НАДЗОРНАЯ ЖАЛОБА


НАДЗОРНАЯ ЖАЛОБА

осужденного ТРЕПАШКИНА МИХАИЛА ИВАНОВИЧА

гор. Москва С О Д Е Р Ж А Н И Е надзорной жалобы от 14 мая 2005 года

Вступительная часть:.................................................. 3 — 4 1. Касательно нарушения прав на защиту, гарантированных ст. 220 УПК РФ................................................... 4 — 5 2. Касательно вменения деяний, квалифицированных частью 1 ст. 222 УК РФ...................................................... 5 — 23 2.1. Общие нарушения УПК РФ и УК РФ, которые были допущены судами 1 и 2 инстанций............................... 6 — 12 2.2. По эпизоду обнаружения по месту моего проживания 18 патронов............................................ 12 — 21 2.3. Касательно общественной опасности вменяемых мне по ч. 1 ст. 222 УК РФ деяний..................................... 22 — 23 3. Касательно грубого нарушения судом основополагающего принципа — презумпции невиновности................................ 23 — 29 4. Касательно эпизода якобы разглашения сведений, составляющих государственную тайну и содержащихся в 3-х требованиях от 23 января 1984 года, 28 и 29 июня 1989 года................................ 29 — 55 5. Касательно эпизода якобы разглашения сведений, содержащихся в 4-х сводках ПТП и заготовке справки по ДОР "Братаны" в феврале 2002 года....................................... 55 — 77 6. Касательно нарушения подследственности и подсудности........ 77 — 80 7. Касательно нарушений главы 52 УПК РФ и моих прав как адвоката.................................... 80 — 83 8. Касательно незаконности удерживания меня под стражей........ 83 — 91 9. Касательно незаконности оставления меня под стражей после приговора суда........................................... 91 — 93 10. Касательно нарушения моих прав из-за оставления под стражей после приговора суда............................................ 93 — 96 11. Касательно нарушения прав на предоставление доказательств защиты и иных прав обвиняемого (подсудимого)...... 96 — 97

В ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

* * * от ТРЕПАШКИНА Михаила Ивановича, адвоката Московской коллегии адвокатов "Межрегион", полковника запаса, ветерана и пенсионера ФСБ РФ, награжденного правительственными наградами, в том числе в 1995 году медалями "За отвагу" и "За отличие в воинской службе 1 степени", имеющего на иждивении 5 несовершен- нолетних детей, в том числе 4-х малолетних, незаконно осужденного по ч. 1 ст. 222 и ч. 1 ст. 283 УК РФ к 4 годам колонии-поселения и с 22 октября 2003 года незаконно содержащегося в тюрьме в ПКТ в учреждении ИЗ-50/2 УИН МЮ РФ по Московской области, камера № 122

Н А Д З О Р Н А Я Ж А Л О Б А

в соответствии со ст. 402-406 УПК РФ Город Волоколамск 18 ноября 2004 года

19 мая 2004 года судьей Московского окружного военного суда Седовым С.П. я был признан виновным в свершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 222 и ч. 1 ст. 283 УК РФ, и мне было назначено наказание в виде 4-х лет лишения свободы в колонии-поселении.

Я обжаловал приговор в кассационном порядке в установленный законом срок. 10 сентября 2004 года (через 3 месяца и 20 дней) Военная коллегия Верховного Суда РФ рассмотрела мои жалобы и 13 сентября 2004 года было оглашено кассационное определение № 1-0056/03, которым приговор от 19 мая 2004 года оставлен в силе без каких-либо изменений (судьи Шалякин А.С., Хомчик В.В. и Петроченков А.Я.).

Кассационная инстанция, в нарушение ст. 46 Конституции Российской Федерации, не рассмотрела доводы моей жалобы (прилагается) от 20 июня 2004 года и доводы других жалоб с юридической точки зрения. Я подробно описал очевидные доказательства моей невиновности, указал тома и листы дела, где они находятся. Кассационная инстанция их не опровергла! Судьи ушли от оценки этих очевидных фактов, породив массу юридических несуразиц.

Например: * Судья Седов С.П. в приговоре указал, что я по национальности русский, хотя из осмотра моего личного дела (т.2 л.д. З-141) и других официальных документов видно, что я — белорус. Суд кассационной инстанции оставил в силе это ошибочное положение приговора, т.е., что я — русский, поменяв, помимо моей воли, и закрепив в судебном порядке мою другую национальную принадлежность!!! Это явно незаконное решение, подлежащее отмене.

* У меня на иждивении 5 несовершеннолетних детей, что подтверждается массой документов. Суд указал в приговоре лишь 3-х детей. Остальных 2-х малолетних детей, видимо, судьи берут себе на иждивение?

* В приговоре указаны фамилии свидетелей, которых вообще не было ни в ходе предварительного следствия, ни в суде. В частности, в приговоре делается ссылка на показания свидетеля Вишневецкого. В протоколе судебного заседания есть лишь подобная фамилия свидетеля — Вишневский (том 30 л.д.65).

И таких юридических абсурдов десятки.

Приговор Московского окружного военного суда и кассационное определение Военной коллегии Верховного Суда РФ от 13 сентября 2004 года № 1-0056/03 являются незаконными, необоснованными и несправедливыми по следующим основаниям:

I. Касательно нарушения прав на защиту, гарантированных ст. 220 УПК РФ.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в своем Постановлении от 5 марта 2004 года № 1 "О применении судами норм УПК РФ" еще раз обратил внимание судов на их обязанность (!) при рассмотрении уголовных дел и вынесении решений соблюдать установленные главой 2 УПК РФ принципы уголовного судопроизводства, имеющих своим назначением защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения её прав и свобод. Об этом указано в первом же пункте Постановления.

Нарушение всех принципов УПК РФ началось уже с составления обвинительного заключения. Обратите внимание на этот важный юридический документ (копия прилагается).

Сколько составов преступления Главная военная прокуратура вменила мне в вину? — Три!

А доказательства приведены под каждый из составов преступлений? — Нет! Можно ли разобраться, какое из доказательств, к какому составу преступления относится и что конкретно они подтверждают? — Я думаю, что нет. По этой причине прокурор Пайгин Р.Ф. доказывал разглашение гостайны — обнаруженными в квартире патронами.

В обвинительном заключении не приведены доказательства не только под каждый эпизод, но даже под каждый состав преступления! Существо доказательств не раскрыто!

Кроме того, Пленум Верховного Суда Российской Федерации своим Постановлением от 5 марта 2004 года № 1 "О применении судами норм УПК РФ" в связи с массовостью нарушений ещё раз указал: "Обвинительное заключение в соответствии с пунктами 5 и 6 ч.1 ст.220 УПК РФ должно включать в себя перечень доказательств, на который ссылается сторона защиты".

Таким образом, обвинительное заключение должно включать перечень доказательств защиты! А где он? — Следователь Главной военной прокуратуры просто наплевал на требования УПК РФ и умышленно не включил в перечень доказательств доказательства защиты, которые я, в соответствии с п. 4 ч. 4 ст. 47 УПК РФ, предоставлял и приводил множество.

Очевидно нарушение ст. 220 УПК РФ!

И заметьте, как поступают "справедливые" судьи: бюрократически указывают, что эти доказательства защиты могут быть представлены в ходе судебного следствия, а потом хоронят все в протоколах судебного заседания и доказывай, что ты эти доказательства представлял.

По данному уголовному делу применялся еще один незаконный прием: при наличии явных противоречий в показаниях не проводились очные ставки. Почему? А потому, что в суде я уже не мог в силу процедуры допроса напомнить свидетелю обстоятельства, ибо это расценивается как "наводящие вопросы". Оба эти приема незаконно использованы по моему уголовному делу. Но я снова хотел бы обратить внимание на п.13 ранее упоминавшегося Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 года № 1, где разъясняется, что "перечень указанных доказательств (обвинения и защиты) должен быть приведен отдельно по каждому обвиняемому и по каждому эпизоду обвинения". При чем, эти доказательства должны устанавливать наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу.

В обвинительном заключении этого нет! И суд принял такое дело к производству и вынес обвинительный приговор! Явно было нарушено мое право на защиту и суд поощряет это, несмотря на разъяснения Верховного Суда РФ, которые в соответствии со ст.126 Конституции Российской Федерации являются обязательными для исполнения.

II. Касательно вменения деяний, квалифицированных ч. 1 ст. 222 УПК РФ.

По приговору мне вменяются 2 эпизода по указанной статье УК РФ:

— хранение в период прохождения службы в Управлении ФСНП РФ (с 19 января 1998 г. по 22 января 2002 г.) по месту жительства в кв. № 15 дома № 17 по ул. Затонная г. Москвы 18 патронов — из которых 14 шт. от пистолета Макарова, 2 шт. от пистолета Кольт, 1 шт. от автомата Калашникова, 1 шт. от спортивно-охотничьего малокалиберного оружия;

— приобретение, перевозка и ношение 1 патрона от пистолета ПМ 03 мая 1999 года в г. Брянске.

2.1. Общие нарушения УПК РФ и УК РФ, которые были допущены судами 1 и 2 инстанций:

* Выводы суда не подтверждаются доказательствами, исследовавшимися в судебном заседании (подробное обоснование будет изложено чуть позже по каждому из эпизодов в отдельности).

* Суды 1 и 2 инстанций не учли массу обстоятельств, которые существенно влияют на выводы суда в приговоре.

* Судья Седов С.П. при вынесении приговора вышел за пределы обвинения и судебного разбирательства в нарушение ч. 2 ст. 252 УПК РФ, ухудшив мое положение. * В нарушение ч.ч. 3 и 4 ст. 14 УПК РФ и ст. 49 Конституции РФ судья Седов С.П. построил обвинительный приговор на предположениях, а все сомнительные обстоятельства истолковал исключительно с обвинительным уклоном. Считаю необходимым коротко привести доказательства по этим 4-ем группам нарушений:

2.1.1. Нарушение ч.2 ст.352 УПК РФ.

Как усматривается из обвинительного заключения и постановления о предъявлении мне обвинения по ч. 1 ст. 222 УК РФ (том 24 л.д.245-251, том 26 л.д.135-161, л.6 обвинительного заключения), мне не вменялись в вину следующие деяния:

* приобретение 1 патрона в г. Брянске по адресу: пр. Ленина, д. 78-а, кв. 27. Этого нет в обвинении, а судья добавил это обвинение, ухудшив мое положение, * приобретение 1 патрона у гр-на Семиютина В.П. Лицо с такой фамилией вообще не фигурирует в обвинении, там упоминается гр-н Семеютин В.П.,

* перевозка 1 патрона на автомобиле в район Кургана Бессмертия г. Брянска, * перенос 1 патрона в лесистую местность.

Прошу обратить внимание, судья Седов С.П. признал меня виновным в совершении тех деяний, которых в обвинительном заключении нет! И подобного обвинения не оглашал государственный обвинитель!

В соответствии с российским уголовно-процессуальным законодательством эти деяния должны быть исключены из приговора (прекращены), так как они мне не вменялись в вину, а судья Седов С.П. изменил, увеличил обвинение в судебном заседании в сторону ухудшения моего положения, нарушив тем самым и право на защиту (я мог бы представить доказательства защиты, если бы эти конкретные деяния мне вменялись) и ст.252 УПК РФ.

2.1.2. Суд не учел обстоятельства, существенно влияющие на выводы суда. К таким важным обстоятельствам, касающимся ч. 1 ст. 222 УК РФ я отношу: — наличие актов амнистий после 3 мая 1999 года, в частности, в 1999 и 2000 гг.; — наличие у меня официального разрешения как у сотрудника право-охранительных органов на ношение и хранение не только табельного, но и иного оружия, боеприпасов и специальных средств;

— 1 патрон от пистолета ПМ я не приобретал у Семеютина В.П., если следовать понятию "приобретение", имеющегося в Законе РФ "Об оружии" от декабря 1996 года, в комментарии к Уголовному кодексу Российской Федерации. Я забрал у несовершеннолетнего Семеютина В.П. патрон и уничтожил его сразу же в целях безопасности.

Уточняю эти 3 обстоятельства:

а) после 3 мая 1999 года, то есть после тех деяний, которые описаны во втором эпизоде приговора, государством издавались 2 (два) акта амнистий — в 1999 и 2000 годах, которыми деяния, предусмотренные ч. 1 ст. 222 УК РФ, с учетом имевшихся у меня правительственных наград (медали "За отвагу", "За отличие в воинской службе 1 степени" и др.) — были амнистированы и на момент возбуждения уголовного дела (28 января 2002 года) они являлись не наказуемыми и не преступными, даже если признать их противоправными на момент совершения.

Статья 27 УПК РФ указывает, что уголовное преследование в отношении обвиняемого или подозреваемого прекращается вследствие акта амнистии (п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ). Однако это касается лишь тех случаев, если эти обстоятельства будут установлены в ходе предварительного следствия или судебного заседания, либо возникнут в указанный период времени.

Из материалов дела четко усматривается, что об актах амнистий было известно до возбуждения уголовного дела, в связи с чем следователь Владимиров В.Ю. должен был учесть это обстоятельство, как общеизвестное и проверяемое, до возбуждения уголовного дела, т.е. как обстоятельство, исключающее уголовную ответственность. В связи с изложенным, судья Седов С.П. обязан был прекратить уголовное преследование по эпизоду 1999 года (по ч. 1 ст. 222 УК РФ) на основании ч. 2 ст. 24 или п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ;

б) установлено, что в мае 1999 года я являлся сотрудником правоохранительных органов — начальником следственного отдела Управления ФСПН РФ по Московской области. Как сотрудник правоохранительных органов, я имел право изымать оружие и боеприпасы из незаконного оборота. И я имел право постоянного ношения при себе боевого оружия — носил пистолет ПМ серии КР № 1272 и 16 патронов к нему.

Судья Седов С.П. необоснованно указал в приговоре, что я не имел никаких правовых оснований забрать патрон у несовершеннолетнего гражданина "Семиютина В.П.". Это всего лишь обвинительное предположение судьи Седова С.П., поэтому он и не указал: какой именно закон я при этом нарушил или какой именно закон запрещал мне, сотруднику правоохранительных органов, уничтожить патрон, отобранный у маленьких детей несовершеннолетним Семеютиным В.П.? Более того, факт уничтожения патрона я даже зафиксировал на видеокассету, чтобы не возникало ко мне вопросов, что я приобрёл патрон для себя. О случившемся я доложил своему руководству. Если бы я не уничтожил патрон и кто-то из детей получил увечье, то я сел бы в тюрьму за халатность.

Судом не учтено, что в моём служебном удостоверении имелась запись, что мне разрешено ношение и хранение боевого оружия, боеприпасов и специальных средств.

том 1 л.д. 17

Судья Седов С.П. безосновательно указал в приговоре, что у меня было разрешение на "ношение табельного оружия и патронов к нему". Эта явно ошибочная формулировка судьи опровергается рядом доказательств, в том числе: * Записью в моём удостоверении, где речь идёт не только о табельном оружии, но и о разрешении на ношение и хранение боевого и служебного оружия, боеприпасов и специальных средств.

* Протоколом осмотра моего служебного удостоверения.

том 1 л.д. 17

Я по роду службы, как сотрудник правоохранительных органов, имел право изымать, носить, хранить оружие и боеприпасы, находившиеся в незаконном обращении. Проверять и уничтожать единичные патроны не запрещалось мне как сотруднику ФСНП РФ! Я не удивлён, почему граждане России опасаются сдавать в милицию оружие, обнаруженное на улице. Такие судьи, как Седов С.П., осудят за такие действия без какой-либо проверки. В его решении очевиден вывод: пусть лучше гибнут дети, но боеприпасы у них не забирать и не уничтожать!

Я в соответствии с законом, как сотрудник правоохранительных органов, обязан был забрать у Семеютина В.П. патрон, чтобы он снова не попал к маленьким детям и уничтожить его, либо сдать для уничтожения в милицию. Если бы я оставил патрон Семеютину В.П., которому на 3 мая 1999 года было 17 лет (том 29 л.д. 112), то я не исключаю, что патрон мог быть брошен для стрельбы в огонь, пуля могла ранить кого-то из детей и вот тогда меня вполне обоснованно привлекли бы к уголовной ответственности за невыполнение своих обязанностей, т.е. за халатность, что не забрал патрон и не уничтожил его;

в) я не приобретал 1 патрон у "Семиютина В.П.", как об этом записал судья Седов С.П. в приговоре. Данный вывод суда не соответствует действительности и фактическим обстоятельствам дела, ибо противоречит исследованным в судебном заседании доказательствам.

Общеизвестно, что федеральным законодательством (Уголовным кодексом и Законом "Об оружии") чётко установлено, что в России следует понимать под "незаконным приобретением":

продажа боеприпасов, дарение боеприпасов, обмен боеприпасов, передача их в уплату долга,

и даже присвоение найденных боеприпасов,

но в любом случае боеприпасами овладевает приобретатель, т.е. в итоге лицо вправе полностью распоряжаться приобретёнными боеприпасами как своей собственностью. Из исследованных в суде доказательств видно, что мне в собственность патроны Семеютин В.П. не передавал, патрон я не присваивал и им я не мог распоряжаться по своему усмотрению (и не собирался). Установлено, что Семеютин В.П. мне патрон

не продавал,

не дарил,

не отдавал в пользование,

не обменивал на что-либо,