Неконкретность обвинения должна влечь возвращение уголовного дела из суда прокурору в поряд



В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 220 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в обвинительном заключении следователь обязательно должен указать существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела.

Если какие-то из этих обстоятельств не указаны, то такое обвинение считается неконкретным и должно влечь возвращение уголовного дела прокурору в соответствии с ч.1 ст.237 УПК РФ.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации неоднократно разъяснял, что к основаниям возврата уголовного дела прокурору следует относить "неточность" и "неконкретность обвинения" (Постановления Пленума ВС РФ от 28.12.2006 N 64 (абз. 2 п. 25); от 09.12.2008 N 25 (абз. 2 п. 3).

В целом судебная практика в России придерживается указанной выше нормы закона.

Так, Московский городской суд в апелляционном постановлении от 1 сентября 2016 года по делу № 10-13855, оставляя решение суда первой инстанции о возвращении уголовного дела прокурору, указал:

«…В соответствии с ч.1 ст.237 УПК РФ судья по собственной инициативе имеет право возвратить уголовное дело прокурору для устранения препятствии его рассмотрения судом в случае, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления приговора или вынесения иного решения на основе данного обвинительного заключения.

Выводы суда о неконкретности предъявленного Степансу обвинения заслуживают внимания. Суд правильно пришел к выводу, что с целью защиты от предъявленного обвинения Степансу должно быть уточнено обвинение и указано, каким способом Степанс совершил преступление, конкретные действия Степанса при его совершении…».

Отмечу, что подобных решений в практике Мосгорсуда немало. По другим регионам России практика такая же.

Так, президиум Волгоградского областного суда в постановлении от 11 ноября 2015 года № 44у-112/2015 указал:

«..постановлением мирового судьи уголовное дело в отношении А., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.159.4 УК РФ, возвращено прокурору г. Волгограда по основаниям п. п. 1, 6 ч.1 ст. 237 УПК РФ. Мировой судья пришел к выводу, что допущенные при производстве предварительного следствия нарушения уголовно-процессуального закона, а также неконкретность обвинения, предъявленного А., исключают возможность постановления приговора или вынесения иного решения на основе составленного обвинительного заключения.

При этом мировой судья сослался на то, что …обвинительное заключение составлено с нарушением требований ч.1 ст.220 УПК РФ, поскольку предъявленное А. обвинение неконкретно, в нем отсутствует указание на то, с какого времени обвиняемый имел возможность использовать похищенные денежные средства по своему усмотрению, что необходимо для юридической оценки деяния, как оконченного преступления, …

…Согласно положениям, предусмотренным п. 1 ч. 4 ст. 47 УПК РФ, обвиняемый вправе знать, в чем он обвиняется. Согласно п. п. 4, 5 ч. 2 ст. 171 УПК РФ предъявленное обвинение должно содержать описание преступления с указанием времени, места его совершения, характера и размера вреда, причиненного преступлением, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с п. п. 1- 4 ч. 1 ст. 73 УПК РФ.

В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении следователь указывает существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела.

Как видно из предъявленного обвинения, в нем не указано с какого момента похищенные денежные средства поступили в незаконное владение непосредственно А., и когда у него возникла возможность их использовать по своему усмотрению как свои собственные.

При данных обстоятельствах мировой судья обоснованно признал, что отсутствие в обвинительном заключении сведений об обстоятельствах, подлежащих обязательному установлению при обвинении А. в совершении инкриминированного деяния и имеющих значение по делу, исключает возможность рассмотрения уголовного дела на основании подобного обвинительного заключения в судебном заседании, поскольку неконкретизированность предъявленного А. обвинения препятствует определению точных пределов судебного разбирательства применительно к требованиям ст. 252 УПК РФ, лишает суд возможности дать деянию юридическую оценку, как оконченному преступлению, исчислить сроки давности привлечения обвиняемого к уголовной ответственности, а также ущемляет гарантированное ему право знать, в чем он конкретно обвиняется (ст. 47 УПК РФ).

…Поскольку определение существа обвинения и указание в нем всех фактических данных, подлежащих обязательному доказыванию на стадии досудебного производства, относится к исключительной компетенции стороны обвинения, мировой судья правильно сделал вывод о наличии оснований для возвращения уголовного дела прокурору в связи с допущенными органами следствия нарушениями ст.ст.171, 220 УПК РФ, препятствующими его рассмотрению судом по существу.

…Причины, приведенные мировым судьей в обоснование необходимости возвращения уголовного дела прокурору, имеют существенное значение, и не могут быть устранены судебными инстанциями самостоятельно. При рассмотрении дела в соответствии с положениями ч. 1 ст. 252 УПК РФ, определяющей пределы судебного разбирательства, суд (мировой судья) не вправе выйти за рамки сформулированного в обвинительном заключении обвинения».

До уточнения законодательных дефиниций при разрешении вопросов, связанных с возвращением судьей уголовного дела со стадии предварительного слушания, необходимо руководствоваться не только уголовно-процессуальными нормами, но и постановлениями Конституционного Суда Российской Федерации.

К сожалению, в практике многих московских судов нередко можно столкнуться с фактами когда судьи стараются сами вместо следователя исправить ситуацию, выступая органом обвинения и выполняя функции предварительного следствия, что недопустимо. При этом, отказывая в ходатайствах защиты и обвиняемых о возвращении уголовного дела прокурору, они обосновывают свое решение необходимостью «поисследовать материалы дела» для проверки доводов ходатайств. Это приводит к затягиваю судебного разбирательства и разрешения дела по существу. Таких случаев только в своей практике я могу привести больше десятка только за последние 2-3 года. Ведь указанные нарушения видны сразу и не видеть их может либо человек с низким уровнем профессиональной подготовки либо ориентированный на заведомое нарушение закона.

В настоящее время в Коптевском районном суде города Москвы начинается рассмотрение уголовного дела в отношении Мурашкина С.А., где, на мой взгляд, есть очевидные основания для возвращения уголовного дела в Главную военную прокуратуру в целях устранения препятствий его рассмотрения из-за неконкретности обвинения и других нарушений положений ст.220 УПК РФ (см. ниже). Будем ожидать решения судьи по данному ходатайству.

Хотел бы увидеть в комментариях юристов-практиков, адвокатов, как часто в их практике суды принимали решения о возвращении материалов уголовного дела из-за неконкретности предъявленного обвинения.

Адвокат

М.И.Трепашкин

3 ноября 2017 года

В Коптевский районный суд города Москвы

председательствующей по делу

судье Петровой А.Г.

------------------------------------------------------

125130, г. Москва, ул.Космодемьянских Зои и

Александра, дом 31, корпус 2

от адвоката КА «Трепашкин и партнеры»

города Москвы Трепашкина Михаила

Ивановича, рег. № 77/5012 в реестре

адвокатов гор.Москвы, адрес

коллегии адвокатов: 119002, гор.Москва,

ул.Арбат, дом 35, офис 574, …

в защиту интересов обвиняемого

Мурашкина Сергея Анатольевича

ХОДАТАЙСТВО

о возвращении уголовного дела прокурору

(в порядке ч.1 ст.237 УПК РФ)

Город Москва « » ноября 2017 года

Прошу в соответствии с п.1 ч.1 ст.237 УПК РФ, п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 года № 1 "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации", Постановления Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 года № 18-П "По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан» возвратить уголовное дело прокурору в связи с наличием препятствий для его рассмотрения судом.

Основания ходатайства:

Статья 237 УПК РФ («Возвращение уголовного дела прокурору») гласит:

«1. Судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если:

1) обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлены с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления;…».

Я считаю, что обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ, что исключает вынесение судом приговора.

При составлении обвинительного заключения допущены следующие нарушения:

- нарушены положения п.п.3-4, 6 и 8 ч.1 ст.220 УПК РФ;

- нарушены положения ст.171 и п.3 ст.220 УПК РФ (неконкретность обвинения, в частности, по месту совершения преступления и по времени распоряжения деньгами);

- нарушено право Мурашкина С.А. на защиту на досудебной стадии уголовного судопроизводства;

- обвинительный акт содержит множество фальсификаций.

1) нарушены положения п.6 ч.1 ст.220 УК РФ, которая гласит:

«В обвинительном заключении следователь указывает:

...6) перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты, и краткое изложение их содержания;…»

Этого перечня доказательств защиты в обвинительном заключении нет.

Мурашкин С.А. не признает своей вины в предъявленных преступлениях по ч.4 ст.159 и ч.3 ст.30, ч.4 ст.159 УК РФ.

Его показания о своей невиновности - это доказательства защиты. Это явное нарушение защиты при составлении обвинительного заключения.

Следователь показания Мурашкина С.А. о своей невиновности в обвинительном заключении незаконно отнес к доказательствам его виновности.

И получается абсурд: вина Мурашкина С.А. в совершении преступления доказывается его показаниями о том, что он не виноват;

2) нарушены положения п.4 ч.1 ст.220 УК РФ, которая гласит:

«В обвинительном заключении следователь указывает:

«…4) формулировку предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающих ответственность за данное преступление;…».

В частности, следователь указал признак другой части ст.159 УК РФ, отсутствующий в диспозиции ч.4 ст.159 УК РФ, которая вменяется Мурашкину С.А. Необоснованно указано «с использованием своего служебного положения»;

3) нарушены положения п.8 ч.1 ст.220 УК РФ, которая гласит:

«В обвинительном заключении следователь указывает:

«…8) данные о потерпевшем, характере и размере вреда, причиненного ему преступлением;…».

В частности, следователь не указал в обвинительном заключении, какой конкретно вред (размер вреда) причинен каждому из следующих потерпевших:

- Министерству обороны Российской Федерации;

- ОАО «ПРП»;

- АО «Оборонстрой» (лист 103 обвинительного заключения).

Следователь просто скопировал из обвинения сумму 42.429.093 рубля 71 копейка, которые якобы были похищены Мурашкиным С.А. у ОАО «ПРП» и записал, что всем другим потерпевшим реально причинена такая же сумма ущерба, что в итоге составляет 127.287.281 рубль 13 копеек, подлежащих взысканию с Мурашкина С.А. Все трое потерпевших заявили гражданские иски на общую сумму именно 127.287.281 рубль 13 копеек (лист 95 обвинительного заключения).

Такая запись не соответствует закону и является формой вымогательства денежных средств в сумме 84.858.187 рублей 42 копейки со стороны следователя Багирова Т.С., представителя АО «Оборонстрой» Былиной В.А., представителя Минобороны России Стручковой Т.С. и иных лиц, которые Мурашкиным С.А. вовсе не похищались у организаций, от имени которых выступают указанные представители.

Кроме того, не учтены

реально выполненные работы в ОАО «ПРП» на сумму более 17 млн.рублей, а также то, что

при халатности следователя Багирова Т.С. «похищенные» деньги Минобороны России, которые вменяются Мурашкину С.А. в вину (более 31 млн.рублей перечисленные в декабре 2014 года на счет ООО «ТЦ Армейский») были получены Черпаковым С.И. и потрачены им на хозяйственные нужды его (не Мурашкина С.А.) предприятия - ООО «ТЦ Армейский», без какого-либо участия Мурашкина С.А.;

4) нарушены положения п.3 ч.1 ст.220 УК РФ, которая гласит:

«В обвинительном заключении следователь указывает:

«…3) существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела;…».

В частности, не указано, по каким причинам похищенные деньги вдруг оказались в ООО «ТЦ Армейский» и растрачены под контролем следователя Багирова Т.С., а вину за это возложили на Мурашкина С.А., записав, что именно он получил право ими распоряжаться. Мурашкин С.А. в это время сидел в камере СИЗО «Матросская тишина».

Мурашкин С.А. обвиняется органами предварительного расследования в том, что им лично как исполнителем преступления в период с июля 2009 года по 16 декабря 2014 года в городе Москве и в городе Новосибирске, с использованием своего служебного положения (в период с июля 2009 года по 18 ноября 2011 года) совершено мошенничество, то есть

хищение чужого имущества и

приобретение права на чужое имущество,

путем обмана и злоупотребления доверием, в особо крупном размере, на денежные средства ОАО «ПРП» в сумме 42.429.093 рубля 71 копейка, чем он нарушил имущественные интересы учредителя - Российской Федерации в лице

Минобороны России, а также