Типичные ошибки и недостатки следствия с точки зрения судов



Анатолий Анатольевич Толкаченко, заслуженный юрист РФ, д. ю. н., профессор, заместитель Председателя Верховного Суда РФ

На какие нарушения норм УПК РФ, допущенные следствием, есть смысл обратить внимание суда. В чем причины ошибок и нарушений следствия и как возможно улучшить его работу с точки зрения судов.

В 2013 году в Государственной Думе Федерального Собрания Российской Федерации было запланировано проведение «круглого стола» на тему «Состояние предварительного следствия в Российской Федерации: практика, проблемы и пути их решения». Мероприятие неоднократно откладывалось и переносилось, но различные актуальные тематические материалы, в том числе прокуратуры и судов, продолжали накапливаться и анализироваться. В целях представления позиции судебных органов на указанном мероприятии Верховным Судом РФ было запрошено мнение ряда областных и приравненных к ним судов по проблематике круглого стола. При этом в основе выборки оказались суды регионов, которые в 2012 году возвратили наибольшее количество уголовных дел в порядке, предусмотренном ст. 237 УПК РФ. Настоящая публикация базируется на анализе поступивших из судов материалов и содержит данные не только о наиболее типичных недостатках, допускаемых органами предварительного расследования, но и возможных путях их устранения. Эти материалы судов, как оказалось, вполне корреспондируют результатам последних ежегодных совещаний органов следствия с участием представителей Генеральной прокуратуры РФ, Верховного Суда РФ и высказанным ими позициям. Следует заметить, что приводимые критические оценки не являются самоцелью, а направлены на оказание помощи следственным органам в реализации социально значимых задач уголовного судопроизводства, они представляют собой довольно репрезентативный взгляд не со стороны, а, так сказать, изнутри. Общая оценка качества направлянмых в суды уголовных дел Опрошенные суды назвали явное перекладывание функции расследования на суд в качестве общей тенденции. И это при том, что подавляющее большинство дел разрешается (в разных регионах от 60% до 70%) в упрощенной форме, предусмотренной гл. 40 УПК РФ. Тенденция проявляется, не только в том, что по конкретным делам иногда отсутствуют логика и план расследования, следственные действия проводятся вне взаимосвязи между собой, без понимания того, на выяснение каких обстоятельств они направлены (по предмету доказывания), но также в том, что само расследование, следственные и иные процессуальные действия недостаточны по объему и по качеству.

Требование закона о всестороннем и объективном исследовании всех обстоятельств дела зачастую не выполняется, противоречия в собранных доказательствах не разрешаются. Следователи (дознаватели) нередко ограничиваются производством следствия (дознания) в рамках одной версии (гипотезы), фактически безмотивно, без надлежащего обоснования отказывают в удовлетворении подавляющего большинства ходатайств стороны защиты о производстве дополнительных следственных действий с целью проверки защитительных позиций, голословно ссылаясь на то, что «собранные доказательства подтверждают предъявленное обвинение».

В большинстве случаев данные распространенных в практике явок с повинной надлежащим образом не проверяются и не закрепляются; их наличие воспринимается как подтверждение безусловной виновности лица («царицы доказательств»). Обязательный в соответствии с предметом доказывания комплекс следственных действий, направленных на проверку «признательных» показаний, не производится. В иных случаях, напротив, причастность лица к совершению преступления и выводы о его виновности основываются лишь на показаниях заинтересованного лица — потерпевшего. При этом меры к собиранию и закреплению достаточной совокупности доказательств обвинения не предпринимаются. Особенно остро данная проблема стоит при досудебных соглашениях о сотрудничестве, когда следователь, заключив такое соглашение с одним из соучастников преступления, практически игнорирует требования УПК РФ о необходимости подтверждения виновности остальных лиц совокупностью доказательств, ошибочно надеясь на преюдициальный характер такого соглашения (ст. 90 УПК РФ). Если лицо, заключившее досудебное соглашение, в последующем в суде отказывается от ранее данных показаний, а других доказательств не имеется, то остальные обвиняемые получают возможность избежать уголовной ответственности (что нередко происходит на практике, однако на статистическом уровне это не фиксируется). Проблема ответственности соучастников преступления и надлежащего доказывания стороной обвинения их виновности не менее актуальна применительно к другим формам судопроизводства: в порядке гл. 40 УПК РФ и при рассмотрении дел судом с участием присяжных заседателей. Ошибки в обвинительных актах и заключениях По большинству уголовных дел, поступающих в суд, обвинительные заключения (обвинительные акты) составляются следователями (дознавателями) с различными нарушениями установленных требований УПК РФ: формально, без акцента на предмет доказывания применительно к каждому конкретному составу преступления (имеется более десятка их классификаций в зависимости от различных критериев — системообразующих признаков), без внутренней логики, без соблюдения принципов процессуальной экономии и в то же время достаточности доказательственной базы стороны обвинения. Процесс составления обвинительных заключений (актов) сводится, по существу, к техническому копированию собранных по делу доказательств в полном объеме, без учета их необходимости и достаточности для доказывания обстоятельств, предусмотренных УПК РФ, без приведения и оценки доказательств стороны защиты. Реклама 14 Например, по ряду категорий дел (в частности, о преступлениях против собственности, в сфере экономики) изымается значительное количество документов, которые признаются вещественными доказательствами и приобщаются к материалам дела. Такие документы составляют десятки томов. В результате так называемыми «рабочими», информативными материалами являются единицы томов (как правило, не более 10–15), а остальные десятки, а иногда сотни томов документов включают в себя исключительно указанные вещественные доказательства, которые фактически доказательственного значения не имеют. Подобная практика приводит, во-первых, к затягиванию времени выполнения требований ст. 217УПК РФ и, соответственно, к увеличению процессуальных сроков расследования и содержания обвиняемых под стражей, а во-вторых, — к сложностям, связанным с возвратом после постановления приговора указанных доказательств в те органы, учреждения и организации, из которых они были изъяты. Фактически возникает необходимость возврата томов уголовного дела, а не письменных доказательств. Нарушения при производстве следственных действий В своих отзывах ряд судов отмечает в качестве системы формальное, с нарушениями требований УПК РФ, составление процессуальных и иных документов должностными лицами органов предварительного расследования. Так, во многих случаях содержание протоколов допросов различных субъектов абсолютно идентичное, с разницей лишь в их анкетных данных, что ставит под сомнение достоверность отражения следователем (дознавателем) хода допроса (да и объем его словарного запаса). Протоколы осмотров, обысков не отражают объективный, реальный ход и результаты этих следственных действий, особенности местности, точное местоположение следов, вещественных доказательств, иные значимые для дела, а порой невосполнимые обстоятельства. При задержании подозреваемого в совершении преступления имеют место случаи производства личного досмотра и изъятия вещей вместо личного обыска в порядке, предусмотренном ст. 184 УПК РФ. Суды отмечают, что в протоколе задержания основания, предусмотренные ст. 91 УПК РФ, как правило, не указываются, а это обстоятельство нередко оспаривается, обжалуется и может влиять на весь ход и результат судебного разбирательства. Не в полной мере в ходе предварительного следствия выполняются требования ч. 5 ст. 186.1 УК РФ, протоколы соединения абонентов и абонентских устройств приобщаются к делу без протокола их осмотра, не указывается, какая часть информации является значимой и какое именно она имеет значение для дела (что она доказывает). По делам о преступлениях в сфере незаконного оборота наркотических средств суды указывают на необоснованно длительные сроки предварительного расследования преступлений, совершенных в условиях очевидности, при наличии материалов проведенных оперативно-розыскных мероприятий (ОРМ). Если в материалах ОРМ имеются сведения о том, что лицу, принимающему участие в проведении проверочной закупки, выдаются звукозаписывающие устройства, то последующие материалы дела не содержат результаты их дальнейшего использования. В ряде случаев наблюдается полное игнорирование постановлений Европейского cуда по правам человека, сложившейся судебной практики, признающей, что неоднократное проведение однотипных оперативно-розыскных мероприятий в отношении уже известного лица является нарушением законодательства об оперативно-розыскной деятельности, искусственным созданием доказательств виновности, когда действия оперативных сотрудников, связанные с повторным проведением ОРМ, не вызваны необходимостью. Вопросы судебных экспертиз. Судами отмечается недостаточное использование в ходе предварительного расследования современных достижений криминалистической науки, экспертологии, что в итоге приводит к затруднениям в сборе доказательственной базы по уголовным делам. Так, несмотря на наличие технических возможностей и существующие нормы УПК РФ, возможности звуко- и видеозаписи допросов подозреваемых и обвиняемых, а также фиксирования других первоначальных следственных действий практически не применяются (это же дополнительная трудоемкая нагрузка). Использование указанных средств в дальнейшем (как правило, для закрепления данных ранее показаний в ходе следственного эксперимента или проверки показаний на месте) не восполняет отсутствие надлежащей фиксации на этапе первоначальных следственных действий. По делам об автотранспортных преступлениях осмотры места происшествия зачастую производятся поверхностно, некачественно, автотехнические экспертизы не назначаются, имеют место случаи направления в суд уголовных дел с противоположными по содержанию заключениями экспертов-автотехников. Следователи (дознаватели) зачастую избегают назначения трудоемких экспертиз (почерковедческих, бухгалтерских), требующих большой подготовительной работы, связанной, в том числе, с отбором оригиналов документов, образцов подписей за периоды в несколько лет и по всем регионам РФ, а также комплексных экспертных исследований. Неверное тактическое определение последовательности производства экспертиз приводит к тому, что после проведения химического или баллистического исследования невозможно проведение экспертных исследований в целях обнаружения отпечатков пальцев рук, которые могли бы подтвердить причастность обвиняемых к преступлениям. По делам о половых преступлениях и убийствах следователями редко назначаются экспертизы микрочастиц (следов наложения), что ставит сами же органы расследования в затруднительное положение в вопросах доказательственной полноты позиции обвинения. Имеются случаи, когда в целях упрощения доказывания характера и размера вреда, причиненного преступлением корыстной направленности, органы предварительного расследования основывают свои выводы на примитивных справках неквалифицированных специалистов. Такие справки недостаточны для стороны защиты и суда, в связи с чем в ходе судебного следствия назначаются судебные товароведческие экспертизы, что существенно увеличивает продолжительность сроков разбирательства по делу. Постановления о назначении экспертных исследований, вопреки положениям ст. 198 УПК РФ, практически во всех случаях предъявляются обвиняемым и их защитникам уже после получения экспертных заключений, нередко при выполнении ст. 217 УПК РФ. Данное обстоятельство фактически исключает надлежащую реализацию права на защиту, предполагающую право обвиняемого предложить на разрешение эксперта свои вопросы, заявить отвод, ходатайствовать о производстве экспертизы в том или ином экспертном учреждении, на что неоднократно обращал внимание Конституционный Суд РФ как в ХХ, так и в ХХI веках. Игнорирование очных ставок. Органы предварительного расследования практически исключили из своего арсенала производство такого следственного действия, как очная ставка, в том числе по делам, где ее необходимость очевидна, — когда потерпевшие и свидетели являются лицами без определенного места жительства либо отбывают наказание, либо проживают в различных регионах РФ, в связи с чем вызов их в суд проблематичен. По повесткам в суд названные лица не являются, отказываются приезжать из других регионов. Редкое проведение очных ставок сводится к копированию в протоколе процессуального действия показаний двух лиц, между которыми имеются противоречия. При этом каких-либо сведений о мерах по устранению имеющихся в показаниях противоречий, принятых следователем (дознавателем) в ходе очной ставки, в протоколах не содержится. Таким образом, важнейшее процессуальное действие превращается в простую формальность, к тому же не фиксируемую техническими средствами, прежде всего видеотехникой, что дает возможность обвиняемым оспаривать порядок проведения очной ставки и достоверность сведений, изложенных в ее протоколе, в случае, если в суде отсутствует возможность вызова и допроса другого лица, участвовавшего в очной ставке. Между тем, исходя из правовых позиций Европейского суда по правам человека и Верховного Суда РФ, основанных на положениях подп. «d» п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950 и Протоколов к ней, органам предварительного расследования следует обращать особое внимание на проведение по делу очных ставок, в ходе которых обвиняемые и их защитники могли бы иметь возможность допрашивать показывающее против обвиняемого лицо, чтобы в дальнейшем исключить утрату показаний свидетелей как доказательств по делу в силу возможного при таких обстоятельствах нарушения судом положений ст. 240, частей 1 и 2 ст. 281 УПК РФ в случае их неявки в суд. Задачу проведения допроса таких лиц способно облегчить использование системы видеоконференц-связи, однако это не всегда представляется возможным. Нарушения при проведении опознания. Особо судами отмечаются нарушения, связанные с проведением опознания. В частности, отмечаются случаи, когда в ходе допросов лиц в качестве потерпевших и свидетелей данное следственное действие подменялось демонстрацией в ходе допроса фотографий (зачастую одной) лица, которое подозревается в совершении преступления. Нередки ситуации, когда при наличии возможности проведения реального опознания подозреваемого либо обвиняемого лица свидетелем или потерпевшим такое следственное действие проводится по фотографии при отсутствии в материалах уголовного дела каких-либо сведений о невозможности очного предъявления лица для опознания. По некоторым делам предъявляются фотографии многолетней давности, в том числе из паспортов, без учета возрастных изменений внешности человека. Перед проведением опознания опознающий не допрашивается о приметах опознаваемого им лица либо допрашивается поверхностно, без детализации идентификационных признаков, что способно опорочить данное невосполнимое следственное действие. Бывает, что в ходе опознания опознающий указывает фамилию опознаваемого им лица, хотя ранее, при производстве следственных действий, о такой своей осведомленности он не сообщал, называя это лицо неизвестным. Кроме того, описывая результаты опознания, следователи (дознаватели) нередко указывают на то, что опознающий опознал лицо как похожее на то, которое он видел при определенных обстоятельствах, иногда указывая данные об уверенности опознающего в процентах, а затем приводят этот протокол в обвинительном заключении в качестве доказательства виновности конкретного обвиняемого. В случае опознания того или иного лица, опознающий не допрашивается о том, как он познакомился с этим лицом или где и при каких обстоятельствах видел опознанное им лицо. Возвращение уголовных дел прокурору Изучение полученных из судов данных показало, что в подавляющем большинстве случаев уголовные дела возвращались прокурору для устранения препятствий к их рассмотрению судом по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, то есть в связи с тем, что обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлены с нарушением требований уголовно-процессуального закона, исключающим возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления. Случаи возвращения уголовного дела прокурору по иным основаниям, предусмотренным ст. 237УПК РФ, носят единичный характер. Применительно к основанию возвращения уголовного дела, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, суды отмечают, что наиболее часто встречаются факты ненадлежащего выполнения следующих требований УПК РФ. Существенные технические ошибки. Пункты 1 и 2 ч. 1 ст. 220 и п. 3 ч. 1 ст. 225 УПК РФ обязывают следователя (дознавателя) указывать в обвинительном заключении (обвинительном акте) фамилии, имена и отчества обвиняемых и данные о личности каждого из них. Соответственно, нарушения выражаются, как правило, в неверном приведении данных о личности обвиняемого (фамилия, имя, дата рождения, состав семьи, прежние судимости), отсутствуют сведения о его материальном положении. Смысловые нарушения. При составлении обвинительного заключения (обвинительного акта) следователь (дознаватель) должен указать существо обвинения, время и место совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для дела (п. 3 ч. 1 ст. 220, п. 4 ч. 1 ст. 225 УПК РФ). Нарушения этих требований УПК РФ, как правило, выражаются в следующем: не указываются время, место, способ, мотивы, цели, последствия совершения преступления (в материальных составах) и другие подлежащие установлению по делу обстоятельства; не определяется либо не конкретизируется предмет преступления в необходимых для этого случаях (к примеру, по делам, связанным с незаконным оборотом наркотических средств); содержатся противоречия в изложении существа обвинений, предъявляемых разным лицам, обвиняемым в совершении одного и того же преступления, не указывается роль каждого из обвиняемых (какие конкретно преступные действия совершены каждым из соучастников преступления); при предъявлении обвинения по нескольким деяниям (эпизодам) не приводится перечень доказательств в отдельности по каждому обвинению (эпизоду); приводится лишь перечень доказательств обвинения, их содержание не раскрывается, отсутствует анализ; не указываются отягчающие и смягчающие наказание обстоятельства; при изложении доказательств отсутствуют ссылки на конкретные тома и листы дела либо неверно указываются их номера. Кроме того, вопреки требованиям п. 4 ч. 1 ст. 220, п. 5 ч. 1 ст. 225 УПК РФ: не приводится полностью, не конкретизируется формулировка предъявленного обвинения (в основе которой диспозиция соответствующей статьи Особенной части УК РФ), а указываются только часть и статья уголовного закона либо часть диспозиции статьи; обвинение, изложенное в обвинительном заключении или обвинительном акте, не соответствует обвинению, изложенному прежде в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого; описательная часть обвинительного заключения не соответствует резолютивной как по описываемой фабуле, так и по квалификации деяния; в формулировке обвинения указывается недействующий уголовный закон (его редакции применительно к ст.ст. 9, 10 УК РФ об обратной силе закона). Нарушения прав потерпевшего. Как следует из п. 8 ч. 1 ст. 220, п. 8 ч. 1 ст. 225 УПК РФ, в обвинительном заключении должны содержаться данные о потерпевшем, характере и размере вреда, причиненного ему преступлением. Нарушения в этой части также имеют место и выражаются в следующем: приводятся неверные данные о потерпевшем (искажаются анкетные данные, неверно указываются инициалы и т. п.); лицо, в отношении которого установлен факт причинения физического и морального вреда, по материалам уголовного дела не признается потерпевшим по делу; не приводятся или вовсе отсутствуют доказательства, подтверждающие стоимость похищенного или поврежденного имущества, значительность причиненного потерпевшему ущерба; в случае совершения преступления в отношении нескольких потерпевших отсутствуют сведения о размере ущерба, причиненного каждому из них; отсутствуют данные о законном представителе, гражданском истце, о гражданском иске и т. п. Рассмотрение ходатайств об избрании меры пресечения Суды отмечают, что должностные лица органов предварительного расследования обращаются в суд, как правило, с обоснованными ходатайствами об избрании той или иной меры пресечения, которые в этой связи подлежали удовлетворению. Вместе с тем имели место случаи, когда суды отказывали в удовлетворении соответствующих ходатайств. Как правило, избрание меры пресечения предопределено позицией органов предварительного расследования, для которых технологически более предпочтительной («идеальной») мерой представляется заключение под стражу. Домашний арест и залог в их практике относительно редки. Однако иногда органы предварительного расследования, наоборот, необоснованно, по мнению судов, избирают меру пресечения, не связанную с лишением свободы. В связи с изложенным судебная практика в этой части в основном сводится к рассмотрению ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Необоснованность ареста. Суды указывают на то, что часто сталкиваются с нарушениями требований ст. 108 УПК РФ органами предварительного расследования, которые при этом также игнорируют и разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума ВС РФ о практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста. Не всегда к ходатайству об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу прилагаются копии постановлений о возбуждении уголовного дела, привлечении лица в качестве обвиняемого, протоколов задержания, допроса обвиняемого (подозреваемого), а также иные документы, подтверждающие наличие обстоятельств, свидетельствующих о необходимости избрания в отношении конкретного лица именно этой меры пресечения. Приложенные документы не во всех случаях свидетельствуют о совокупности доказательств обоснованности подозрения, обвинения в совершении преступления определенной категории тяжести, которое инкриминируется обвинением, а также о невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения. Соответствующие ходатайства обосновываются лишь тяжестью совершенного деяния и «нецелесообразностью» применения иной, более мягкой, меры пресечения, что само по себе недостаточно. Материалы о продлении срока содержания под стражей не всегда содержат копии процессуальных документов, по которым суд может проверить сроки содержания под стражей, исчисленные следователем и указанные в ходатайстве о продлении срока содержания под стражей. При обращении в суд с повторными или очередными ходатайствами о продлении срока содержания под стражей следователи (дознаватели) зачастую приводят абсолютно одинаковые (аналогичные) основания для продления, что и в предыдущем ходатайстве, не указывая причины, по которым следственные действия не выполнены, не прикладывая соответствующие материалы (например, при наличии указания о необходимости получить заключение эксперта не прилагается копия постановления о ранее назначенной экспертизе и т. п.). Из содержания некоторых таких ходатайств следует, что конкретные следственные действия планируется произвести спустя значительный промежуток времени, зачастую через шесть и более месяцев после возбуждения уголовного дела, при отсутствии каких-либо объективных причин, препятствующих их оперативному производству на первоначальном этапе расследования, в разумные сроки. Между тем такая «недостаточность усердия» (по терминологии ЕСПЧ) сама по себе требует судебного реагирования частным постановлением как на нарушение закона. Проблемы сроков при применении содержания под стражей. Некоторыми судами отмечаются факты, когда в суд представлялись материалы с ходатайствами о применении меры пресечения в виде заключения под стражу за несколько минут до истечения срока задержания. Распространены случаи направления в суд материалов в порядке ст. 109 УПК РФ о продлении срока содержания обвиняемого под стражей с нарушением установленного ч. 8 ст. 109 УПК срока, буквально за несколько часов до его истечения. Подобное несоблюдение сроков лишает суд возможности не только заблаговременно изучить представленные материалы, но и приводит к ситуации невозможности обеспечения явки адвоката по соглашению в судебное заседание. Имеют место случаи, когда следователи, представив в суд материалы в порядке ст.ст. 108, 109 УПК РФ и известив участников процесса, которые являются в суд, не обеспечивают доставку подозреваемого или обвиняемого или, представив в суд ходатайство и материал для рассмотрения в 10 часов утра, обеспечивают доставку подозреваемого или обвиняемого лишь по окончании рабочего дня, то есть после 18 часов. Основные причины ошибок и нарушений По мнению судей, основные причины ошибок и нарушений, допускаемых органами предварительного расследования, носят как объективный, так и субъективный характер. В качестве причин объективного характера называются: значительная служебная нагрузка, когда в производстве одного следователя (дознавателя) одновременно находится большое количество дел и материалов (более 10); недостаточный уровень профессиональной подготовки следователей (дознавателей), их профессиональная неопытность, что обусловливается, в том числе, высокой текучестью кадров (отмечается, что во многих случаях даже у руководителей следственных органов и органов дознания отсутствует достаточный опыт следственной и организационной работы); действующая система оценки эффективности работы органов предварительного расследования с ориентацией на валовые показатели за определенный период времени (динамика направления дел в суд неизменна: «пики» приходятся на конец месяца, квартала, года, что существенно сказывается на качестве расследования; при этом в суд направляется, по возможности, все, что можно направить, несмотря на многовариантные законные механизмы прекращения уголовных дел о преступлениях небольшой и средней тяжести на досудебных стадиях); проблемы надлежащего контроля (надзора) за расследованием со стороны руководителя органа предварительного следствия (начальника подразделения дознания), прокурора в пределах их полномочий; отсутствие системного подхода к изучению следственной и судебной практики и быстро меняющегося законодательства, в некоторых случаях отсутствие свободного доступа к справочно-информационным системам («Гарант», «КонсультантПлюс» и др.). В качестве причин субъективного характера респондентами называются: пренебрежительное отношение уполномоченных должностных лиц к требованиям уголовно-процессуального закона; недостаточная общая и профессиональная грамотность указанных лиц, а нередко — плохое знание русского языка; сложившийся стереотип формального, зачастую шаблонного оформления документов; неэффективная организация следственной работы; невнимательное отношение к поступающей следственной и оперативной информации; низкая исполнительская дисциплина; игнорирование допущенных ранее ошибок, в том числе тех, на которые в рамках своих полномочий обращали внимание суды; недостаточная мотивированность следственных кадров на качественное решение процессуальных задач. Суды признают, что степень влияния каждой из названных причин на качество следствия зависит, прежде всего, от организации работы в тех или иных подразделениях соответствующих государственных органов и в органах прокуратуры на местах. В связи с этим качественный уровень уголовных дел и материалов, поступающих в один и тот же районный (городской) суд от следователей (дознавателей) различной ведомственной принадлежности, может существенно отличаться. Равно, как и неравномерная служебная нагрузка на следователей различных ведомств. Возможные меры по улучшению качества предварительного расследования Большинство судов отмечает, что улучшение качества предварительного расследования может быть обеспечено в случае выполнения комплекса мер. Это и усиление кадрового потенциала органов предварительного следствия, и повышение квалификации работников органов предварительного расследования по следующим возможным направлениям: систематическое прохождение соответствующими работниками курсов повышения квалификации, проведение с ними на местах регулярных занятий по изучению действующего законодательства и судебной практики; проведение совместных семинаров (занятий) представителей органов предварительного расследования, прокуратуры и судов, обсуждение наиболее актуальных вопросов с целью правильного и единообразного применения действующего законодательства; расширение номенклатуры методической литературы по вопросам планирования и ведения следствия (дознания) по различным категориям дел; обеспечение возможности свободного доступа следователей (дознавателей) к справочно-информационным системам в связи с регулярными изменениями законодательства. Наиболее известными и проверенными методами повышения качества являются учет, надзор и контроль: действенный контроль руководителей органов предварительного расследования за работой следователей и дознавателей по расследованию уголовных дел; повышение эфф