С. о взятках судьям. Он находился со мной в одной камере СИЗО до середины июля 2004 года, и у меня все происходило на виду. Об этом писала и пресса. С учетом подобных методов работы Главной военной прокуратуры следовало бы особое внимание обратить на презумпцию невиновности и на характер имеющихся "доказательств", не говоря уже об их достаточной "совокупности".


        С учетом вышеизложенного, я прошу Президиум Верховного Суда России на основании положений и требований УПК РФ, Конституции России, перечисленных международных актов оправдать меня, поскольку вмененные мне преступления я не совершал.


        IV. Касательно эпизода якобы разглашения сведений, составляющих государственную тайну и содержащихся в 3-х требованиях от 23 января 1984 года, 28 и 29 июня 1989 года


        4.1. Судья Седов С.П., в нарушение ст. 15 УПК РФ заняв сторону обвинения, не учёл ряд обстоятельств, существенно влияющих на выводы суда. Все они изложены были в тезисах выступления в прениях (прилагается).

        том 34 л.д. 98-197.



        Несостоятельность обвинения и осуждения состоит в том, что:


        а) всё обвинение построено на оговоре одного сомнительного лица;


        б) данные о принадлежности 3-х лиц к агентуре КГБ СССР — предположение;


        в) подобные сведения на момент моей службы в КГБ СССР гостайны не составляли.

        Не отвергая этого, преступники в мантиях всё равно меня осудили (!?). Заведомо зная, что я невиновен.


        Судья Седов С.П. незаконно вменил мне в вину разглашение 3-х требований! О незаконности свидетельствует хотя бы то, что всеми исследованными в суде доказательствами подтверждается, что сведения, изложенные в этих требованиях на момент моей работы с ними — не составляли государственной тайны, а стали якобы содержать гостайну уже после увольнения меня из органов безопасности, т.е. когда я об этом уже не мог знать. Кстати, судья Седов С.П., в приговоре не отрицает это, но всё равно признал меня виновным в умышленном разглашении. Это явно незаконный приговор.


        4.2. Суд 1-й инстанции не отрицает, что следующими доказательствами подтверждается, что сведения, изложенные в 3-х требованиях, на момент моей службы в КГБ СССР не составляли государственной тайны:


        * Экспертизой по степени секретности сведений, разглашённых Лапшиным В.П., исследованной в суде, датированной 22 мая 1989 года (том 11 л.д. 71-72, а также том 11 л.д. 187-189, 191-196 из арх. дела № Н-30782). В соответствии с указанной экспертизой, проведенной экспертами со специализированным стажем работы более 35 лет у каждого, сведения об агентах из числа советских граждан государственную тайну не составляют.

        том 30 л.д. 16-17;

        том 29 л.д. 146 и др.


        * Инструкцией по секретному делопроизводству в органах безопасности, объявленной приказом КГБ СССР № 0555 от 04 ноября 1987 года, действующей до настоящего времени.


        В соответствии с главой "Определение степени секретности сведений, содержащихся в документах", сведения с грифом "секретно" (как на требованиях) составляют служебную, а не государственную тайну (л. 10 Инструкции).
        том 30 л.д. 17, 28 и др.


        * Приказом КГБ СССР № 0078 от 30 апреля 1982 г. и приказом КГБ СССР № 0078 от 13 мая 1989 г., которыми утверждались "Перечни сведений, подлежащих засекречиванию в органах государственной безопасности СССР".


        В соответствии с этими Перечнями, к государственной тайне относятся лишь сведения с грифом "особой важности" и "совершенно секретно" (л. 11), а сведения с грифом "секретно" (как на требованиях) — составляют служебную тайну. В обоих приказах указано: "За разглашение сведений, составляющих служебную тайну, ... виновные привлекаются к дисциплинарной ответственности" (л. 4), а не к уголовной.


        В соответствии с п. 3.77 Перечня от 30 апреля 1982 года (л. 32) и п. 3.76 Перечня от 13 мая 1987 года (л. 28):


        "Сведения, расшифровывающие сотрудничество с органами государственной безопасности СССР агентов, резидентов, содержателей конспиративной, явочной квартиры, доверенных лиц из числа советских граждан" имеют гриф "секретно". Разглашение таких сведений влечет дисциплинарную ответственность"!

        Судья Седов С.П. не учёл этих положений при вынесении мне приговора умышленно.

        Совершенно очевидно, что даже если бы Калинин, Львов и Бутаков (Бутяков) являлись ранее действующими агентами КГБ СССР, то такие сведения не составляли государственной тайны, так как все перечисленные лица являлись гражданами СССР (судя по документам);


        * Заключением экспертов от 23 июня 2002 года и заключением экспертов от 24 декабря 2002 года (том 6 л.д. 85-201, 204-245; том 7 л.д. 50-151), согласно которым данные об агентах КГБ СССР из числа советских граждан имеют гриф секретности "секретно", в соответствии с Инструкцией по секретному делопроизводству в органах безопасности, объявленной приказом КГБ СССР № 0555 от 04 ноября 1987 г., государственной тайны не составляли.


        Судья Седов С.П. безосновательно признал 3-и требования документами, составляющими государственную тайну;


        * Показаниями эксперта Бутова, что сведения, изложенные в требованиях на Львова, Калинина и Бутакова (Бутякова) на момент их изготовления, т.е. на момент моей работы с ними, имели гриф секретности "секретно" и государственной тайны не составляли:

        том 29 л.д. 146.


        Уже этих, вышеуказанных доказательств достаточно, чтобы показать, что выводы суда противоречат исследованным в суде доказательствам.

        4.3. Суд исходил из того, что на 2001 и 2002 г.г. эти сведения якобы уже стали составлять государственную тайну. Однако суд при этом не учёл основополагающих правовых положений:


        Во-первых, эксперты из ФСБ РФ, утверждают, что на момент проведения экспертизы сведения, изложенные в требованиях КГБ СССР от 1984 гг., составляют государственную тайну, необоснованно в нарушение ст. 13 Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ "Об оперативно розыскной деятельности", ряда других законов и подзаконных актов ФСБ РФ, к числу органов, осуществляющих (не осуществлявших в прошлом) оперативно-розыскную деятельность в России, отнесли к таким органам КГБ СССР.


        Обратите внимание, в Федеральном законе этого нет, ибо СССР и КГБ СССР нет с 1991 года. В каких целях судом принято во внимание это явное беззаконие? Чтобы меня обвинить в том, чего я не совершал;


        Во-вторых, я уволился из ФСБ РФ в 1997 году, а меня обвиняют на основании Перечня сведений, подлежащих засекречиванию в органах ФСБ РФ, утвержденного в 1998 году! Совершенно незаконно и необоснованно судья Седов С.П. придал обратную силу приказу ФСБ РФ № 0136 от 14 мая 1998 года, в нарушение Конституции Российской Федерации и, кроме того, уравнял понятия "КГБ СССР" и "ФСБ РФ", хотя в законах России нет упоминаний о сведениях именно КГБ СССР.


        4.4. Суд не учёл, что данных о том, что Львов Ф.Б. и Бутаков (Бутяков) И.П. принадлежали к агентурному аппарату КГБ СССР — не имеется! Выводы в приговоре суда 1-й инстанции, в нарушение ч. 4 ст. 14 УПК РФ, построены на предположениях.

        4.5. Суд не учёл положения ряда Законов Российской Федерации. В частности:

        Закон РФ "О государственной тайне" применяется только к тем "должностным лицам и гражданам Российской Федерации, взявшим на себя обязательства" исполнять требования законодательства Российской Федерации о государственной тайне (ст. 1).


        В деле не имеется таких моих обязательств, я подписи такой не давал. Сторона обвинения не представила ни одного доказательства, что я брал какие-либо обязательства по законодательству Российской Федерации.

        Совершенно необоснованно в приговоре указано, что я имел отношение к требованию о проверке Калинина А.В. от 23 января 1984 года и что я был осведомлён о сведениях в нём изложенных.


        Суд построил данный предполагаемый вывод бездоказательно и это опровергается доказательствами по делу:


        * Показаниями свидетеля Сафонова К.Д., что мне он требование не передавал и с данными на Калинина А.В. не знакомил.

        том 28 л.д. 101.



        Сафонов К.Д. в суде показал, что требование на Калинина А.В. он сдал в секретариат при увольнении в 1984 году, т.е. ещё до моего прихода на работу в Следственный отдел КГБ СССР.


        Требование номерное и подлежало сдаче для уничтожения в секретариат, в противном случае ему не подписали бы обходной лист при увольнении.
        том 28 л.д. 100-103.


        * Показаниями свидетеля Жучкова А.Г. в судебном заседании, что требования сдавались в секретариат, а я не мог получить требование на Калинина А.В., в связи с тем, что я был в Следотделе КГБ СССР на стажировке до 01 февраля 1984 года, когда ответ ещё по требованию не возвратился. Кроме того, с подобными требованиями стажёры не знакомились, это было запрещено.
        том 28 л.д. 118-123.


        * Показаниями свидетеля Агибалова В.Я. в суде, что требования должны были сдаваться в секретариат после окончания расследования по делу, до ухода в ежегодный отпуск.

        том 28 л.д. 115.


        * Инструкцией по секретному делопроизводству в органах госбезопасности, утвержденной приказом КГБ СССР № 0555 от 04 ноября 1987 года, в соответствии с которой требования о проверке лиц на принадлежность к агентуре может уничтожить сам исполнитель без сдачи в секретариат (п. 74 Инструкции, л.л. 31-32 приказа).


        Указанная Инструкция опровергает вывод суда, что "до второй половины 80-х годов требования по проверке лиц в 10 отделе КГБ СССР в секретариате Следственного отдела не учитывались. Их привозил курьер и сам разносил по следователям". Эта ложная посылка изложена судебным секретарём в показаниях свидетеля Раскатовой Н.С. (л. 7 приговора), однако показания этого свидетеля записаны были неверно, с искажениями. Она в ходе суда показывала обратное. Только с 1987 года, как это видно из приказа № 0555 от 04 ноября 1987 года, можно было не регистрировать требования, а до 1987 года они подлежали обязательной регистрации в журнале исходящей и входящей корреспонденции. Следует заметить, что на требовании имеется регистрационный номер.

        Текст приказа от 1987 года согласуется с показаниями свидетелей Сафонова, Жучкова, Агибалова (полковников КГБ СССР с длительным опытом работы) и опровергает искажения суда в показаниях Раскатовой Н.С. В то же время судья Седов С.П. умышленно не указал в показаниях Раскатовой Н.С., что за мной задолженности не имелось, а значит: я сдал в секретариат проверки на Львова Ф.Б. и Бутакова (Бутякова) И.П. от 1989 года.

        том 28 л.д. 224.


        4.6. Увлёкшись подгонкой доказательств обвинения, судья Седов С.П. в приговоре допустил противоречия:


        — так, на л. 7 он пишет, что Сафонов К.Д. якобы показал, что "указанное требование он должен был сдать в секретариат";


        — а на л. 10 судья Седов С.П. пишет: "суд считает ошибочными показания свидетеля Сафонова К.Д. о том, что он сдал требование от 23 января 1984 года в секретариат".

        Судья Седов С.П. изложил в приговоре взаимоисключающие доказательства, т.е. вначале он излагает извращённые показания свидетеля Сафонова К.Д. в суде, а потом опровергает эти же показания. Суд в приговоре не обосновал, почему он сделал выводы не на основании нормативного акта — приказа КГБ СССР № 0555 от 04 ноября 1987 г., а на показаниях одной Раскатовой Н.С., при том искажённых показаниях (она этого в суде не говорила), противоречащих показаниям:

        — полковника запаса с 1984 года Сафонова К.Д., лично сдавшего требование на Калинина А.В. в секретариат.

        том 28 л.д. 100, 103, 106.


        — Заслуженного юриста России, полковника запаса, бывшего зам. Начальника отдела в Следотделе КГБ СССР Жучкова А.Г.

        том 28 л.д. 118, 119.


        — бывшего зам. Начальника отдела Следотдела КГБ СССР, полковника запаса Агибалова В.Я. и др.

        том 28 л.д. 115.


        Из-за явной фальсификации материалов обвинения судьёй Седовым С.П. совместно с представителем ФСБ РФ Шелегом В.С., что нашло своё отражение в приговоре, приходиться описывать всё подробно, из-за чего жалоба становится объёмной.

        Суд не учёл главного, увлёкшись сторонними предположительными доказательствами: обвинение меня именно в разглашении — построено не на совокупности доказательств, а на одном единственном лжедоносе бывшего полковника УРПО ФСБ РФ Шебалина В.В.


        Других доказательств не имеется!


        В ходе судебного заседания не исследовано ни одно из доказательств, которое подтверждало бы, что я был допущен к сведениям, изложенным в требовании от 23 января 1984 года.


        4.7. Судья Седов С.П. умышленно изложил в приговоре сведения, не подтвержденные в судебном заседании, т.е. явно ложные, чтобы вынести обвинительный приговор:


        1. Судья Седов С.П. в приговоре записал: "Как показал Сафонов, указанное требование он должен был сдать в секретариат" (л. 7 приговора).


        Это не соответствует действительности.


        Сафонов К.Д., будучи допрошенным в судебном заседании как свидетель обвинения, показал: что требование о проверке Калинина А.В. от 23 января 1984 года он сдал в секретариат.


        Трижды в судебном заседании свидетель Сафонов К.Д. утвердительно показывал, что требование о проверке Калинина А.В. числилось за ним и он сдал его в секретариат в 1984 году при увольнении из КГБ СССР, что отражено и в протоколе судебного заседания.

        том 28 л.д. 100, 103, 106.


        В материалах уголовного дела нет ни одного показания Сафонова К.Д., что он должен был сдать требование в секретариат. Зачем судья сфальсифицировал показания свидетеля? Военная коллегия Верховного Суда не дала оценку данному факту и не отразила этот факт в кассационном определении.

        2. Ещё более грубо в приговоре сфальсифицированы показания свидетеля Жучкова А.Г. (л. 7 приговора).


        Судья Седов С.П. в приговоре указал: "Требования по проверке в 10 отделе КГБ конкретных лиц на причастность их к агентуре вначале в секретариате не учитывались, затем этот порядок поменялся, эти требования учитывались в соответствующих журналах, и за их получение необходимо было отчитываться" (л.7 приговора).


        Изложенная формулировка не соответствует истине.


        Свидетель Жучков А.Г. в действительности показал, что требования по проверке лиц на принадлежность их к агентуре должны были регистрироваться и сдаваться в секретариат.

        том 28 л.д. 118, 113.


        Данные показания свидетеля обвинения Жучкова А.Г. подтвердили в суде и другие свидетели:

        — полковник запаса Андреев И.С.

        том 28 л.д. 139.


        — действующий полковник ФСБ РФ Волков В.И.

        том 28 л.д. 89.


        — бывший следователь КГБ СССР Фёдоров А.Д.

        том 28 л.д. 144 и многие другие.


        4.8. Не менее 10 свидетелей обвинения показали, что если бы требования по проверке лиц на причастность к агентуре не были бы сданы в секретариат, то ни Сафонову К.Д., ни мне не подписали бы обходной лист при увольнении, в том числе:

        * заместитель начальника следственной службы УФСБ РФ по г. Москве и Московской области Марков В.И.

        том 28 л.д. 132.


        * полковник запаса КГБ СССР Андреев И.С.

        том 28 л.д. 139, 140.


        * полковник запаса КГБ СССР Сафонов К.Д.

        том 28 л.д. 102.


        * майор запаса КГБ СССР Цопов А.А.

        том 28 л.д. 214.


        4.9. О том, что и Сафонов К.Д. и я не имели перед секретариатом никаких задолженностей, т.е. сдали в секретариат требования — подтверждено показаниями свидетелей обвинения:


        * сотрудницы секретариата Раскатовой Н.С.

        том 28 л.д. 224.


        * начальника секретариата СУ ФСБ РФ Волкова В.И.

        том 28 л.д. 89.


        * зам. начальника отдела СО КГБ СССР, полковника запаса Агибалова В.Я.

        том 28 л.д. 115.


        4.10. Судья Седов С.П., как не стремился переделать и сфальсифицировать протокол судебного заседания, но всё равно из этого протокола видно, что Сафонов К.Д. показал, что меня с проверкой на Калинина А.В. он не знакомил.
        том 28 л.д. 101.


        Кроме того, свидетель Сафонов показал, что требования с индексом 41 и пометкой "Срочно" идут по почте не менее недели (том 28 л.д. 102). Проверка на Калинина отправлялась 23 января 1984 года и поступила к Сафонову К.Д. не ранее 02 февраля 1984 года. Я же проходил в Следотделе КГБ СССР стажировку до 01 февраля, а, следовательно, объективно я не мог видеть эту проверку.

        4.11. В ходе судебного разбирательства в суде 1-й инстанции исследовались доказательства того, что Калинин А.В. не имеет отношения к делу Фомина и Рыжкова, которое находилось в производстве у Сафонова К.Д. в период моей стажировки в Следотдел КГБ СССР.

        том 8 л.д.102;

        том 10 л.д. 266;

        том 17 л.д. 120.


        Следовательно, я не мог иметь отношения к требованию о проверке Калинина А.В.


        Судья Седов С.П. не учел того, что в деле нет ни одного доказательства тому, что я мог иметь отношение к сведениям о Калинине А.В.! В приговоре он изложил не просто свои предположения, а чистую фальсификацию. Мои доводы об отсутствии какой-либо взаимосвязи между Калининым А.В. и делом Фомина судом не опровергнуты. Суд кассационной инстанции в нарушение ст. 46 Конституции РФ вообще не дал оценку этому обстоятельству, ибо я в суде привел конкретные доказательства тому, что Калинин А.В. по делу Фомина вообще не проходил.

        4.12. Судами 1-й и кассационной инстанций не учтено, что стажерам никогда не давали для ознакомления документы, в которых могли содержаться сведения об агентах КГБ СССР, в том числе и бывших. Об этом в судебном заседании показал и бывший помощник начальника Следотдела КГБ СССР, заслуженный юрист России, полковник Жучков А.Г., подписывавший для Сафонова К.Д. требование на проверку Калинина А.В.


        Обвинительный предположительный уклон суда привел к умышленно ложным выводам, не соответствующим материалам дела и действительности.

        4.13. У меня при обыске в квартире действительно изымались 14 заполненных бланков с индексом 41 (!) о проверке лиц на наличие компрометирующих материалов и судимости. На обороте их имелись штампы с отметками о результатах проверки. Но среди них не было проверок с красной полосой, что видно из протокола обыска от 22 января 2002 года и из показаний понятых.
        том 1 л.д. 8-13.


        Обратите внимание, эти требования с индексом 41 приобщены к материалам дела. Это требования на Задорожного Н.В., Глимакова А.С. и других (14 шт.). О них идет речь в показаниях свидетелей, когда они говорят о порядке регистрации требований с индексом 41 (Раскатова Н.С. и др.). Но эти требования не признаны документами, содержащими государственную тайну.

        том 7 л.д. 154-164 и др.


        4.14. Ссылаясь на протокол осмотра от 13-14 марта 2002 года, суд не учел следующих, исследовавшихся в суде обстоятельств:


        а) в ходе обыска не изымались требования с красной полосой. Изымались лишь требования с индексом № 41 о судимости лиц (посмотрите внимательно протокол обыска);


        б) изъятые у меня при обыске требования с индексом № 41 не опечатывались, не описывались в протоколе с указаниями их индивидуальных признаков, что сделано умышленно в целях дальнейшей подмены трех из требований с индексом № 41 на проверки о наличии судимостей (о наличии компрометирующих материалов) на 3-и другие — в связи с вызовом на допрос, то есть с красной полосой. По этой причине очевидно противоречие в описании в приговоре самих доказательств:


        — л. 7 абзац 1 приговора: "о проверке лиц на наличие компрометирующих материалов". Речь идет о всех 14 проверках с индексом № 41;


        — л. 7 абзац 2 приговора — другое доказательство: "Проверки проводились в связи с вызовом этих лиц на допрос". Речь идет о 3-х требованиях с красной полосой.

        Рассудите трезво:


        — всего изъято 14 требований;


        — прямо в протоколе обыска указано, что это требования (всего 14) о проверке лиц на наличие компрометирующих материалов (см. абзац 1 л. 7 приговора);

        — а в протоколе осмотра говорится о 3-х требованиях, но уже о проверке в связи с вызовом на допрос, то есть о других проверках (см. абзац 2 л. 7 приговора).

        Откуда появились эти 3-и требования с совершенно другими основаниями, чем указано в протоколе обыска? Тем более, это те требования, которые по показаниям ряда свидетелей были сданы в секретариат еще в 80-е годы прошлого столетия!

        Дополнительных требований (к тем 14) не обнаруживалось. Это не отрицает и сторона обвинения.


        Три требования с красной полосой на Калинина, Бутакова (Бутякова) и Львова могли быть взяты из архива ФСБ РФ и заменены в деле на 3-и требования о проверке на наличие компрометирующих материалов. В пользу этого аргумента говорит и тот факт, что свидетель Шебалин В.В. (агент УСБ ФСБ РФ) в суде заявил, что названные 3-и требования с красной полосой были у него на хранении.
        том 28 л.д. 78, 71.

        Судья Седов С.П. в приговоре так и не обосновал, почему возникли эти противоречия;

        в) допрошенный в суде свидетель Агафонов А.А. — понятой при обыске, пояснил, что в Главной военной прокуратуре, при осмотре изъятых у меня документов, он постоянно не присутствовал.


        Так, в ходе судебного заседания он уверенно заявил, что в момент осмотра изъятых у меня документов и других предметов он участвовал в просмотре видеокассеты с мультфильмами. Однако установлено, что у меня не изымались видеокассеты с мультфильмами. После этого Агафонов признался, что он участвовал во многих осмотрах по разным уголовным делам в ГВП, не всегда присутствовал вместе со следователем, поэтому всего не видел и не помнит. Все участники судебного процесса обратили внимание на указанное нарушение УПК РФ, но судья отказал в ходатайстве защиты исключить протокол осмотра из числа доказательств, не усмотрев в факте отсутствия понятого при осмотре существенных нарушений УПК РФ (!?).


        4.15. Суд не учел, что свидетели Жучков А.Г. (л. 7 приговора) и Раскатова Н.С. (тоже л. 7) также говорили о проверках с индексом 41 о наличии компрометирующих материалов с красной полосой по агентуре.
        том 28 л.д. 119, 121.


        4.16. Суд не учел показания заслуженного юриста России, полковника юстиции Жучкова А.Г., подписавшего проверку в отношении Калинина А.В., что сведения о вербовке Калинина как агента р а с ш и ф р о в а н ы, то есть несекретны еще с периода его службы в 1972-1974 годах.

        том 28 л.д. 123.


        Эти показания Жучкова А.Г. стороной обвинения не опровергнуты!

        Попытки суда опровергнуть показания бывшего высшего руководителя Следотдела КГБ СССР, непосредственно имевшего (в отличие от меня) отношение к проверке Калинина А.В. — Жучкова А.Г., что сведения о сотрудничестве передаются огласке с согласия этих агентов (л. 11 абзац 5 приговора) несостоятельны по следующим основаниям:


        а) не допрошен сам Калинин А.В., который не возражал по поводу огласки сведений. Как пояснил Жучков А.Г., по нерасшифрованным агентам на обороте требований не ставятся отметки с такими сведениями, какие имеются на требовании в отношении Калинина А.В., а, следовательно, сведения в отношении него расшифрованы и гостайны составлять не могут!


        Эти пояснения свидетеля Жучкова А.Г. подтверждены исследовавшимся в суде приказом Председателя КГБ СССР № 00145 от 04 июля 1983 года;

        б) статья 13 Закона РФ "О государственной тайне" указывает однозначно: "Срок засекречивания сведений, составляющих государственную тайну не должен превышать 30 лет. В исключительных случаях этот срок может быть продлен по заключению межведомственной комиссии по защите государственной тайны".

        Это совершенно четкое требование закона!


        Сведения были разглашены и ранее, так как они были расшифрованы до истечения 30-летнего срока по другим основаниям. Это подтверждается отсутствием продления срока секретности, отсутствием заключения межведомственной комиссии по защите государственной тайне;


        в) статья 12 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" и статья 19 Закона "О федеральной службе безопасности" — не являются специальными нормами по отношению к ст. 13 Закона РФ "О государственной тайне", как об этом ошибочно указано в приговоре (л. 11 абзац 5 приговор).

        Это равнозначно утверждению, что УПК РФ и УПИ РФ являются специальными нормами по отношению к УК РФ. Все перечисленные законы являются равнозначными и специализированными по сферам деятельности. Кроме того, как Федеральные законы могут быть специальной нормой просто к закону?

        4.17. Изложенный в абзаце 5 на л. 11 приговора вывод несостоятелен по следующим причинам:


        — по ст. 12 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности".

        Обратите внимание, в этой статье, как и вообще в Федеральном законе, не упоминается нигде об органах КГБ СССР как органах, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность!!


        В ст. 12 предусмотрены случаи разглашения сведений по агентуре (если они составляют гостайну) до истечения 30 лет!


        — по ст. 19 Федерального закона от 03 апреля 1995 года № 40-ФЗ "Об органах Федеральной службы безопасности в Российской Федерации", поскольку в нем предусмотрены случаи разглашения сведений, если они составляют гостайну до истечения 30-летнего срока. В противном случае возникли бы противоречия в законах РФ.


        В Федеральном законе № 40-ФЗ вообще не упоминается об агентуре КГБ СССР! В нем однозначно указано: "Сведения о лицах, оказывавших или оказывающих органам Федеральной службы безопасности содействие на конфиденциальной основе, составляют государственную тайну и могут быть переданы гласности лишь с письменного согласия этих лиц и в случаях, предусмотренных федеральными законами". То есть, идет прямая отсылка и на ст. 13 Закона РФ "О государственной тайне".


        Судом не учтено, что в законах РФ говорится лишь об агентуре ФСБ РФ и ничего не говорится об агентуре КГБ СССР!! Федеральные законы читаются судьей Седовым С.П. с искажением их смыла и буквы.


        По указанным выше причинам сведения, изложенные в требованиях № 41 на Калинина (а также на Львова Ф.Б. и Бутякова И.П., если они были агентами КГБ СССР) не могут составлять государственную тайну Российской Федерации.

        4.18. Суд не дал должную оценку следующим обстоятельствам:


        а) эксперты при даче заключения руководствовались основополагающим Законом "О государственной тайне". Это, несомненно, правильно.


        Однако умышленно не отражено следующее:


        — ст. 11 этого закона указывает, что засекречивание сведений производится на основании ведомственных перечней.


        Эксперты не отрицают, что на момент изготовления документов они не содержали государственную тайну! Они указывают, что сведения, содержащиеся в документах, стали составлять государственную тайну на момент проведения экспертизы (!), то есть на декабрь 2002 года (на момент вмененного разглашения секретность сведений не определялась).


        Чем они при этом руководствовались? — Перечнем сведений, подлежащих засекречиванию в органах ФСБ РФ, утвержденного приказом ФСБ РФ № 0136 от 1998 года.


        Таким образом, в соответствии со ст. 11 Закона РФ "О государственной тайне" и рядом нормативных актов 1995 года, делающих ссылки к конкретизированному Перечню сведений, подлежащих засекречиванию, эксперты в основу положили приказ ФСБ РФ № 0136 от 1998 года;


        — в ходе исследования в суде другого нормативного акта — приказа КГБ СССР № 0555 от 04 ноября 1987 года, утвердившего "Инструкцию по секретному делопроизводству в органах безопасности", установлено, что на основании главы "Определение степени секретности сведений, содержащихся в документах" данной Инструкции, все вменяемые мне в вину документы имели гриф "секретно", а значит, не составляли государственной тайны. Государственную тайну содержали лишь документы с грифами "совершенно секретно" и "особой важности" (л. 10 Инструкции).

        Указанная Инструкция действовала до 1999 года в полном объеме. Лишь 16 декабря 1999 года приказом ФСБ РФ № 665, в связи с утверждением нового Перечня сведений (приказ № 0136-98 г.) было подправлено, что Инструкция действует в части, не противоречащей другим нормативным актам (п. 1 приложения 1 к приказу № 665 от 16.12.1999 года, № 131 в разделе действующих приказов указан приказ КГБ СССР № 0555 от 04.07.1987 года).

        том 30 л.д. 27.


        б) я с 16 декабря 1995 года приказом ФСБ РФ № 0213 был отстранен от должности в связи с необоснованным служебным разбирательством, которое продолжалось вплоть до моего увольнения в апреле-мае 1997 года. В указанное время я не знакомился ни с какими секретными приказами.


        06 июля 1997 года, после отпуска и подписания обходных документов, я был исключен из списков ФСБ РФ.

        (см. том 2).


        Откуда в 1998 году я мог знать секретные приказы и Перечень сведений по ФСБ РФ, если я уже больше года не служил в этом ведомстве?

        (см. л. 11 абзац 3 и 4 приговора).


        4.19. Суд изложил сведения, не подтвержденные доказательствами в судебном заседании:


        а) в абзаце 3 на л. 11 приговора указано, что разглашенные якобы мною сведения на момент их разглашения (август 2001 года и февраль 2002 года) "уже составляли государственную тайну".


        Прошу обратить внимание, что по уголовному делу не проводились экспертные исследования, чтобы определить секретность документов на указанное в приговоре время разглашения!


        Эксперты из ФСБ РФ отвечали в заключениях лишь на 2-а вопроса:

        — составляли ли гостайну сведения на момент изготовления документов?

        — составляли ли гостайну сведения на момент проведения экспертизы документов?

        На момент разглашения степень секретности не определялась, поэтому судья Седов С.П. в абзаце 3 на л. 11 приговора изложил лишь свои предположения, не подтверждаемые исследовавшимися в суде доказательствами. При этом судья Седов С.П. вынес обвинительный приговор в нарушение ч. 4 ст. 14 и ч. 4 ст. 302 УПК РФ, основываясь на предположениях о секретности сведений на момент их разглашения;

        б) в абзаце 3 на л. 11 приговора прямо указано, что "Сведения, в разглашении которых обвиняется Трепашкин, отнесены экспертами к государственной тайне на основании нормативных актов 1995 и 1998 годов". Если внимательно посмотреть экспертизы, положенные в основу обвинения, то они построены на основании Перечня 1998 года, то есть когда я уже не служил, а до этого времени, в период моей службы в органах безопасности, все эти сведения не относились к государственной тайне.


        Указанный аргумент защиты подтвердился в ходе судебного заседания рядом доказательств и не отрицался судом — см. абзац 4 на л. 11 приговора.

        в) в абзаце 2 л. 11 приговора перечислены документы, якобы доказывающие правопреемство ФСБ РФ от КГБ СССР в части организации конфиденциального сотрудничества.

        Все документы исследовались в судебном заседании и ни в одном из них нет ни слова о подобном правопреемстве!


        Суд по той причине не указывает ни одного конкретного пункта, ни одной конкретной статьи перечисленных законов, потому что там нет этого правопреемства! На мой взгляд, это не просто введение в заблуждение путем описания ложных посылок, а судебное жульничество.


        Кроме того, речь по УК РФ идет о деловой репутации, а о правопреемстве в законах РФ ничего не указано и говорить об этом просто несуразно.

        4.20. Судья Седов С.П. в приговоре (абзац 3 л. 7) указал сведения, опровергаемые исследовавшимися в суде доказательствами. В частности, он пишет: "На требованиях отсутствуют сведения об их исходящей или входящей регистрации...". Это явная ложь. В этом легко убедиться: на требованиях, которые находятся в материалах дела в качестве вещественных доказательств (том 6 л.д. 101-103) имеются регистрационные номера:

        № 10/39 — 7721;

        № 10/39 — 7722.


        Эти номера стоят в нижнем правом углу на требованиях о проверке Бутакова (Бутякова) И.П. и Львова Ф.Б. от 28 и 29 июня 1989 года.

        Эти требования были сданы в секретариат, что подтверждается свидетелями об отсутствии за мной задолженности по документам, и что этих требований на момент обыска у меня быть не могло:

        том 28 л.д. 89 (Волков);
        том 28 л.д. 100, 103, 106 (Сафонов);
        том 28 л.д. 115 (Агибалов);
        том 28 л.д. 118-121 (Жучков);
        том 28 л.д. 139-140 (Андреев);
        том 28 л.д. 144 (Федоров);
        том 28 л.д. 166, 169 (Лежнина);
        том 28 л.д. 204 (Сальников);
        том 28 л.д. 214 (Цопов) и др.


        4.21. Суд не учел обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда. Так, в качестве доказательств моей вины суд привел отзыв о прохождении мною командировки во 2-м отделе Следотдела КГБ СССР с 10 ноября 1983 года по 01 февраля 1984 года (абзац 4 л. 7 приговора).


        При этом не опровергнуты следующие доказательства защиты:

        а) я физически не мог видеть проверку на Калинина А.В., так как она выписывалась 23 января 1984 года. Свидетели Сафонов К.Д., Жучков А.Г. (том 28 л.д. 102, 118-121) и др. показали в суде, что срочная проверка осуществлялась в течение 7-10 дней, не менее. Требование на Калинина А.В. с ответом на обороте поступило в Следотдел КГБ СССР (подразделение 10 КГБ СССР) не ранее 2-3 февраля 1984 года, то есть после окончания моей стажировки.


        Кроме того, в связи с подготовкой отчетов мы последнюю неделю стажировки не работали по делам и находились уже в аудиториях;


        б) свидетель Сафонов К.Д. показал в суде, что меня с требованиями на Калинина А.В. он не знакомил.

        том 28 л.д. 101.


        Требование он сдал в секретариат перед своим увольнением из органов КГБ СССР. Уволился он в июле 1984 года, то есть до моего прихода на службу в Следотдел КГБ СССР.

        том 28 л.д. 103.


        в) Калинин А.В. не проходил по делу Фомина и Рыжкова, при расследовании которого я якобы мог ознакомиться и забрать требование на Калинина А.В.

        том 10 л.д. 266;

        том 8 л.д. 102;

        том 17 л.д. 120 и др.


        Об этом мною было аргументировано указано в ходе судебного исследования, что было отражено и в прениях.

        том 34 л.д. 98-197 (лист 13 текста, где касательно

        ч. 1 ст. 283 УК РФ говорится).


        Этот аргумент защиты судом не опровергнут. (Я почему пишу "судом", так как сторона обвинения вообще молчала на этот счет, а функции обвинителя выполнял судья Седов С.П.). И наоборот, мои доводы подтверждаются рядом доказательств, уже имеющихся в деле и исследованных в суде, но оставленных в приговоре без оценки;


        г) если бы сторона обвинения или суд осмотрели бы уголовное дело в отношении Фомина, то увидели бы:


        — что Калинин А.В. по этому делу не проходил;


        — что я работал по делу Фомина под руководством фактического бригадира Гончарова В.Г. и следователя Георгицы М.Ф. Они готовили отзыв, а Сафонов К.Д. располагался в другом здании и лишь подписывал некоторые постановления по делу, в том числе отзыв на меня, хотя меня лично он даже не помнит;

        — что Гончаров В.Г. и Георгица М.Ф., как члены следственной бригады по делу Фомина, могли подтвердить, что Калинин А.В. по этому делу не проходил.

        В целом, "доказательство", приводимое судьей Седовым С.П. в абзаце 4 на л. 7 приговора, ничего не доказывает о моей возможной информированности по сведениям, отраженным в требовании на проверку Калинина А.В. Судья Седов С.П. на ложных предположениях построил это обвинение!


        В нарушение ч. 1 ст. 74 УПК РФ и п. 13 Постановления Верховного Суда РФ от 05 марта 2004 года № 1 "О применении судами норм УПК РФ" доказательство не раскрыто и не подтверждает ни одно из обстоятельств моей вины.

        4.22. Судом также не учтено:


        а) по многим сообщениям УРАФ ФСБ РФ, в том числе, приведенном в приговоре сообщении от 27 февраля 2004 года № 10/3-176, данных о принадлежности к агентуре Калинина А.В., Бутакова (Бутякова) И.П. и Львова Ф.Б.   н е     и м е е т с я!!!

        абзац 8 л. 7 приговора;

        том 1 л.д. 6, 134, 214;

        том 2 л.д. 222 и др.;

        том 29 л.д. 99;

        том 30 л.д. 56.


        Заметьте, никаких сведений о том, что Бутаков (Бутяков) И.П. или Львов Ф.Б. сотрудничали с КГБ СССР или ФСБ РФ не имеется вообще.


        Судом даже не установлено, о ком же идет речь: о Бутакове? или о Бутякове? О ком конкретно? Есть ли такое лицо в действительности?


        Суд не опроверг представленные мою доказательства: копии протоколов осмотров оперативных дел на Бутакова И.П. и Львова Ф.Б., где четко указано, что сведений об их сотрудничестве с КГБ СССР не имелось!


        б) как видно из письма УРАФ ФСБ РФ в КГБ СССР большая часть личных и рабочих дел были уничтожены еще в 1991 году!


        Они никому не передавались! Они не унаследовались ФСБ РФ, так как после уничтожения можно говорить лишь о правопреемстве на пепел! О каком правопреемстве может идти речь? О печном, где они сжигались! Ни ФСК РФ, ни ФСБ РФ они по правопреемству не передавались! Откуда эта юридическая дикость появилась в приговоре? Ведь судья Седов С.П. в приговоре пишет о правопреемстве того, что если и было, то уничтожено еще в 1991 году!

        К сожалению, суд кассационной инстанции, в нарушение ст. 46 Конституции РФ, не только не дал правовую оценку данному обстоятельству, а проигнорировал его рассмотрение. А ведь это обстоятельство имеет существенное значение по делу!


        4.23. Вызванный в суд свидетель — Вишневский Георгий Викторович, проживающий по адресу: (фрагмент удален мастером сайта)в судебном заседании показал, что:


        — в начале 70-х годов он проходил службу в Вишневецком ОО (особом отделе) КГБ при СМ СССР, в в/части 44131;


        — 21 июня 1972 года им был завербован срочнослужащий Калинин А.В. в связи с тем, что он рассматривался как кандидат на поступление в высшую школу КГБ при СМ СССР, куда можно было направлять в то время только тех лиц, с кем было установлено негласное сотрудничество;

        — Калинин А.В. не участвовал как агент в делах оперативного учета, в разработках. То есть он не оказывал никакой помощи на конфиденциальной основе;

        — в связи с не поступлением Калинина А.В. в ВКШ КГБ при СМ СССР он был исключен из агентурного аппарата.


        В 1974 году после демобилизации Калинина А.В. со срочной службы его личное дело было уничтожено.

        том 30 л.д. 65-66;

        том 34 л.д. 15.


        4.24. Прошу суд надзорной инстанции обратить внимание на следующие обстоятельства:

        а) в приговоре (абзац 2 л. 8) делается ссылка на свидетеля Вишневецкого Г.В.

        В требовании о проверке Калинина А.В. речь идет о вербовке некоего Калинина А.В. (такой в ходе следствия даже не установлен) Вишневецким особым отделом КГБ при СМ СССР в\ч 44131.

        том 34 л.д. 15.


        В судебном заседании допрашивался свидетель Вишневский Георгий Викторович.
        том 30 л.д. 65.


        Свидетель Вишневецкий Г.В., на показания которого ссылался судья Седов С.П., как это видно из протокола судебного заседания (т.т. 28-34) не допрашивался!

        С учетом изложенного и учитывая, что указанного свидетеля вызывали сотрудники УСБ ФСБ РФ (фактически руководившие ходом судебного процесса), возникают величайшие сомнения: вербовал ли в действительности свидетель Вишневский Г.В. того человека, который указан в требовании от 23 января 1984 года? Никаких доказательств этому не имеется!


        Указанные сомнения обосновываются 2-мя обстоятельствами:


        — не ясно, один ли и тот же человек указан в приговоре как свидетель Вишневецкий и назван в протоколе судебного заседания как свидетель Вишневский (том 30 л.д. 65). Вполне вероятно, что УСБ ФСБ РФ подготовили для суда лжесвидетеля с похожей фамилией;


        — в судебном заседании свидетель Вишневский Г.В. показал, что он заполнял требования на проверку лиц о принадлежности к агентуре, которые имели индекс 41 (том 30 л.д. 66). Однако установлено, что индекс 41 ставился на требованиях только Следственного отдела КГБ СССР. Это индекс (код) именно этого подразделения! Все другие подразделения имели другие индексы, тем более — особые отделы (ОО). Такую же оплошность допустил в своих показаниях и свидетель Шебалин В.В. (лжесвидетель). Эти факты свидетельствуют о подгонке доказательств, о подгонке показаний свидетелей, об их инструктаже при фальсификации доказательств обвинения некомпетентными сотрудниками ФСБ РФ;

        б) в приговоре (абзац 2 лист 8) указывается, что свидетель Вишневецкий Г.В. показал, что он завербовал гражданина, данные которого указаны в требовании от 23 января 1984 года, и работал с ним в течение 2-х лет, а после передал его на связь другому оперативному работнику.


        Во-первых, свидетель не давал показаний о передаче источника на связь другому работнику после 2-х лет работы с ним. Такие показания, но уже о Рабиновиче давал свидетель Шарапов Ф.Г. (т.е. перепутаны показания при проверке протокола судебного заседания представителем ФСБ РФ).

        Во-вторых, Калинин А.В., как показал свидетель Вишневский Г.В. (том 30 л.д. 65), являлся военнослужащим срочной службы. Сколько служат в армии по срочному набору? — 2 года. Калинин А.В. служил не более 2-х лет. Следовательно, по истечении 2-х лет работы он уволился со службы и никак не мог быть передан на связь другому сотруднику особого отдела, как ошибочно записал в приговоре судья Седов С.П. К указанному сроку следует добавить срок изучения Калинина А.В. в качестве кандидата на вербовку. Любой оперативный работник знает, что проверка идёт не один месяц.


        Кроме того, из отметок на требовании в отношении Калинина А.В. видно, что с момента вербовки до уничтожения материалов прошло менее 2 лет, а исключён Калинин А.В. из агентурного аппарата ещё ранее — как показал в суде Вишневский Г.В., сразу после "провала" экзаменов в ВКШ КГБ при СМ СССР.

        (Мастер сайта просит извинить за отсутствие в дальнейшем тексте шрифтовых выделений — курсива и прочего. Обещает доделать в ближайшие дни)

        Изложенное однозначно указывает на то, что судом в приговоре указаны сведения — предположения, не соответствующие действительности. И подтверждает факт фальсификации материалов уголовного дела и фабрикации доказательств моей вины.


        4.26. Суд не учёл, что Главная военная прокуратура обвинение в разглашении государственной тайны строила на одном — единственном доказательстве: противоречивом показании Шебалина В.В.


        И всё! Разглашение не подтверждается больше ни одним доказательством. А где же требуемая "совокупность" доказательств?


        Судья Седов С.П. в нарушение общепринятого принципа:


        "При равенстве голосов подсудимый оправдывается!", в угоду прокуратуре вынес обвинительный приговор на одном сомнительном показании бывшего полковника ФСБ РФ, уволенного по компрометирующим основаниям — Шебалина В.В., ставшего агентом УСБ ФСБ РФ.


        Судья Седов С.П. не учёл, что ряд доказательств свидетельствуют о том, что Шебалин В.В. оговорил меня по указанию ФСБ РФ и из-за личной неприязни (я рассказал в ходе следствия о его взятках в период службы в ФСБ РФ). Это подтверждается:

        а) показаниями свидетеля Цопова А.А., однокурсника Шебалина В.В. по учёбе в КГБ СССР, о том, что он (Шебалин В.В.) склонен к подлости и оговору.
        том 28 л.д. 218.


        б) показаниями свидетеля Пащенко И.Г., тоже однокурсника Шебалина В.В. по учёбе в ВКШ КГБ СССР, о том, что Шебалин В.В. мог оговорить меня:
        том 30 л.д. 48.


        в) показаниями свидетеля Харитонова В.П., тоже однокурсника Шебалина В.В. по учёбе в ВКШ КГБ СССР и его приятеля, о том, что Шебалин В.В. грозился "посадить" меня и мог в этих целях оговорить меня в силу злобности и мстительности его характера.

        том 29 л.д. 106-111.


        г) показаниями самого Шебалина В.В. от 04 октября 2002 года в Главной военной прокуратуре, где он, будучи предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, указал в ходе допроса, что никаких документов я ему не передавал и не показывал!

        том 20 л.д. 6.


        Судья Седов С.П. в приговоре не обосновал, почему он не принял во внимание следующие доказательства:


        * Показания свидетеля обвинения Цопова А.А. (лист 1 обвинительного заключения), бывшего следователя КГБ СССР и МБ РФ, бывшего сотрудника УСБ ГТК РФ, чьи показания ничем не опорочены.


        * Показания свидетеля обвинения Пащенко И.Г. (том 25 л.д. 84-85, том 30 л.д. 48), бывшего следователя — криминалиста Центрального аппарата КГБ СССР, должностного лица Организационно-инспекторского управления МБ РФ и руководителя УСБ ФСБ РФ (до 1998 г.), чьи показания ничем не опорочены! Пащенко И.Г. — полковник юстиции.


        * Показания свидетеля Харитонова В.П., бывшего следователя органов госбезопасности и др., чьи показания также ничем не опорочены!


        Судья Седов С.П. не обосновал в приговоре, почему он положил в основу не те показания Шебалина В.В., которые он давал на первых допросах, в частности, 04 сентября 2002 года (том 20 л.д. 1-7), а те, которые Шебалин В.В. стал давать после моей с ним ссоры, в том числе из-за того, что он не передал моё предупреждение о готовящейся террористической акции в Москве осенью 2002 года.

        Судья Седов С.П. не обосновал в приговоре, почему он проигнорировал показания перечисленных выше свидетелей Цопова А.А., Пащенко И.Г., Харитонова В.П.


        Суд не опроверг и не дал правовой оценки тому, что задолго до дачи показаний Шебалиным В.В. на него и Понькина А.В. оказывалось давление со стороны следователя ГВП и сотрудников УСБ ФСБ РФ, чтобы оговорить меня. Я писал на этот счёт жалобы, просил о вызове Понькина А.В. в суд, но мне в этом было отказано, несмотря на то, что Понькин А.В. — свидетель обвинения по списку, прилагаемому к обвинительному заключению.

        том 21 л.д. 208-212, 248, 271-272, 283 и др.;

        том 30 л.д. 89.


        Более подробно эти обстоятельства отражены в тезисах, касающихся анализа показаний Шебалина В.В.

        том 34 л.д. 98-197.


        Суд не учёл того, что показания Шебалина В.В. были противоречивы и менялись как в ходе предварительного следствия, так и в суде, т.е. многократно!!!

        В абзаце 2 л. 12 приговора судья Седов С.П. изложил данные, не подтвержденные исследовавшимися в суде доказательствами:


        — судья пишет: "По обстоятельствам дела Шебалин давал последовательные показания, как на предварительном следствии, так и в судебном заседании".


        И тут же отвергает сказанное: "То обстоятельство, что в суде он сначала заявил, что требования были переданы ему Трепашкиным на хранение, не могут служить основанием для признания показаний свидетеля ложными".

        Явно противоречивые и менявшиеся показания свидетеля Шебалина В.В. (том 20 л.д. 1-7, том 28 л.д. 78, 80 и др.) судья Седов С.П. называет последовательными!?? При чём, свидетель Шебалин В.В., объясняя (после оглашения его показаний, данных на следствии) противоречия в своих показаниях, заявил, что при первом же допросе в суде он запутался в своих показаниях по той причине, что употреблял "траву", чтобы погасить боли в спине.

        Судья Седов С.П., несмотря на мои ходатайства, не стал выяснять у Шебалина В.В., что за "траву" он принимал, если она так повлияла на его память! Суд необоснованно указал в приговоре, что Шебалин В.В. мог запутаться в своих показаниях по той причине, что "с момента, когда происходили исследуемые события, прошло около двух лет". Это элементарная подгонка доказательств.

        Во-первых: прибыв в суд, свидетель Шебалин В.В. был проинструктирован представителем ФСБ РФ Шелегом В.С., что нужно говорить. И начал чётко называть фамилии, имена лиц, указанных в требованиях, их адреса и даже псевдоним Калинина А.В. Нормальный человек этого и через неделю не вспомнит. Это свидетельствует о том, что Шебалину В.В. специально дали выучить то, что необходимо было произнести в суде.

        Шебалин В.В. так зубрил свои показания, что даже уверенно подтвердил сам факт получения от меня 3-х требований о проверке Львова, Бутакова (Бутякова) и Калинина. Свидетель изложил это чётко и уверенно 5 раз, но не так, как это было записано в его показаниях в ходе предварительного следствия. Замечу, что он отвечал чётко и без сбоев, в том числе на вопросы прокурора, представителя ФСБ РФ и судьи Седова С.П., что именно я передал ему на хранение требования о проверке Львова, Бутакова (Бутякова) и Калинина.


        Он не говорил, что не помнит, что сомневается! Он отвечал чётко и уверенно, но не о том, о чём написал судья в приговоре.


        А когда Шебалина В.В. изобличили, что такого быть не могло, что якобы требования найдены при обыске и что это противоречит его же показаниям, данным ранее на следствии, свидетель и вовсе растерялся и ничего не мог пояснить. Ему дали 3 дня на подготовку (корректировку) показаний, после чего появилась версия об употреблении "травы".


        Судья Седов С.П., спасая провалившегося лжесвидетеля, самым бесчестным образом изложил версию о давности событий.


        Во-вторых: версия суда о 2-х летней давности не выдерживает никакой критики. Обратите внимание на хронологию:


        — Шебалин В.В. показал в декабре 2002 года и в марте 2003 года, что якобы я ознакомил его с 3-мя требованиями в конце июня — начале августа 2001 г.


        Получается, что по истечении

        1 года и 4 месяцев,

        1 года и 7 месяцев

        он помнил фамилии, имена, псевдоним тех лиц, о которых якобы узнал

мельком! И даже адреса. Феномен разведки!?

 

        — на допросе в ГВП 04 сентября 2002 года, то есть через 1 год после событий, он не помнил ничего, хотя это было ранее по сравнению с декабрьскими показаниями 2002 года.


        Как такое может быть, когда человек через 1 год ничего не помнил, а через 1 год и 7 месяцев помнит все анкетные данные сразу 3-х лиц?


        — в суде Шебалина В.В. допрашивали в декабре 2003 года, т.е. по истечении 9 месяцев (а не 2-х лет, как пишет судья Седов С.П.) после последнего допроса в ГВП, где он всё якобы помнил!


        Изложенные обстоятельства доказывают явную фальсификацию приговора и искусственную подгонку доказательств судьёй Седовым С.П. путём изложения обстоятельств, не подтверждаемых исследованными в суде доказательствами.

        том 20 л.д. 6;
        том 28 л.д. 78 и др.;
        том 34 л.д. 98-197 (см. л.л. 29-44
        касательно ч. 1 ст. 283 УК РФ).


        4.27. Судом не учтено, что Шебалин В.В., как агент-провокатор УСБ ФСБ РФ, использовался в ряде уголовных дел, возбуждаемых по инициативе ФСБ РФ, а именно:

        а) по делу, связанному с готовящимся покушением на Исполнительного секретаря СНГ Березовского Б.А. и других. Там Шебалин В.В. выступил в числе главных разоблачителей бывшего Директора ФСБ РФ Ковалёва Н.Д., чтобы освободить место для Патрушева Н.П.

        том 4 л.д. 114-115.


        На пресс-конференции в ноябре 1998 года Шебалин В.В сидел с Литвиненко А.В. прямо в центре, одев на голову чёрную маску;


        б) клеветал Шебалин В.В. по делу Аминова В.М., советчика Волошина А.С. из Администрации Президента России, обвиняемого в покушении на взятку Директору ФСБ РФ Патрушеву Н.П. Уже в этом деле фигурировали агентурные сообщения Шебалина В.В., которые Аминов В.М. назвал "бредовыми" и которые не были приняты судом во внимание;


        в) не были приняты судом во внимание и показания Шебалина В.В. по делу Литвиненко А.В., куда он упрямо лез в качестве свидетеля по обстоятельствам, не имеющим отношения к делу. УСБ ФСБ РФ использовали Шебалина В.В. для массовости "доказательств обвинения" (каких почти не было) и для создания "криминального" фона.


        Шебалин В.В. проходил также по делам Симоняна, Оганесяна и других как агент — провокатор, давший ложную информацию; проходил по делу Гусака А.И. и других.


        Мне было отказано в запросе этих материалов, которые я намеревался использовать в качестве доказательств защиты, что Шебалин В.В. оговорил меня совместно с нечистоплотными сотрудниками УСБ ФСБ РФ.


        Если Главная военная прокуратура и военные суды верят так Шебалину В.В. и УСБ ФСБ РФ, то почему они не посадили по желанию Шебалина В.В. судей Московского гарнизонного военного суда Кравченко и Цибульского?

        Общеизвестен факт, что Шебалин В.В., не получив от Литвиненко А.В. вымогаемой суммы — 45.000 долларов США, стал из его друга лютым врагом. Когда Литвиненко А.В. оправдали по первому приговору, Шебалин В.В. написал заявление в УСБ ФСБ РФ (точнее, агентурное сообщение), что за это оправдание судья Кравченко получил 50.000 долларов США, а Цибульский — 200.000 долларов США, на которые купил 8-ми комнатную квартиру рядом со зданием МИДа. Это сообщение Шебалина В.В. было доложено руководству ФСБ РФ. А чуть позже, уже ссылаясь на "данные ФСБ РФ" (хотя это были именно его данные), Шебалин В.В. вещал корреспонденту "Московского комсомольца" А. Хинштейну, что Литвиненко А.В. оправдали за взятки.


        Изложенные факты служат доказательством того, что УСБ ФСБ РФ используют агента-провокатора Шебалина В.В. для фабрикации компромата и уголовных дел.

        Обратите внимание! Уголовное дело в отношении меня по ч. 1 ст. 283 УК РФ было возбуждено 28 января 2002 года, когда не было ни одного факта разглашения, в нарушение всех норм УПК РФ. Не надо быть юристом, чтобы знать: пока нет разглашения, нет и состава преступления. Было дело прекращено? — Нет. Оно длилось без какого-либо намёка на факт разглашения до 05 декабря 2002 года, то есть почти год (!) вообще без каких-либо правовых оснований. Почему до 05.12.2002 года оно расследовалось без каких-либо правовых оснований? — Потому что и Главная военная прокуратура и Московский гарнизонный военный суд, рассматривавший мою жалобу на незаконное ведение уголовного дела по ч. 1 ст. 283 УК РФ, з н а л и, что УСБ ФСБ РФ имеет агента-провокатора Шебалина В.В., готового выступить в качестве лжесвидетеля!


        4.28. Судья Седов С.П. не принял во внимание тот факт, что


        а) заявление и показания Шебалина В.В. появились 05 декабря 2002 года и 06 декабря 2002 года.

        том 20 л.д. 8-11 и 35-40.


        б) уголовное дело по названным им эпизодам, якобы имевшим место в конце июля — начале августа 2001 года и в феврале 2002 года (уже после возбуждения уголовного дела) н е    в о з б у ж д а л о с ь!


        Мне вменены в вину те 2-а эпизода, которые:


        — появились после незаконного возбуждения уголовного дела в целом;

        — а один эпизод, кроме того, якобы и совершен был после возбуждения уголовного дела.


        Мне не вменен ни один эпизод, который имел бы место быть на момент возбуждения уголовного дела! А вменены те сфабрикованные 2 эпизода, которые родились после возбуждения уголовного дела, и по которым уголовное дело не возбуждалось.

        том 1 л.д. 1-2;
        том 24 л.д. 11-17, 155-160, 163-172, 225-226
        (не приобщены мои возражения).


        в) так как я с января 2001 года являюсь адвокатом, то по эпизодам, появившимся после вступления в силу (с 01 июля 2002 года) нового УПК РФ, в соответствии с п. 10 ч. 1 ст. 448 УПК РФ нужно было возбуждать уголовное дело:


        — прокурором, а не следователем;


        — на основании заключения судьи районного суда (такого в деле не имеется).

        Главная военная прокуратура пыталась получить разрешение гарнизонного военного суда на привлечение меня, как адвоката и как гражданского лица, в качестве обвиняемого по ч. 1 ст. 283 УК РФ по тем эпизодам, которые появились уже в декабре 2002 года (после вступления в силу нового УПК РФ), но военный суд  о т к а з а л  в этом.

        том 24 л.д. 155-160, 225-226.


        г) в отношении меня, как адвоката и гражданского лица, по эпизодам, не связанным с моей службой (я уволился в 1997 году), появившимся в деле после вступления в силу нового УПК РФ и, в частности, главы 52, уголовное дело в порядке, предусмотренным п. 10 ч. 1 ст. 448 УПК РФ н е в о з б у ж д а л о с ь!


        д) следователем Главной военной прокуратуры Владимировым В.Ю. 24 марта 2003 года я, как адвокат и как гражданское лицо, был привлечен в качестве обвиняемого по ч. 1 ст. 283 УК РФ (по эпизодам, появившимся в деле в декабре 2002 года) в нарушение:


        — п. 10 ч. 1 ст. 448 УПК РФ;


        — п. 8 ч. 1 ст. 447 УПК РФ;


        — ч. 1 и ч. 5 ст. 450 УПК РФ (дело в порядке, установленном ст. 448 УПК РФ не возбуждалось).

        том 24 л.д. 245-251.


        е) судья Седов С.П., будучи лицом заинтересованным (в связи с чем я заявлял ему отвод), принял дело к рассмотрению и вынес обвинительный приговор в отсутствие заключения районного суда.


        4.29. Суд не учел, что сведения, изложенные в 3-х требованиях на Калинина А.В., Бутакова (Бутякова) И.П., Львова Ф.Б.:

        а) не передавались из КГБ СССР в ФСБ РФ либо иную подобную структуру;

        б) были уничтожены еще в период деятельности КГБ СССР;

        в) архивы с этими сведениями не передавались из КГБ СССР в ФСБ РФ;

        г) данных о сотрудничестве этих лиц с российскими спецслужбами не имеется!

        д) сотрудничество указанных 3-х лиц с органами КГБ СССР — предположение суда!

        е) подлинность штампов на требованиях — тоже предположение!

        Суд вынес приговор на одних предположениях! Этим была грубо нарушена ст. 49 Конституции РФ, ч. 4 ст. 7, ч.ч. 3 и 4 ст. 14, ч. 4 ст. 302 УПК РФ.

        4.30. Суд не учёл, что государственную тайну могут составлять лишь те сведения в области оперативно-розыскной деятельности, распространение которых может нанести ущерб безопасности Российской Федерации!
        (ст. 2 Закона РФ от 21 июля 1993 года № 5485-1 "О государственной тайне").
        Статья 8 этого же Закона РФ прямо указывает, что:

        "Порядок определения размеров ущерба, который может быть нанесён безопасности Российской федерации вследствие распространения сведений, составляющих государственную тайну, и правила отнесения сведений к той или иной степени секретности устанавливаются Правительством Российской федерации" (ч. 3 ст. 8).


        "Эксперты" из заинтересованного ведомства — ФСБ РФ проигнорировали и указанную статью Закона РФ и установленный Правительством России порядок определения размеров ущерба. Почему? — Допрошенный в суде эксперт Бутов С.В. (да и из текста заключения экспертов это тоже следует) показал, что никакого ущерба не установлено!

        том 29 л.д. 150.


        Суд не придал этому факту значения. Можно ли вести речь о преступлении, уголовно наказуемом деянии, если не имеется ущерба для безопасности Российской Федерации?


        Обратите внимание, что показал представитель потерпевшего — ФСБ РФ о возможном ущербе:


        "Коммерческие организации не смогут обращаться в ФСБ РФ с просьбой об охране их тайны..."


        Вот так указал в Московском окружном военном суде и в Военной коллегии Верховного Суда РФ о возможном ущербе от якобы моих действий по разглашению "государственной тайны" представитель ФСБ РФ, Шелег В.С.

        том 29 л.д. 78;

        том 34 л.д. 77 и др.


        Речь идёт о возможном препятствовании т.н. "крышеванию" и ни слова о возможном ущербе для безопасности государства!


        Где же суд, который должен восстановить законность?


        Я прошу высшую судебную инстанцию России учесть, что обвинение говорит:

        * О возможном ущербе для сотрудников ФСБ РФ, с которыми могут отказаться сотрудничать коммерческие структуры.

        том 29 л.д. 78;

        том 34 л.д. 77.


        * Об отсутствии реального ущерба:

        том 29 л.д. 150 (эксперт Бутов);
        том 29 л.д. 154 (Шелег В.С. от ФСБ РФ);
        том 29 л.д. 144 (эксперт Петров) и т.д.


        4.31. Суд не учёл, что экспертизы по степени секретности проведены с нарушениями УПК РФ и Федерального закона от 2001 года "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской федерации", положениями которого запрещается проводить экспертизу в том учреждении, руководитель которого является заинтересованным лицом.


        Главная военная прокуратура назначила экспертизу по определению степени секретности в ФСБ РФ, т.е. в том ведомстве, с которым:


        а) я судился с 1997 года. О том, что я выиграл процесс у Директора ФСБ РФ, много писалось в средствах массовой информации.


        На суде многие свидетели показали, что за судебную тяжбу с руководством ФСБ РФ, включая нынешнего Директора ФСБ РФ Патрушева Н.П., в отношении меня планировались различные силовые акции.

        том 29 л.д. 6;

        том 30 л.д. 9, 13, 47 и др.


        б) эксперт Петров В.А. был одновременно разработчиком по делу от УСБ ФСБ РФ и проводил оперативно-розыскные мероприятия в целях сбора доказательств обвинения (фальсифицированных).

        том 3 л.д. 37, 37-оборот, 38, 41, 43-44, 49.


        в) эксперт Бутов С.В., руководивший группой экспертов ФСБ РФ, из одного подразделения с представителем потерпевшего, т.е. стороны обвинения.

        том 30 л.д. 20;

        том 29 л.д. 153 и др.


        Руководитель экспертной группы и сторона обвинения — Шелег В.С. вместе служат! Поэтому и экспертизы такие фальсифицированные, не основанные на федеральных законах, без конкретики и т.д.

        Судья Седов С.П. отказал в вызове других экспертов, допросы которых могли показать фальсификацию заключений.

        том 30 л.д. 20-21, 52, 62, 183.


        Суд не придал значения фактам грубых нарушений ст. 198 УПК РФ. Меня ознакомили одновременно с Постановлениями о назначении экспертиз и с уже готовыми заключениями. Так как к моменту ознакомления с Постановлениями о назначении экспертиз были готовы заключения, то я не мог реально реализовать своё право, указанное в ч. 1 ст. 198 УПК РФ. Так как уже были готовы заключения (см. по датам), полученные в заинтересованном ведомстве и изготовленные явно заинтересованными лицами, то мне и защитникам было отказано в проведении экспертиз в независимом специализированном органе.

        том 7 л.д. 1-81;

        том 20 л.д. 12-23;

        том 24 л.д. 126;

        том 31 л.д. 197-204 и др.


        4.32. Суд, основывая обвинение на одном показании Шебалина В.В., не учёл, что в конце июля — начале августа 2001 года меня не было не только в Москве, но и в России и, следовательно, я не мог встречаться в указанное в обвинительном заключении время с Шебалиным В.В.! Судья Седов С.П. сам произвольно записал в приговоре другое время после того, как я предоставил доказательства своего алиби, нарушив ст. 252 УПК РФ, ухудшив моё положение, а также ст. 302 УПК РФ, построив обвинительный приговор на предположениях о времени происшедшего.


        V. Касательно эпизода якобы разглашения сведений, содержащихся в 4-х сводках ПТП и заготовке справки по ДОР "Братаны" в феврале 2002 года


        В приговоре от 19 мая 2004 года, касательно данного эпизода, выводы суда опровергаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, и суд не учел обстоятельств, которые могли бы существенно повлиять на выводы суда.

        5.1. В ходе судебного заседания неоднократно, в том числе по инициативе прокурора, исследовались материалы прокурорской проверки по факту публикации в газете "Комсомольская правда" статьи корреспондента В. Сокирко "Генштаб помогал дудаевской мафии во время войны в Чечне".


        В статье упоминались материалы, незаконно уничтоженные по указанию руководства УСБ ФСБ РФ, по ДОР "Братаны" (в частности, справка). Ксерокопия статьи прилагается.


        В связи с указанной публикацией от 13 мая 1997 года в ФСБ РФ была создана комиссия по проверке секретности сведений, переданных мною в СМИ, Государственную Думу Федерального собрания и Генеральную прокуратуру РФ. В числе проверяемых документов были материалы по ДОР "Братаны", в том числе от 27 февраля 1996 года.


        Тогда комиссия не усмотрела в справке сведений, содержащих государственную тайну. Из большого количества исследовавшихся документов лишь в 3-х сотрудники ФСБ РФ, ФСО РФ и ФАПСИ РФ (межведомственная комиссия) усмотрели государственную тайну, но в число этих документов не была включена справка по ДОР "Братаны". В ней эксперты не усмотрели государственной тайны!


        27 февраля 1998 года Главная военная прокуратура отказала ФСБ РФ в возбуждении против меня уголовного дела по ч. 1 ст. 283 УК РФ, так как никакого ущерба для Российской Федерации, для безопасности государства, не усматривалось.

        Копия постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 27 февраля 1998 года прилагается.


        Судья Седов С.П. не учел, что по справке от 27 февраля 1996 года неоднократно в 1996-1998 годах принимались решения об отсутствии в ней сведений, составляющих государственную тайну:


        — служебными разбирательствами 1995-1997 годов, где дважды исследовались материалы по ДОР "Братаны".


        Замечу, что поскольку материалы по ДОР "Братаны" по моему рапорту (я не соглашался с прекращением этого дела и требовал его реализации для привлечения убийц к уголовной ответственности) изучались в ходе служебного разбирательства, то сохранились в ФСБ РФ и не были уничтожены по истечении 5 лет.
        том 2 л.д.


        Эта же справка от 27 февраля 1996 года исследовалась в Московском гарнизонном военном суде в 1997-1998 годах. Ее я приводил в качестве доказательств незаконных распоряжений и сокрытия преступлений со стороны руководства УСБ ФСБ РФ.


        Однако судья Седов С.П. не захотел запросить и исследовать в судебном заседании 2-а указанных выше материала проверок, из которых стало бы сразу видно о надуманности и несостоятельности обвинения, связанного якобы с разглашением каких-либо сведений по ДОР "Братаны", так как вырисовалась бы другая картина: в этих материалах имелись данные об особо тяжких преступлениях, что скрывалось некоторыми руководителями ФСБ РФ.


        5.2. Статья 7 Закона РФ от 21 июля 1993 года № 5485-1 "О государственной тайне" категорически, без каких-либо исключений, з а п р е щ а е т (вплоть до уголовной ответственности) засекречивать следующие сведения:


        "...о фактах нарушения прав и свобод человека и гражданина;
        ...о фактах нарушения законности органами государственной власти и их должностными лицами!!!

        ...о состоянии преступности...".


        Эта статья Закона РФ неоднократно оглашалась мною в суде, однако судья Седов С.П. ее требования, требования Закона РФ, проигнорировал, попытавшись увязать с деятельностью преступников, внедрившихся в агентурный аппарат КГБ СССР.
        абзац 5 л. 12 приговора.


        В судебном заседании в результате детального исследования справки по результатам работы по делу оперативного розыска (ДОР) "Братаны", а также 4-х сводок прослушивания телефонных переговоров (ПТП) от июня-июля 1995 года у с т а н о в л е н о, что в них имеются сведения о фактах нарушения законности должностными лицами ФСБ РФ и об особо тяжких преступлениях! В частности, действующий в то время (на момент получения информации) сотрудник ФСБ РФ Сергеев и уволенный из того же подразделения бывший сотрудник ОПУ ФСБ РФ Афанасов:

        — непосредственно участвуют в убийстве люде, граждан России;

        том 25 л.д. 47;

        том 20 л.д. 31-34.


        — занимаются незаконным сопровождением контрабанды в г. Ярославль, получая за это взятки — по 4000 долларов США за один рейс;


        — занимаются преступным приобретением для сбыта наркотиков;

        — по заказам "гольяновской" преступной группировки проводят нелегальные (незаконные) оперативно-розыскные мероприятия за бизнесменами, получая вознаграждение из расчета 100 долларов США за 1 час наружного наблюдения;

        — помогают легализовать незаконно носимое оружие;


        — укрывают вещественные доказательства (оружие, из которого убивали людей), пользуясь удостоверениями сотрудников ФСБ РФ.

        том 25 л.д. 47;

        том 20 л.д. 28-34, 24-27.


        Я вел ДОР "Братаны", чтобы реализовать его путем поимки и пресечения преступной деятельности убийц, привлечения виновных лиц к уголовной ответственности.

        Руководители ФСБ РФ дали команду (устный приказ и письменные резолюции) уничтожить ДОР "Братаны" и не работать по делу. Чтобы увести от ответственности преступников и их руководителей из ФСБ РФ. О приказе уничтожить эти материалы видно из исследуемых документов:

        том 25 л.д.47;

        том 20 л.д.34;

        том 6 л.д.39 и др.


        5.3. Мне в вину Главная военная прокуратура и военный суд вменили разглашение сведений, содержащихся в 4-х сводках ПТП и справке по ДОР "Братаны" от 27 февраля 1996 года, в которых, по их мнению, раскрываются:

        п л а н ы,

        с о с т о я н и е,

        р е з у л ь т а т ы

        оперативно-розыскной деятельности ФСБ РФ, которые составляют государственную тайну, то есть разглашение которых может причинить ущерб безопасности Российской Федерации.

        см. абзац 5 л. 5 обвинительного заключения;

        том 26 л.д.140;

        том 34 л.д. 98-197 (см. л.д. 39-45, касающиеся ч. 1 ст. 283 УК РФ).


        Однако судом кассационной инстанции не учтено:


        а) в ходе судебного заседания в суде 1-й инстанции исследовались указанные 5 документов и никаких планов в них не было обнаружено!


        Об этом чётко видно и из содержания самих документов (том 25 л.д. 47) и из показаний участников процесса.


        В результате исследования установлено лишь одно планируемое действие — уничтожить ДОР!


        Общеизвестно, что ПЛАН — это заранее намеченная система мероприятий по решению конкретной задачи, предусматривающий определенный порядок, последовательность, сроки и их исполнителей. В исследуемых в суде документах, а также в экспертном заключении от 24 декабря 2002 года, никаких планов никто не усмотрел.

        том 20 л.д. 24-34, 12-23.


        Не назвали таковых и допрошенные в судебном заседании коллеги стороны обвинения "эксперты" из заинтересованного ведомства (ФСБ РФ) — Бутов и оперработник Петров.


        Надо иметь нечеловеческие мозги, чтобы увидеть планы настоящего времени в документах 1995-1996 (более 8-летней давности), которые ещё в феврале 1996 года приказали уничтожить как не представляющие оперативного интереса?! А указать, что разглашение этих планов может причинить ущерб безопасности Российской Федерации, как государству (?!) — это просто сумасшествие.

        Я как юрист не могу воспринять такие фантастические мошеннические выкрутасы всерьез, как и любой мыслящий человек;


        б) не обнаружены в исследуемых документах — 4-х сводках ПТП и справке, сведения, раскрывающие состояние и результаты оперативно-розыскной деятельности ФСБ РФ!


        Так, в судебном заседании я обратил внимание суда 1-й инстанции и Военной коллегии Верховного Суда РФ при исследовании справки по ДОР "Братаны" от 27 февраля 1996 года, что там Н Е Т сведений, раскрывающих планы, состояние и результаты оперативно-розыскной деятельности ФСБ РФ. И сторона обвинения (прокурор Пайгин Р.Ф. и представитель ФСБ РФ Шелег В.С.) не возражали.

        том 29 л.д. 45 абзац 9, л.д. 106.


        Совершенно очевидно, что материалами дела:

        * Постановлением о прекращении ДОР "Братаны",

        * Справкой по ДОР "Братаны" от 27 февраля 1996 года,

        * Актом об уничтожении,

        том 25 л.д. 47, 188;

        том 20 л.д. 24-34 и многими другими,

        подтверждается, что дело оперативного розыска "Братаны" подлежало уничтожению, как не представляющее оперативного интереса, по указанию руководства УСБ ФСБ РФ. Само по себе уничтожение исключает какое-либо планирование и какие-либо план