ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА 2


ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО "ТРЕПАШКИН (TREPASHKIN) (N 2)

ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" <*>

(Жалоба N 14248/05)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(Страсбург, 16 декабря 2010 года)


--------------------------------

<*> Перевод с английского Г.А. Николаева и О.Л. Ветровой.

По делу "Трепашкин против Российской Федерации" (N 2) Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:

Христоса Розакиса, Председателя Палаты,

Анатолия Ковлера,

Элизабет Штейнер,

Дина Шпильманна,

Сверре-Эрика Йебенса,

Джорджио Малинверни,

Георга Николау, судей,

а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 25 ноября 2010 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

Процедура

1. Дело было инициировано жалобой N 14248/05, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее - Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Михаилом Ивановичем Трепашкиным (далее - заявитель) 13 марта 2005 г.

2. Интересы заявителя, которому была предоставлена юридическая помощь, представляла Е. Липцер, адвокат, практикующий в г. Москве. Власти Российской Федерации были первоначально представлены бывшими Уполномоченными Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека П.А. Лаптевым и В.В. Милинчук, а впоследствии Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.

3. Заявитель, в частности, утверждал, что условия его содержания под стражей и его перевозки в суд и из него с 1 декабря 2003 г. и 23 июля 2005 г. противоречили статье 3 Конвенции, что рассмотрение его жалобы на постановление о содержании под стражей от 1 декабря 2003 г. не было безотлагательным и что он не участвовал в заседании суда 10 февраля 2004 г. по вопросу его содержания под стражей вопреки требованиям пункта 4 статьи 5 Конвенции, а также, что он не имел достаточно времени и возможностей для подготовки его защиты и не мог встречаться со своими адвокатами в надлежащих условиях в нарушение пункта 1 и подпунктов "b" и "c" пункта 3 статьи 6 Конвенции. Кроме того, он жаловался на то, что власти Российской Федерации допустили вмешательство в его право на обращение в Европейский Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции.

4. Решением от 22 января 2009 г. Европейский Суд признал жалобу частично приемлемой.

5. Власти Российской Федерации подали дополнительные письменные объяснения по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента Суда), а заявитель воздержался от этого.

Факты

I. Обстоятельства дела

6. Факты дела, представленные сторонами, могут быть кратко изложены следующим образом.

7. Заявитель является бывшим сотрудником Федеральной службы безопасности Российской Федерации (ФСБ). В 1998 году он участвовал в широко освещавшейся пресс-конференции совместно с тремя другими сотрудниками ФСБ. Через некоторое время после пресс-конференции заявитель был уволен из ФСБ, но оставался в стране. В период с 1998 по 2002 год он служил в налоговой полиции, а позже стал практикующим юристом и членом адвокатской палаты.

A. Уголовное разбирательство дела против заявителя и его содержание под стражей

1. Уголовное дело N 1

8. В неустановленную дату Главная военная прокуратура возбудила проверку службы заявителя в ФСБ. Расследование касалось предполагаемого раскрытия заявителем определенной секретной информации.

9. 22 января 2002 г. сторона обвинения провела обыск в доме заявителя и обнаружила документы, предположительно содержавшие указанную информацию. Также были найдены различные боеприпасы к различным типам оружия, находившиеся в картонной коробке на полке над письменным столом заявителя. Заявитель утверждал, что боеприпасы ему не принадлежат и были подброшены агентом ФСБ, действовавшим под видом водопроводчика, непосредственно перед обыском.

10. Во время обыска обвинением также была изъята видеозапись, сделанная заявителем 3 мая 1999 г. в лесу под Брянском. На ней изображалась стрельба заявителя и его друга С. ради развлечения из служебного оружия заявителя. Заявитель объяснил, что для стрельбы использовались патроны, полученные от С.

11. 28 января 2002 г. сторона обвинения предъявила заявителю обвинение в раскрытии государственной тайны и злоупотреблении должностными полномочиями (уголовное дело N 1) и незаконном хранении огнестрельного оружия (боеприпасов, найденных у него в квартире, и патрона, использованного для стрельбы в лесу).

12. С 24 марта 2003 г. заявитель находился под подпиской о невыезде из г. Москвы без разрешения следователя, прокурора или суда. 18 апреля 2003 г. следствие было завершено и обвинение передало материалы дела заявителю и его адвокатам для ознакомления. Защите было разрешено знакомиться с материалами дела до 21 июня 2003 года. 24 июня 2003 г. дело было направлено в суд. Была назначена дата первого заседания.

2. Уголовное дело N 2 и задержание заявителя 22 октября 2003 г.

13. Находясь под следствием по делу N 1, заявитель продолжал профессиональную деятельность адвоката. Вечером 22 октября 2003 г. его машина была остановлена дорожной милицией. Машина была досмотрена, и на заднем сиденье был найден пистолет. 24 октября 2003 г. Дмитровский городской суд Московской области заключил заявителя под стражу на том основании, что он подозревался в совершении преступления, предусмотренного статьей 222 Уголовного кодекса Российской Федерации (незаконное хранение оружия и боеприпасов). Постановление о заключении под стражу было подтверждено 5 ноября 2003 г. Дмитровским городским судом и 13 ноября 2003 г. Московским областным судом. Впоследствии с заявителя были сняты обвинения по уголовному делу N 2 (дополнительные подробности см. в Постановлении Европейского Суда от 19 июля 2007 г. по делу "Трепашкин против Российской Федерации" (Trepashkin v. Russia) (N 1), жалоба N 36898/03 <*>).

--------------------------------

<*> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 3/2008.

3. Постановление о содержании под стражей от 1 декабря 2003 г.

14. В ноябре 2003 г. материалы по уголовному делу N 1 и обвинительное заключение были направлены в Московский окружной военный суд. Военный суд, сославшись на наличие секретной информации в деле, принял решение рассмотреть дело N 1 в закрытом судебном заседании.

15. 1 декабря 2003 г. Московский окружной военный суд провел предварительное слушание по делу заявителя N 1. Судья заслушал показания сторон и совершил некоторые процессуальные действия для предстоящего разбирательства дела. Большинство жалоб, поданных защитой, были отклонены, тем не менее заявителю было предоставлено дополнительное время для ознакомления с материалами дела. Учитывая, что материалы содержали секретную информацию, заявитель мог знакомиться с ними только в здании суда.

16. В том же судебном постановлении судья указал, что заявитель должен оставаться под стражей. Судья принял во внимание, что 22 октября 2003 г. заявитель был задержан милицией по подозрению в совершении другого преступления. Заявитель, таким образом, нарушил обязательство не покидать своего постоянного места жительства. Судья также установил, что в числе доказательств в материалах дела имелось приглашение посетить Соединенное Королевство, которое, по мнению суда, указывало на намерение заявителя покинуть Российскую Федерацию.

4. Обжалование постановления о содержании под стражей от 1 декабря 2003 г.

(a) Версия заявителя

17. 3 декабря 2003 г. заявитель подал жалобу на постановление о содержании под стражей. Он утверждал, что уголовные дела против него сфабрикованы властями, что отсутствуют данные о том, что он собирался скрыться от следствия, фальсифицировать доказательства или совершать преступления. Заявитель дополнительно жаловался, что обвинение и суд нарушили многочисленные нормы национального уголовно-процессуального законодательства, принимая решение о его задержании.

18. 19 декабря 2003 г. судья Дмитровского городского суда Московской области принял решение не продлевать содержание заявителя под стражей для целей разбирательства дела N 2. Тем не менее заявитель оставался в следственном изоляторе на основании постановления о содержании под стражей от 1 декабря 2003 г., принятого Московским окружным военным судом.

19. В неустановленную дату в декабре 2003 г. заявитель подал в Московский окружной военный суд ходатайство о своем освобождении. 22 декабря 2003 г. Военный суд подтвердил, что основания для его содержания под стражей, по которым было принято решение от 1 декабря 2003 г., по-прежнему существуют.

20. 10 февраля 2004 г. Верховный Суд рассмотрел жалобу заявителя и отклонил ее. Слушание проводилось в отсутствие заявителя. Суд кассационной инстанции признал, что имели место незначительные нарушения в постановлении о содержании под стражей от 1 декабря 2003 г. Несмотря на это, они не являются достаточными для удовлетворения ходатайства заявителя о его освобождении. Что касается существа дела, суд оставил в силе мотивировку суда первой инстанции.

(b) Версия властей Российской Федерации

21. Как указали власти Российской Федерации, первая жалоба, поданная заявителем (3 декабря 2003 г.), была адресована Верховному Суду Российской Федерации. 4 декабря 2003 г. жалоба была отправлена тюремной администрацией в Верховный Суд. 19 декабря 2003 г. заявитель представил дополнение к жалобе. Оно также было направлено в Верховный Суд Российской Федерации. Из Верховного Суда эти жалобы были направлены в Московский окружной военный суд.

22. Кроме того, 10 и 16 декабря 2003 г. адвокаты заявителя (Юлина и Глушенков) подали собственную жалобу на постановление о содержании под стражей от 1 декабря 2003 г. Эта жалоба была адресована в Московский окружной военный суд. Она была направлена в прокуратуру для подачи возражений. 23 декабря 2003 г. Московский окружной военный суд получил письменные возражения прокуратуры на жалобу, представленную адвокатами заявителя.

23. 23 декабря 2003 г. и 6 января 2004 г. первоначальная и дополнительная жалобы, представленные заявителем, поступили в Московский окружной военный суд. Военный суд направил их в прокуратуру для подачи возражений. 12 и 15 января 2004 г. прокуратура ответила в письменной форме на жалобу. На следующий день материалы по делу были направлены в Верховный Суд Российской Федерации.

24. 19 января 2004 г. жалоба на постановление о содержании под стражей от 1 декабря 2003 г. поступила в Верховный Суд Российской Федерации. Заседание состоялось 10 февраля 2004 г. Заявитель имел возможность участвовать в заседании посредством видеосвязи. Два адвоката заявителя (Глушенков и Горохов) присутствовали на заседании и давали объяснения. Как указано выше (см. § 20), Верховный Суд отклонил жалобу заявителя и постановил, что заявитель должен оставаться под стражей на период судебного разбирательства.

5. Контакты заявителя со своими адвокатами в следственном изоляторе и в здании суда

(a) Версия заявителя

25. Заявитель утверждал, что условия в комнатах для свиданий, где ему разрешалось общаться со своими адвокатами и знакомиться с материалами дела, были неприемлемыми. Он пояснил, что комната, где заключенные встречались со своими адвокатами, была разделена на шесть маленьких кабинок для двух человек, и заключенные были отгорожены от адвокатов решеткой. Это делало невозможным изучение документов, а также заключенным приходилось говорить достаточно громко, чтобы их слышали. В результате другие заключенные, а также надзиратель, ходивший вдоль ряда кабинок, могли слышать разговор заявителя и его адвоката. Через решетку было невозможно передать какие-либо документы, даже газеты с текстами нового законодательства. Заявитель не мог встретиться с обоими адвокатами одновременно, так как кабинка была рассчитана только на двух человек.

26. 18 марта 2004 г. заявитель написал письмо начальнику департамента исполнения наказаний Министерства внутренних дел. В этом письме заявитель отметил, что он не может встречаться со своим адвокатом без подслушивания со стороны тюремных надзирателей и остальных заключенных.

27. В те дни, когда заявителя доставляли в здание суда для ознакомления с материалами дела, он был настолько замерзшим и уставшим, что не мог читать материалы дела или готовиться к своей защите: его единственным желанием было согреться. Кроме того, в зале суда он был прикован наручниками к ножке стола или стула, и, таким образом, ему было тяжело читать материалы дела или делать записи. Такое положение также вызывало сильную боль в спине.

28. Во время судебного разбирательства заявитель просил суд уменьшить частоту судебных заседаний, которые проводились практически каждый день. Однако ему было отказано. При таких обстоятельствах, с учетом неудовлетворительных условий содержания под стражей и транспортировки в здание суда заявитель не мог надлежащим образом готовиться к слушаниям. Заявитель утверждает, что в материалах дела имеются поданные им возражения.

(b) Версия властей Российской Федерации

29. Власти Российской Федерации описали комнаты для свиданий следующим образом. В следственном изоляторе N ИЗ-77/1 имелось 50 комнат "для следственных мероприятий". Средний размер комнаты составлял 15 кв. м. Как утверждали власти Российской Федерации, во время содержания в следственном изоляторе N ИЗ-77/1 заявитель встречался со своими адвокатами 96 раз. Группа его защитников состояла из семи человек. Встречи продолжались в среднем два часа. Во время своих встреч заявитель и его адвокаты имели возможность обмениваться документами и рукописными записями. Каждая комната была оборудована столом, тремя стульями, вешалкой, кнопкой тревоги и смотровым окном. Комнаты для встреч никогда не использовались несколькими заключенными одновременно. Обвиняемого и его адвокатов не разделяла стеклянная перегородка или решетка. Власти Российской Федерации представили фотографии комнаты для встреч, которые соответствовали этому описанию. Во время встреч заявителя и его адвокатов тюремный персонал не мог их слышать, но мог обозревать комнату через смотровое окно.

30. Власти Российской Федерации отрицали, что заявитель в здании суда был прикован наручниками во время ознакомления с материалами дела. В зале суда во время заседаний заявитель сидел на расстоянии одного метра от своих адвокатов, и они могли общаться конфиденциально. Разбирательство дела началось 15 декабря 2003 года. 18 декабря 2003 г. суд разрешил заявителю конфиденциально консультироваться со своим адвокатом перед каждым заседанием, а также в перерывах в специальной комнате для встреч. Власти Российской Федерации, ссылаясь на протоколы судебных заседаний, настаивали на том, что во время разбирательства дела заявитель 46 раз встречался со своими адвокатами в специальной комнате в здании суда. 15 января 2004 г. заявитель подал ходатайство в суд о разрешении таких встреч непосредственно в зале судебных заседаний. Суд удовлетворил это ходатайство. 5 марта 2004 г. заявитель просил суд предоставить ему дополнительное время для разговора с адвокатами во время заседаний. 11 марта 2004 г. председательствующий судья разрешил заявителю общаться с адвокатами в перерывах.

6. Разбирательство дела N 1

31. Разбирательство дела N 1 было закрытым. Заявитель был представлен тремя адвокатами: Глушенковым, Гороховым и Юлиной.

32. Защита настаивала на том, что боеприпасы были подброшены агентами ФСБ. После нашумевшей пресс-конференции 1998 года высокопоставленные должностные лица ФСБ хотели свести с ним счеты. Заявитель просил суд приобщить к делу в качестве доказательства видеозапись пресс-конференции.

33. Заявитель также предположил, что боеприпасы, найденные у него в квартире, могли быть подброшены агентами ФСБ, которые посещали его непосредственно перед обыском, замаскировавшись под водопроводчиков. Защита просила суд вызывать этих "водопроводчиков".

34. Что касается предположительно "секретных" документов, обнаруженных обвинением среди его бумаг, заявитель не отрицал, что сохранил их. Тем не менее эти документы относились к периоду его работы в КГБ (предшественник ФСБ) с 1984 по 1987 год. По его утверждению, эти документы не были секретными.

35. Суд допросил Ш., который предположительно получал секретную информацию от заявителя. Суд также исследовал документы и остальные доказательства, найденные в квартире заявителя во время обыска 22 января 2002 г., документы, относящиеся к периоду его службы в КГБ и заключение экспертизы документов, предположительно раскрытых заявителем, в котором содержался вывод о том, что эти документы содержат секретную информацию. Суд также вызвал и допросил одного из участников пресс-конференции 1998 года Г., который отрицал наличие какого-либо плана по устранению заявителя. Суд также изучил видеозапись пресс-конференции 1998 года.

36. Суд затем исследовал перечень имущества, изъятого 22 января 2002 г., когда в квартире заявителя были найдены боеприпасы. Суд также допросил несколько свидетелей, которые посещали квартиру заявителя перед обыском. Все они не видели оружия в квартире заявителя, но они не заглядывали в картонную коробку, где были найдены боеприпасы. Суд вызвал и допросил трех человек, работающих в жилищно-эксплуатационной службе. Они подтвердили, что несколько раз в период с 2000 по 2002 год дежурные водопроводчики посещали квартиру заявителя.

37. Суд также допросил несколько родственников С. Они подтвердили событие 3 мая 1999 г., когда заявитель и С. стреляли ради развлечения в лесу под Брянском. Суд также изучил видеозапись, на которой С. изображен стреляющим из оружия заявителя.

7. Приговор суда по делу N 1

38. 19 мая 2004 г. Московский окружной военный суд вынес приговор по уголовному делу N 1. Заявитель был признан виновным по двум пунктам обвинения и приговорен к четырем годам лишения свободы в "колонии-поселении".

39. Во-первых, суд признал заявителя виновным в незаконном хранении различных боеприпасов, обнаруженных в его квартире во время обыска (статья 222 Уголовного кодекса). Суд также сослался на видеозапись, изъятую в квартире заявителя. Запись была сделана 3 мая 1999 г. в лесу под Брянском; на ней изображены заявитель и его друг С., которые для развлечения стреляют из служебного оружия заявителя. Суд установил, что патрон, использованный С., был получен от него заявителем незаконно.

40. Во-вторых, заявитель был признан виновным в раскрытии государственной тайны. Суд установил, что в 1980-е годы заявитель служил в секретной службе Советского Союза и имел доступ к определенным секретным документам. Он сохранил у себя дома некоторые материалы, содержащие информацию об информаторах КГБ. В июле и августе 2001 г. заявитель показал эти документы своему бывшему коллеге. В феврале 2002 г. заявитель передал этому же лицу (своему бывшему коллеге) четыре файла, содержащие информацию о следственных мероприятиях ФСБ в середине 1990-х годов. В соответствующий период бывший коллега заявителя не служил в ФСБ; таким образом, у него не было необходимого служебного разрешения на доступ к подобным документам. Суд квалифицировал документы, показанные и переданные бывшему коллеге, как "секретные". Таким образом, действия заявителя представляли собой "раскрытие государственной тайны".

41. Защита подала жалобу. В частности, утверждалось, что защита находилась в неравноправном положении по отношению к обвинению и что заявитель не обладал достаточным временем и возможностями для подготовки своей защиты.

42. 13 сентября 2004 г. Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации оставила в силе приговор суда от 19 мая 2004 г. Верховный Суд не усмотрел каких-либо существенных нарушений следствия и отклонил довод о том, что защита не обладала достаточным временем и возможностями во время разбирательства по делу. Верховный Суд отметил, что темп судебного разбирательства (от семи до десяти заседаний в месяц, каждое продолжительностью от трех до пяти часов) был адекватным и не лишал заявителя возможности встреч с адвокатами и подготовки защиты. Верховный Суд отметил, что заявитель не подавал жалоб на какие-либо нарушения конфиденциальности во время встреч с адвокатами.

B. Условия содержания под стражей и доставки в суд

1. Условия содержания в следственном изоляторе N ИЗ-77/1 г. Москвы - камера N 274

43. 1 декабря 2003 г. заявитель был помещен в следственный изолятор N ИЗ-77/1 г. Москвы по решению Московского окружного военного суда в связи с разбирательством по уголовному делу N 1.

(a) Версия заявителя

44. Заявитель был доставлен в следственный изолятор N ИЗ-77/1 очень поздно и провел ночь в камере размером 1,5 на 1,8 кв. м, в которой отсутствовали окна или вентиляция, где было грязно, накурено и много вшей. Только утром 2 декабря 2003 г. он получил сухие хлопья на завтрак.

45. Со 2 декабря 2003 г. заявитель находился в камере N 274 следственного изолятора N ИЗ-77/1. По словам заявителя, камера не проветривалась, хотя большинство содержавшихся в ней заключенных были заядлыми курильщиками. Более того, некоторые из его сокамерников являлись осужденными по уголовным делам. Камера была переполнена: там находилось 14 заключенных на восемь спальных мест. Вследствие этого заключенные должны были спать посменно. Заявитель был лишен возможности спать более двух часов в день, а в остальное время он был вынужден стоять, поскольку все кровати были заняты спящими сокамерниками, а мест для сидения в камере не было. Заявитель делил одно спальное место с четырьмя другими заключенными, включая одного больного псориазом; вследствие этого их общее спальное место было постоянно покрыто струпьями. Камера не была оборудована радиоточкой, и администрация изолятора не предоставляла газет. Хотя распорядок в изоляторе предполагал пользование душем раз в неделю, заявитель не имел возможности мыться почти четыре недели, несмотря на все его жалобы на это обстоятельство.

46. Заявитель приложил письменные показания Н., его сокамерника в следственном изоляторе N ИЗ-77/1, в которых тот подтвердил, что заявитель не имел индивидуального спального места в камере. Н. также свидетельствовал, что заявитель часто не имел возможности спать перед отправкой в суд утром и не получал адекватной медицинской помощи. Такие же показания дали сокамерники заявителя И., П. и Г.

47. Заявитель находился в этой камере до 30 декабря 2003 г.

(b) Версия властей Российской Федерации

48. Власти Российской Федерации утверждали, что с декабря 2003 г. по октябрь 2004 г. общая численность заключенных в следственном изоляторе N ИЗ-77/1 колебалась от 2461 (в октябре 2004 г.) до 3654 (в феврале 2004 г.) и в среднем составляла 3162 человека. Общая численность спальных мест в следственном изоляторе N ИЗ-77/1 составляла 2686. Только однажды (в феврале 2004 г.) количество спальных мест было меньше числа заключенных.

49. Власти Российской Федерации далее настаивали, что описание заявителем условий содержания в камере N 274 было неверным. Они настаивали, что камера имела комбинированную приточно-вытяжную вентиляцию. Туалет и водопроводный кран были отделены от жилого помещения; в камере были стол, несколько скамеек, тумбочки для личных принадлежностей заключенных, стенной шкаф для еды, зеркало, телевизор, холодильник, холодная и горячая вода. Камера имела общую площадь 12,27 кв. м, восемь спальных мест и вмещала 11 заключенных, включая заявителя.

2. Условия содержания под стражей после перевода заявителя в другую камеру в следственном изоляторе N ИЗ-77/1 (с 30 декабря 2003 г. по 8 октября 2004 г.)

(a) Версия заявителя

50. 24 декабря 2003 г. заявителя вызвал заместитель начальника следственного изолятора. Он узнал о жалобах заявителя в Европейский Суд относительно условий его содержания под стражей и пригрозил ему множеством дисциплинарных наказаний, в частности, помещением в карцер. Заявитель немедленно информировал о разговоре своего адвоката.

51. 30 декабря 2003 г. заявитель подписал заявление, в котором утверждал, что не имеет жалоб на условия содержания под стражей. Тогда он был переведен в камеру N 605 в корпусе N 6 следственного изолятора. Условия в этой камере были лучше, чем в предыдущей. В ней находились только пять человек, и горячий душ им полагался дважды в неделю. Тем не менее помещение не вентилировалось, а другие заключенные постоянно курили. Кроме того, здесь не было прогулочного дворика. Вместо улицы заключенных выводили для прогулок в душный бетонный отсек под крышей, размером 3,5 на 4,5 м. Прогулки в этом помещении в клубах бетонной пыли усугубили астму заявителя и множество других проблем с его здоровьем.

52. Адвокаты заявителя жаловались администрации изолятора. В результате заявителя осмотрел терапевт, который диагностировал астму и кардиологические проблемы и рекомендовал ношение очков. В то же время врач заключил, что состояние здоровья заявителя не ухудшилось во время содержания его в следственном изоляторе.

53. 5 января 2004 г. заявитель отозвал заявление от 30 декабря 2003 г. Он объяснил своему адвокату, что ему было предложено подписать его в обмен на перевод в другую камеру, где он будет иметь личное спальное место и доступ к горячему душу.

54. В неустановленную дату адвокат заявителя написал в Министерство юстиции жалобу на условия содержания под стражей его подзащитного.

55. В своем ответе от 29 января 2004 г. министерство подтвердило, что при поступлении в следственный изолятор N ИЗ-77/1 заявитель был помещен в маленькую камеру, поскольку в тот момент других более подходящих камер не было. Он провел там не более двух часов. С 1 часа ночи до 9 часов утра он проходил, кроме всего прочего, медицинский осмотр, снятие отпечатков пальцев, фотографирование и личный досмотр. В 9 часов утра он получил "сухой паек" и был доставлен в суд. После возвращения в следственный изолятор заявитель был помещен в камеру, рассчитанную на восемь человек, хотя в тот момент в ней содержались под стражей 12 человек.

56. Министерство пояснило, что в тот момент число заключенных в следственном изоляторе превышало его проектную вместимость на 75%. Камеры не были оборудованы сидячими местами из-за слишком малого размера.

57. Что касается времени доставки заявителя в суд, заключенных обычно будили в 5.30 и выводили из камер в 6 часов утра. Каждый день от 150 до 200 человек конвоировались из следственного изолятора в суды. Конвойные всегда уведомлялись о болезнях заключенных и других особых условиях.

58. Согласно ответу министерства время для свиданий с родственниками ограничивалось 40 минутами из-за недостатка подходящих комнат для свиданий; что касается встреч с адвокатом, заявитель на этот счет не имел никаких ограничений. Так, в декабре 2003 г. заявитель имел четыре встречи со своими адвокатами (3, 16, 15 и 20 декабря 2003 г.), которые в общей сложности продолжались девять часов. Заявитель не имел возможности принимать душ четыре недели, поскольку "санитарно-гигиеническая обработка" (мытье) заключенных проводилась в дни, когда заявитель находился в суде.

59. 19 мая 2004 г. Министерство внутренних дел уведомило заявителя, что его жалобы на задержки при перевозке заключенных в суд и обратно были признаны обоснованными по крайней мере частично. Заявителя заверили, что в дальнейшем все необходимые меры для улучшения этой ситуации будут приняты.

60. 22 июня 2004 г. заявитель жаловался администрации на условия в комнате для физических упражнений (в "комнате для прогулок"). 1 октября 2004 г. он повторил свою жалобу, подчеркнув, что страдает от астмы и не может нормально дышать в комнате для прогулок из-за клубов бетонной пыли и недостатка свежего воздуха. Он также жаловался, что пациенты тюремной больницы, страдающие от таких инфекционных болезней, как гепатит, асептический менингит, дизентерия, сифилис и СПИД, доставлялись для прогулки в ту же комнату. Часто у них были диарея и приступы тошноты в этой комнате, но никто за ними не убирал. В письмах он перечислил в целом семеро сокамерников, которые были готовы подтвердить точность его версии. Он не получил ответа на свои письма.

(b) Версия властей Российской Федерации

61. Власти Российской Федерации утверждали, что 30 декабря 2003 г. условия содержания под стражей заявителя улучшились после его перевода в камеру N 603. Эта камера незадолго до этого обновлялась; его перевод был вызван тем обстоятельством, что он являлся бывшим сотрудником правоохранительных органов и страдал от хронических заболеваний. Площадь каждой камеры составляла 18,13 кв. м, там имелось пять спальных мест на четверых заключенных. Согласно документам, предоставленным властями Российской Федерации, в следственном изоляторе N ИЗ-77/1 было невозможно содержать курящих заключенных отдельно от некурящих. Имелось одно окно размером 70 на 150 см, в котором была вентиляционная форточка, открывавшаяся изнутри камеры. Обе камеры (N 605 и 603) имели душевые кабины. Власти Российской Федерации далее настаивали, что, по крайней мере, раз в неделю заключенным предоставляли возможность принятия душа в течение 15 минут.

62. Каждый день заключенных выводили на часовую прогулку в прогулочный дворик обычно в дневное время. Крыло N 2 следственного изолятора имело 15 прогулочных двориков, общей площадью 426 кв. м. Высота стен в прогулочных двориках составляла 2,8 м.

63. Корпус N 6 в следственном изоляторе имел 12 прогулочных двориков, размером 17,28 кв. м каждый и общим размером 207,3 кв. м с высотой стен 3 м.

64. Власти Российской Федерации объяснили, что заключенных, содержавшихся в одной камере, выводили в соответствующий прогулочный дворик. Все прогулочные дворики имели скамейки и навесы от дождя. Верх прогулочных двориков был закрыт железной сеткой. Приказом министра юстиции от 9 октября 2003 г. (N 254) предписывалось, что каждый заключенный должен иметь от 2,5 до 3 м личного пространства в прогулочном дворике. Власти Российской Федерации предоставили ксерокопии фотографий некоторых прогулочных двориков.

65. Власти Российской Федерации приложили письмо, подписанное начальником следственного изолятора от 26 февраля 2009 г., в котором указывалось, что в дни судебных заседаний заявителю была положена дневная прогулка в соответствии с распорядком в течение светлого времени суток.

66. Власти Российской Федерации далее перечислили меры, предпринятые национальными властями для улучшения условий содержания под стражей в российских следственных изоляторах. Они описали условия в комнатах для свиданий, где заключенные могли знакомиться с материалами своих дел, вести переговоры с адвокатами и так далее. Каждому заключенному предоставляли возможность частного свидания в течение по крайней мере 40 минут ежедневно.

3. Условия содержания под стражей в следственном изоляторе N ИЗ 50/2 г. Волоколамска и следственном изоляторе г. Дмитрова (с 8 октября 2004 г. по 7 июня 2005 г.)

67. 6 сентября 2004 г. судья Дмитровского городского суда Московской области принял решение перевести заявителя из следственного изолятора в Москве в следственный изолятор в Волоколамске (N ИЗ 50/2) с целью обеспечения его участия в судебных заседаниях в Дмитровском городском суде в связи с рассмотрением дела N 2. Заявитель обжаловал это решение, но безрезультатно: 7 декабря 2004 г. оно было оставлено без изменения Московским областным судом.

(a) Версия заявителя

68. 8 октября 2004 г. заявитель был переведен в следственный изолятор N ИЗ 50/2 в Волоколамске. Он был осмотрен врачебной комиссией, поставившей ему диагноз "бронхиальная астма и хронический бронхит".

69. Заявитель утверждал, что вначале он был помещен в камеру N 66, размером 15 кв. м, вместе с восемью другими заключенными; некоторые из них были заядлыми курильщиками. У него не было личного спального места, стол был очень маленьким, и у заключенных не было туалетной бумаги. Бак с питьевой водой был неисправен. 12 октября 2004 г. заявитель жаловался на условия его содержания под стражей администрации следственного изолятора. В результате он был переведен в камеру N 123, где условия содержания под стражей были несколько лучше.

70. В течение последующих месяцев заявитель содержался в различных камерах, которые постоянно были переполнены и кишели вшами и клопами. В декабре 2004 г. он содержался в камере размером 12 кв. м вместе с семью заключенными. Его физическая активность ограничивалась прогулкой в течение часа во внутреннем дворе следственного изолятора под охраной надзирателей с ротвейлерами.

71. Заявитель приложил письменные показания своих сокамерников, которые подтвердили, что он содержался в камерах N 66, 101 и 123 в следственном изоляторе в Волоколамске в ноябре 2003 г. (сразу после его задержания) и с 8 до 27 октября 2004 г. (после соответствующего перевода из следственного изолятора ИЗ-77/1 в Москве). Все они подтвердили, что камеры кишели вшами и клопами и что администрация следственного изолятора ничего не предпринимала в этой связи. Они также настаивали, что камеры были переполнены: так, в камере N 66 заявитель не имел личного спального места, и что в камере были только три или четыре сидячих места на 9 или 11 человек. Хотя заявитель был болен, он не получал необходимых лекарств и не осматривался врачом. Их оценка была подтверждена четырьмя другими заключенными, содержавшимися под стражей вместе с заявителем в то же время.

72. В нескольких случаях, с ноября 2004 г. по 29 апреля 2005 г., заявитель переводился в Дмитровский изолятор с целью обеспечить его участие в заседаниях Дмитровского городского суда. Условия содержания под стражей в Дмитровском изоляторе были даже хуже, чем в следственном изоляторе Волоколамска. Например, там отсутствовали возможности физической активности, камеры были постоянно переполненными и плохо проветривались, не было умывальников и сидений, а освещение было тусклым. Каждый раз, когда заявителя доставляли в следственный изолятор, он должен был перевозить с собой свои личные вещи и документы и ехать в зловонном, темном и неотапливаемом отсеке тюремного фургона. Однажды заявитель был помещен в камеру с рецидивистами и "обычными" преступниками. Он не получал достаточной медицинской помощи, и его состояние здоровья ухудшилось.

73. 7 июня 2005 г. заявитель был доставлен из следственного изолятора в Волоколамске в следственный изолятор в Москве (N ИЗ 77/7). 23 июля 2005 г. заявитель был доставлен в "колонию-поселение" в Нижнем Тагиле для отбытия наказания, назначенного приговором от 19 мая 2004 г.

(b) Версия властей Российской Федерации

74. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель содержался в камере N 66 только один раз, в день прибытия в следственный изолятор N ИЗ 50/2 (8 октября 2004 г.). Власти Российской Федерации настаивали, что камера N 66 была оборудована баком с питьевой кипяченой водой. Кроме того, вода из-под крана также была питьевой. Камера размером 12,6 кв. м имела девять спальных мест.

75. По данным властей Российской Федерации, следственный изолятор N ИЗ 50/2 имел около 875 спальных мест (точное количество несколько отличалось в 2004 - 2005 годах.). Число заключенных не превышало количества спальных мест, за исключением трех дней в январе 2005 г.

76. В последующие месяцы заявитель содержался в камерах N 101 (18,91 кв. м, восемь спальных мест), 122 (12,22 кв. м, шесть спальных мест), 123 (21,62 кв. м, 15 спальных мест), а затем снова в камере N 101 (в апреле 2005 г. номер этой камеры изменился на 321). Количество спальных мест в этих камерах было сокращено в 2006 году.

77. Власти Российской Федерации приложили официальные документы о численности лиц, содержавшихся в каждой камере вместе с заявителем. Согласно им число заключенных всегда соответствовало или было меньше количества спальных мест. Заявитель провел большую часть времени в камерах N 122 (с 12 октября 2004 г. по 31 января 2005 г.) и 101 (или 321, с 4 февраля 2005 до 7 июня 2005 г.). В течение рассматриваемого периода заявитель содержался в камере N 122 вместе с пятью другими заключенными 45 дней и с четырьмя заключенными 20 дней. В течение остального времени заявитель находился в камерах с тремя сокамерниками или меньшим числом лиц. Что касается камеры N 101, заявитель содержался там один день вместе с семью заключенными, 14 дней с шестью заключенными, один день с пятью заключенными, 10 дней с четырьмя заключенными и оставшееся время с тремя или меньшим числом заключенных. С 4 марта 2005 г. число сокамерников заявителя в камере N 101 (321) не превышало четырех.

78. Заключенные в следственном изоляторе принимали душ раз в неделю в течение 15 минут. В следственном изоляторе имелось 12 душевых кабин для заключенных.

79. Что касается дневных прогулок, власти Российской Федерации приложили описание прогулочных дворов. Кроме того, они приложили два письма начальника следственного изолятора. В первом письме он информировал Европейский Суд, что лица, содержавшиеся в одной камере, выводились на прогулку совместно. Следовательно, число людей, находящихся в одном прогулочном дворе всегда соответствовало числу лиц, содержавшихся в камере. Во втором письме начальник следственного изолятора удостоверял, что заключенные, конвоировавшиеся в суды или другие места, имели возможность для прогулки по утрам до перевозки.

80. По утверждению властей Российской Федерации, заявитель 13 раз перевозился в Дмитровский изолятор, чтобы принять участие в судебных слушаниях в Дмитровском городском суде (уголовное дело N 2), и обратно в следственный изолятор N ИЗ 50/2. В целом он провел 82 дня в Дмитровском изоляторе. Пребывание там длилось от 4 до 15 дней, в последний раз с 25 по 29 апреля 2005 г.

81. Дмитровский изолятор был построен в 1983 году. Он расположен в полуподвальных помещениях здания УВД г. Дмитрова. Власти Российской Федерации признали, что в тот момент в следственном изоляторе не было прогулочных дворов, которые тогда только строились. Заявитель содержался в одиночной камере размером 6,6 кв. м. Власти Российской Федерации предоставили фотографии той камеры (камера N 7). Камера была "оборудована форточкой" размером 88 на 65 см. Кроватью служила деревянная доска, находившаяся на расстоянии 50 см от пола. В камере также находился туалет, представлявший собой комбинированную "систему водопровода и канализации". Туалет был отделен от остальной части камеры перегородкой. Отопление в камере было централизованным. Камера освещалась 150-ваттной галогеновой лампочкой, расположенной над входом в камеру. В камере также имелась холодная вода; в дополнение можно было пользоваться горячей водой в душевой и в "комнате для разогревания пищи". Заключенные имели возможность пользоваться душем. Камеры проветривались естественным образом и посредством системы "принудительной вытяжной вентиляции". Заявитель был обеспечен постельным бельем. По прибытии каждый заключенный получал мыло и туалетную бумагу.

82. 2 декабря 2003 г. камера была осмотрена администрацией следственного изолятора. Осмотр не выявил каких-либо санитарно-гигиенических проблем в камере, условия в которой были описаны как "удовлетворительные". Администрация отмечала, что камеры проходили дезинфекционную обработку.

83. Находясь под стражей, заявитель всегда получал необходимую медицинскую помощь. Так, во время содержания в следственном изоляторе N ИЗ-77/1 в Москве заявитель находился под наблюдением врача в связи с его бронхиальной астмой и получал "поддерживающее лечение". В апреле - мае 2005 г. заявитель был осмотрен врачами в следственном изоляторе N ИЗ 50/2 в Волоколамске. Они заключили, что заявитель страдает от "вегетососудистой дистонии" (автономная невропатия). Заявитель получал все необходимое лечение его заболеваний.

4. Условия перевозки заявителя в суд

(a) Версия заявителя

84. С декабря 2003 г. заявитель регулярно перевозился из следственного изолятора в суд для участия в судебных заседаниях и ознакомления с материалами дела. Перевозка обычно начиналась в 5 часов утра. Однако, чтобы иметь возможность умыться и воспользоваться туалетом, заявитель должен был вставать ранее и ждать своей очереди.

85. Между 5 и 9 часами утра заявитель вместе с другими заключенными ожидал тюремный фургон в маленькой, прокуренной камере следственного изолятора, в которой не было мест для сидения. Во время поездки заявитель и другие заключенные находились в закрытой металлической задней секции неотапливаемого тюремного фургона. Фургон был настолько переполнен, что заключенные вынуждены были стоять лицом к лицу во время поездки, причем некоторые из них имели активную фазу туберкулеза. Хотя, как правило, тюремный фургон должен перевозить не более 6 - 8 заключенных, фактически фургоны, в которых находился заявитель, перевозили в среднем по 20 человек, причем совместно осужденных и обвиняемых.

86. Фургон прибывал в здание суда вскоре после полудня, и заявитель имел от двух до трех часов для ознакомления с материалами дела. В здании суда он находился в "конвойной комнате", которая также была переполнена, не отапливалась и заполнена табачным дымом. Около 3 часов дня конвойные собирали заключенных из различных судов и отвозили их в фургоне на центральный сборный пункт. Там заключенные ожидали несколько часов в фургонах, чтобы их направили в соответствующие исправительные учреждения. Поэтому заявитель часто появлялся в своем изоляторе после 11 часов вечера, хотя надзиратели записывали более раннее время прибытия в регистрационных журналах. По словам заявителя, он в среднем проводил по 15 часов в день в фургоне, конвойной комнате и на сборном пункте. Несколько раз, в частности, 4, 18 и 19 декабря 2003 г., его оставляли без еды и питья в течение всего дня.

87. 5 декабря 2003 г., через пять дней после прибытия в следственный изолятор N ИЗ-77/1, заявитель написал в суд письмо, в котором он описывал условия его содержания под стражей и транспортировки в здание суда и обратно. Он утверждал, что в этих обстоятельствах не имел возможности изучить материалы своего дела и подготовить свою защиту в достаточной мере. Он также указывал, что конвоиры отказывались принимать от него какие-либо письменные жалобы. Он просил разрешения знакомиться с материалами дела в следственном изоляторе. Письмами от 9 и 15 декабря 2003 г. суд разъяснял, что администрация изолятора и конвоиры находятся вне пределов его подчинения и что подобные жалобы необходимо направлять непосредственно им. Суд далее указал, что уголовное дело должно находиться в здании суда, поскольку оно содержит секретные документы и информацию.

88. 10 декабря 2003 г. заявитель написал новое письмо в суд, ходатайствуя о дополнительном времени для ознакомления с материалами дела. Он повторил свои жалобы на условия его содержания под стражей и транспортировки. Он просил суд, чтобы надзиратели не надевали на него наручники во время его ознакомления с уголовным делом.

89. 26 декабря 2003 г., по возвращении из суда на сборный пункт, заявитель был помещен в металлическую секцию тюремного фургона с другим заключенным, который был психически нездоров. Последний возвращался из Института психиатрии им. Сербского в тюремную больницу. Секция была настолько маленькой, что заявитель был вынужден стоять то на одной, то на другой ноге. Проведя три часа в таком неудобном положении, заявитель попросил конвоиров поместить его в другую секцию, но те отказались. Тогда он постучал в дверь, повторив свое требование. В ответ конвоиры открыли дверь и ударили его резиновой дубинкой.

90. Вследствие условий его перевозки заявитель чувствовал постоянную простуду, от которой он никогда бы не вылечился, если бы не лекарства, присылаемые его родственниками. Он утверждал, что добиться приема у врача в следственном изоляторе было очень сложно и что качество медицинской помощи в следственном изоляторе было крайне низким.

(b) Версия властей Российской Федерации

91. Власти Российской Федерации указали дни, в которые заявителя доставляли в здание суда. В декабре 2003 г. его доставляли в суд из следственного изолятора 18 раз. В январе 2004 г. его доставляли в суд 12 раз, в феврале 2004 г. - 9 раз, в марте - 14 раз и в апреле - 12 раз. В последующие месяцы его не перевозили в суд более четырех раз в месяц. После его перевода в следственный изолятор N ИЗ 50/2 его перевозили в различные суды 18 раз.

92. По распорядку следственного изолятора заявителя будили в 6 часов утра. Обычно доставить его в суд было необходимо к 10 или 11 часам утра. Время прибытия в следственный изолятор точно не устанавливалось, поскольку оно могло отличаться в зависимости от обстоятельств. Тем не менее заявителя всегда доставляли в следственный изолятор ранее 10 часов вечера (час "отбоя").

93. Заключенных конвоировали из следственного изолятора и обратно в тюремных фургонах размером 3,8 на 2,35 на 1,6 (высота) метра или 4,7 на 2,4 на 1,64 (высота) метра. Тюремные фургоны были рассчитаны на 25 или 36 человек соответственно. Они имели два "общих отсека" на 12 (или 17) заключенных каждый, один (или два, в зависимости от модели) одиночный отсек(и) и отсек для четырех (или трех, в зависимости от модели) конвоиров.

94. Власти Российской Федерации утверждали, что заключенных, конвоировавшихся из следственного изолятора в суд, обеспечивали "индивидуальным дневным пищевым пайком", в соответствии с действующими правилами. Власти Российской Федерации ссылались на справку начальника следственного изолятора.

95. Заключенных перевозили в отдельных отсеках тюремных фургонов. Согласно показаниям двух старших сотрудников конвойного подразделения от 5 и 14 марта 2007 г. число заключенных в тюремных фургонах всегда соответствовало действующим нормам. Власти Российской Фе