О ездовых котах и судьях-попугаях



«Шарик: Вот что ездовые собаки бывают я слышал,

а вот чтоб ездовые коты – это перебор. Печкин: А ездовые почтальоны вам встречались ? Отец дяди Фёдора: Ничего-ничего, у нас зимой

дороги такие – что уже ездовые академики

встречаются»

(Цитата из мультфильма)

Говорящие попугаи встречаются чуть чаще, чем ездовые коты. Лексикон говорящего попугая очень скуден и несравним с человеческим. Тем не менее, у меня всегда возникают ассоциации с лексиконом говорящих попугаев, когда слышу в судах выступления помощников прокуроров, которых нам, участникам уголовного процесса, очень и очень часто судьи, из-за удобства своей работы, представляют в качестве государственных обвинителей. Часть 5 статьи 37 УПК РФ четко указывает, какие прокурорские должности должны занимать государственные обвинители, которые выступают от имени государства (!). Об этом я писал в своей заметке «Студенты-недоучки в роли государственных обвинителей» http://www.vestnikcivitas.ru/pbls/173. Правда, некоторые юристы указывают, что государственными обвинителями могут быть и помощники прокуроров, ибо п.31 ст.5 УПК РФ позволяет их относить к должностным лицам прокуратуры. Надо отметить, что ст.5 УПК РФ дает лишь толкование понятий, применяемых в УПК РФ, а ст.37 УПК РФ разъясняет (прежде всего тем, кто не умеет читать законы), какие именно должностные лица наделены полномочиями по поддержанию обвинения в суде. И там нет такого положения, что помощники прокурора от имени государства могут поддерживать обвинение. Нет! Точно также, как нет указания на то, что помощник судьи может председательствовать в уголовном процессе, а помощник адвоката осуществлять защиту обвиняемого.

Однако вернусь к указанным выше ассоциациям. Возникают они в связи с тем, что помощники прокуроров во всех судах применяют набор фраз, который чуть более, чем у попугая Кеши, но менее чем у Эллочки-людоедки. На любое ходатайство защиты, на кассационные жалобы, которые иногда составляют до 30-ти листов и более, помощники прокуроров отвечают одной фразой: «Прошу в удовлетворении ходатайства отказать, так как приговор (соответственно постановление суда, следователя, протокол следственного действия) составлены в соответствии с УПК РФ. На кассационные жалобы у них формулировка: «Приговор является законным и обоснованным, в удовлетворении жалобы прошу отказать». Могут быть незначительные интерпретации. И все. Хотя ч.2 ст.14 УПК РФ четко требует, чтобы сторона обвинения опровергла доводы защиты, иначе они должны быть приняты судом. Как опровергла? - Со ссылкой на конкретные нормы закона и доказательства обвинения показать, что доводы защиты не состоятельны, а по сему не могут быть приняты во внимание судом при вынесении решения. К величайшему сожалению, могу констатировать, что почти во всех процессах по уголовным делам сторона обвинения, то есть это помощники прокуроров в качестве гособвинителей, не делают ссылок на конкретные нормы закона, когда просят отказать в удовлетворении ходатайств защиты. Приходится просить у суда: Выясните у помощника прокурора, где они нашли такое основание отказа в удовлетворении ходатайства? В какой норме закона? Мы (защита) обосновывавшем свои ходатайства со ссылкой на конкретный пункт, статью, название нормы законы. Если мы не правы, то скажите, что это не так. Опровергнете нормой закона, а не голословными фразами, одинаковыми по всем ходатайствам (выучили шаблон подобие фраз попугая). И никогда не услышали таких ссылок! Однако, суд в подавляющем большинстве случаев указывает, что «прокурор прав» (?). А как же ст.7 УПК РФ о законности и обоснованности решения суда, если этот отказ не построен на законе?

И вот тут следует перейти к следующей стадии деградации правосудия в России. Судьи следом за малоопытными или малограмотными помощниками прокурора тоже переходят на попугайский шаблон. Почему попугайский? - Прежде всего потому, что он не основан на законе и не укладывается в рамки обычной человеческой логики. Судьями при этом движет лишь животный инстинкт обвинительного уклона. Судьи начинают твердить одну и ту же фразу: «Нарушений УПК РФ не допущено», ничуть не опровергая при этом доводы защиты. Характерным примером может служить процесс по делу Вахонина Ильи и Герасимовича Влада в Пресненском районном суде гор.Москвы (судьи Шипиков А.И.). Защитой многократно заявлялись ходатайства о недопустимости ряда доказательств обвинения, в том числе судебно-медицинской экспертизы № 710-г эксперта Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения гор.Москвы (см. приложение). Эксперт Романова Л.В. провела фактически комиссионную экспертизу (привлекла еще 2-х экспертов, в том числе одного не работающего в Бюро СМЭ), однако подписи в заключении эти эксперты не поставили, сведений и их квалификации не имеется, согласований со следователем о привлечении этих двух экспертов к проведению экспертизы - не имеется, об ответственности за заведомо ложное заключения они не предупреждались... В общем множество нарушений. Следует заметить, что эксперт Романова Л.В. не по одному уголовному делу фигурировала в связи с фальсификацией заключений (http://xromix.narod.ru/mixinkassaziy2prig.html) и ее заключения признавались недопустимыми доказательствами. Однако, в процессе по уголовному делу в отношении Вахонина И.А. и Герасимовича В.В. председательствующий Шипиков А.И. на все ходатайства защиты о признании заключения эксперта Романовой Л.В., где приводились грубейшие нарушения УПК РФ и Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской федерации», упрямо твердил, что нарушений УПК РФ при назначении и проведении экспертизы не допущено. Я понимаю, почему Шипиков это повторяет без опровержения доводов защиты в соответствии со ст.7 УПК РФ. Эта экспертиза уже проведена в процессе по делу Вахонина А.А. (брата Вахонина И.А.) судьей Пресненского районного суда Васюченко. и признана ею допустимым доказательством. Вот и действует судья Шипиков А.И. из принципа ложной солидарности с судьей Васюченко, чтобы показать, мол, тот приговор (в отношении Вахонина А.А.) был законным и обоснованным.

В соответствии с ч.4 ст.7 УПК РФ судебные решения должны быть законными и обоснованными. Если председательствующий указывает, что доводы защиты о нарушении УПК РФ при проведении экспертизы не могут быть приняты судом, то он должен обосновать свое решение, разъяснив¸ в чем же несостоятельность доводов защиты, а не констатировать отказ одной фразой «Нарушений УПК РФ не имеется», закрыв при этом глаза на явные и существенные нарушения УПК РФ и Федеральных законов России.

Адвокат

М.И.Трепашкин

28 января 2012 года

Председательствующему по делу

федеральному судье

Пресненского районного суда г. Москвы

Шипикову А.И.

от адвоката МКА «Межрегион» Трепашкина

Михаила Ивановича, рег.№ 77/5012 в

реестре адвокатов гор.Москвы, адрес:

в защиту интересов подсудимого Вахонина Ильи Анатольевича

ХОДАТАЙСТВО

об исключении доказательств по делу

(повторное)

Город Москва « » декабря 2011 года

В соответствии с ч.1 ст. 75 УПК РФ, доказательства, полученные с нарушением требований уголовно-процессуального закона, являются недопустимыми. В свою очередь, недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использованы для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

В этой связи защита заявляет ходатайство об исключении из числа доказательств заключения судебно-медицинской экспертизы №710-г от 6 ноября 2007 года (том 7 л.д.192-205), в связи с нарушением положений ч.2 ст.195 УПК РФ и Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации".

Обоснование ходатайства:

1. Защита считает, что при проведении указанной экспертизы грубейшим образом были нарушены положения ч.2 ст.195 УПК РФ, гласящей:

«…2. Судебная экспертиза производится государственными судебными экспертами и иными экспертами из числа лиц, обладающих специальными знаниями».

Федеральный закон от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" разъясняет:

«…Статья 2. Задача государственной судебно-экспертной деятельности

Задачей государственной судебно-экспертной деятельности является оказание содействия судам, судьям, органам дознания, лицам, производящим дознание, следователям в установлении обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу, посредством разрешения вопросов, требующих специальных знаний в области науки, техники, искусства или ремесла.

Статья 8. Объективность, всесторонность и полнота исследований

Эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме.

Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных.

Статья 13. Профессиональные и квалификационные требования, предъявляемые к эксперту

Должность эксперта в государственных судебно-экспертных учреждениях может занимать гражданин Российской Федерации, имеющий высшее профессиональное образование и прошедший последующую подготовку по конкретной экспертной специальности в порядке, установленном нормативными правовыми актами соответствующих федеральных органов исполнительной власти. Должность эксперта в экспертных подразделениях федерального органа исполнительной власти в области внутренних дел может также занимать гражданин Российской Федерации, имеющий среднее специальное экспертное образование».

Следователь по особо важным делам первого отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по гор.Москве младший советник юстиции Сучкова В.В. назначила экспертизу по определению телесных повреждений у Волобуевой А.И., их характера, количества, локализации, степени тяжести вреда здоровью каждого телесного повреждения, определению механизма их образования и давность образования, а также других обстоятельств, которые имеют очень отдаленное отношение к акушерству и гинекологии эксперту отделения судебно-медицинской экспертизы половых состояний Бюро судебно-медицинской экспертизы Департамента здравоохранения Москвы Романовой Л.В., имеющей клиническую подготовку по акушерству и гинекологии. И никакую другую.

Таким образом, лицу со специальными познаниями по акушерству и гинекологии поставлены вопросы не относящиеся к ее специализации. В соответствии Федеральным законом от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" Романова Л.В. не может выступать экспертом по тем, вопросам, которые поставил перед ней следователь, ибо не имеет специальной экспертной подготовки по конкретной специальности травматолога. Вопросов же, касающихся именно акушерства и гинекологии, то есть по профилю эксперта Романовой Л.В. следователем не было поставлено.

С таким подходом, более обоснованно о механизме повреждений на лице и руках Волобуевой А.И. мог описать слесарь или прораб стройки, которые чаще сталкиваются с подобными явлениями травматизма.

Статья 16 («Обязанности эксперта») Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" гласит:

«Эксперт обязан:

принять к производству порученную ему руководителем соответствующего государственного судебно-экспертного учреждения судебную экспертизу;

провести полное исследование представленных ему объектов и материалов дела, дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам;

составить мотивированное письменное сообщение о невозможности дать заключение и направить данное сообщение в орган или лицу, которые назначили судебную экспертизу, если поставленные вопросы выходят за пределы специальных знаний эксперта, объекты исследований и материалы дела непригодны или недостаточны для проведения исследований и дачи заключения и эксперту отказано в их дополнении, современный уровень развития науки не позволяет ответить на поставленные вопросы;…»

Я лично встречался с начальником Бюро судебно-медицинских экспертиз Департамента здравоохранения гор.Москвы Жаровым В.В. и его заместителем по поводу необоснованности поручения производства экспертизы лицу, не имеющему специальной экспертной подготовки в сфере травматологии и нейрохирургии. Они ответили, что следователь при передаче материалов ввела в заблуждение, заявив, что вопросы касаются именно изнасилования, поэтому материалы и были переданы непрофильному эксперту - специалисту по акушерству и гинекологии.

Если я не прав, то прошу сторону обвинения в соответствии с ч.2 ст.14 УПК РФ, то есть в соответствии с уголовно-процессуальным законом, опровергнуть мои доводы.

Может прокурор и представители потерпевших опровергнуть тот факт, что Романова Л.В. является экспертом именно по акушерству и гинекологии, а не травматологии, хирургии либо неврологии? Нет, так как сама Романова Л.В. пишет, что у нее конкретная экспертная специальности «акушерство и гинекология».

Может прокурор опровергнуть статью 13 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", где говорится, что экспертом может быть лишь лицо, прошедшее подготовку по конкретной экспертной специальности, то есть что телесные повреждения и их тяжесть, включая случаи сотрясения головного мозга, должен исследовать именно травматолог-невролог, а не акушер- гинеколог?

По указанным причинам защита считает, что специалист в сфере акушерства и гинекологии Романова Л.В. дала не верные, не обоснованные научно и ложные выводы в заключении № 710-г от 6 ноября 2007 года в части нейрохирургии, о степени тяжести телесных повреждений Волобуевой А.И., отраженных в историях ее болезни.

Ложными, сфабрикованными умышленно либо по халатности являются следующие записи в экспертизе № 710-г:

- «По данным рентгенологического исследования в городской клинической больнице г.Жуковского у Волобуевой А.И. был обнаружен перелом 10 ребра слева без смещения отломков» (лист 3 заключения экспертизы № 710-г).

Как усматривается из записей медицинской карты № 214860 на имя Волобуевой Алисы Ильиничны, рентгенологического обследования Волобуевой А.И. в городской клинической больнице г.Жуковского не было. На мой запрос как адвоката по записи в медицинской карте и судьбе рентгеновских снимков заведующая рентгенологическим отделением пояснила, что:

а) Волобуева А.И. рентгенологическое обследование в ГКБ гор.Жуковского не проходила (!);

б) запись сделана рентгенологом Семиной Людмилой Сергеевной по снимкам, представленным кем-то в отделение из травматологии (вместе с цветными фотографиями побитой девушки и частей тела) без указания принадлежности этих фотоснимков конкретному лицу. Представившие фотоснимки лица пояснили, что рентгенографическое обследование проводили в больнице им.Боткина. На представленном снимке четко был виден перелом 10 ребра. Так как снимки были представлены вместе с историей болезни Волобуевой А.И., то в ее карту и записали результаты изучения снимков. Однако, фамилию Волобуевой А.И. записать не могли, ибо увязать снимки с конкретным лицом - Волобуевой А.И. было невозможно, требовалось дополнительное рентгенологическое обследование.

Если прокурор возражает против этого факта, то пусть опровергнет конкретными доказательствами. Однако очевидное опровергнуть невозможно.

Эксперт Романова Л.В. либо читать не умеет, либо умышленно записала ложь, о том, что в ГКБ гор.Жуковского проводилось рентгенологическое обследование Волобуевой А.И. и именно там якобы было обнаружено, что у нее сломано 10 ребро.

Можно ли документ с ложными св