Редин Михаил Петрович



М.П. РЕДИН

ПРЕСТУПЛЕНИЯ

ПО СТЕПЕНИ ИХ

ЗАВЕРШЕННОСТИ

Издательство «Юрлитинформ»

Москва – 2006

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение……………………..…………………………………………… 3

Глава 1. Понятие оконченного преступления, его виды……………….. 12

1.1. Стадии осуществления преступного намерения………………………... 12

1.2. Понятие оконченного преступления, его виды…………………………. 28

Глава 2. Понятие и наказуемость неоконченного преступления,

его виды…..……………………………………………………………………. 47

2.1. Понятие неоконченного преступления, его виды, отличие

от добровольного отказа от преступления…..………………………………. 47

2.2. Основание уголовной ответственности за неоконченное

преступление, его наказуемость……………..……………………………….. 66

Глава 3. Понятие приготовления к преступлению и ответственность за его совершение…………………………………………………………….. 92

3.1. Понятие приготовления к преступлению и его признаки, отличие

от обнаружения умысла……………………………………………………….. 92

3.2. Квалификация приготовления к преступлению и особенности

назначения наказания за его совершение……………………………………. 108

Глава 4. Понятие покушения на преступление и ответственность

За его совершение…………………………………………………………….. 119

4.1. Понятие покушения на преступление и его признаки, отличие

от приготовления к преступлению и от оконченного преступления…...….. 119

4.2. Виды покушений на преступление………………………………………. 141

4.3. Квалификация покушения на преступление и особенности назначения наказания за его совершение………………………………………………….. 160

Заключение……………………………………………………………………. 188

Оглавление………………………………………………...…………………… 198

Редин Михаил Петрович

ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПО СТЕПЕНИ ИХ ЗАВЕРШЕННОСТИ

Технический редактор Дубровин Н.В.

Лицензия ЛР № 066272 от 14 января 1999 г.

Сдано в набор 30.11.2005 г. Подписано в печать 12.12.2005г.

Формат 60х88/16. Бумага газетная. Усл. печ. 12,5 л.

Тираж 2 000 экз. Заказ № 133234

ООО Издательство «Юрлитинформ»

119019, г. Москва, ул. Волхонка, д. 6.

Изготовлено фирмой «Ин-кварто»

119034, г. Москва, Курсовой пер., 17

Светлой памяти моих родителей

Полины Филипповны Рединой (Митиной) – матери-героини и Петра Михайловича Редина – инвалида второй группы Великой Отечественной войны

п о с в я щ а е т с я

Введение

За период перестройки и проведения рыночных реформ криминогенная обстановка в России осложнилась настолько, что в настоящее время преступность представляет собой реальную угрозу социально-экономическому развитию государства и его национальной безопасности.

В связи с этим представляется необходимым и своевременным принятие в 1996 г. нового Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ), вступившего в действие с 1 января 1997 г.

Задачами Уголовного кодекса Российской Федерации являются: охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений.

Для осуществления этих задач Кодекс устанавливает основания и принципы уголовной ответственности, определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями, и устанавливает виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений.

Преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное Кодексом под угрозой наказания (ч. 1 ст. 14 УК РФ).

Одним из признаков преступления является виновность. Виновным в преступлении признается лицо, совершившее деяние умышленно или по неосторожности. В свою очередь, преступлением, совершенным умышленно, признается деяние, совершенное с прямым либо косвенным умыслом.

Преступления по степени их завершенности (оконченное и неоконченное преступления – ст.ст. 29, 30 УК РФ) могут быть совершены только с прямым умыслом, поскольку являются результатом целенаправленной деятельности виновного лица. При прочих равных условиях оконченное и неоконченное преступления обладают наивысшей степенью общественной опасности, пос-кольку при их совершении лицо осознает общественную опасность своих действий (бездействия), предвидит возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желает их наступления.

Таким образом, с одной стороны, ч. 1 ст. 14 УК РФ охватываются преступления, совершаемые как с прямым и косвенным умыслом, так и преступления, совершаемые по неосторожности (легкомыслию либо небрежности). С другой стороны, этой нормой закона охватываются как оконченные, так и неоконченные преступления (приготовление к преступлению и покушение на преступление), поскольку они совершаются с прямым умыслом.

Следовательно, преступления по степени их завершенности (оконченное и неоконченное преступления) являются разновидностью не преступлений вообще, а разновидностью преступлений, совершаемых с прямым умыслом.

Выбор темы настоящего исследования обусловлен важностью и известной сложностью проблем уголовной ответственности за преступления по степени их завершенности для правоприменительной и законодательной практики, теории уголовного права. Ведь проблема ответственности за неоконченное преступление (разновидности преступлений по степени их завершенности) тесно связана с проблемами начала уголовной ответственности, разграничения наказуемого и ненаказуемого в уголовном праве.

Далее. Нормы уголовного права, регулирующие ответственность за оконченное и неоконченное преступления, имеют широкое применение в судебно-следственной практике. «В реальной юридической практике от двух третей до трех четвертей умышленных преступных деяний характеризуется их доведением до конца в соответствии с намерениями виновных субъектов», – пишут Э.С. Тенчов и А.С. Драченов[1]. Следовательно, доля неоконченных преступлений составляет от одной четвертой до одной трети[2]. В то же время, изучение и анализ материалов судебно-следственной практики показывает, что при применении норм об ответственности за оконченное и неоконченное преступления возникает целый ряд сложностей и затруднений, свидетельству-ющих об их не единообразии и о необходимости неотложной выработки научно обоснованных рекомендаций по их применению.

В Уголовный кодекс Российской Федерации в состав раздела II «Преступление» впервые введена глава 6 «Неоконченное преступление», включающая три статьи: ст. 29 «Оконченное и неоконченное преступления», ст. 30 «Приготовление к преступлению и покушение на преступление», ст. 31 «Добровольный отказ от преступления». Кроме того, в главу 10 «Назначение наказания» раздела III «Наказание» включена ст. 66 «Назначение наказания за неоконченное преступление». Несомненно, подобная регламентация уголовной ответственности за преступления по степени их завершенности является значительным шагом вперед в уголовно-правовой политике государства. Однако со дня вступления в силу ныне действующего УК РФ прошло достаточно много времени (восемь лет), чтобы обобщить правоприменительную практику, проанализировать эффективность его норм, регламентирующих ответственность за оконченное и неоконченное преступления, внести обоснованные предложения и рекомендации по их дальнейшему совершенствованию и практике применения.

Представляется, что вследствие имеющихся дефектов законодательства и недостаточной разработки вопросов ответственнос-ти за преступления по степени их завершенности, у некоторых работников уголовной юстиции до сих пор отсутствует четкое представление о сущности и отличительных признаках этих преступлений, а также добровольного отказа от преступления. В своих недавних исследованиях С.Ф. Милюков пришел к правильному выводу, что «действующий уголовный закон мало способствует распознанию действительной стадии совершения преступления и установлению справедливого наказания за неоконченные преступные деяния. В связи с этим целесообразно полностью или частично рекриминализировать приготовление, а также исключить из ст. 66 УК РФ и её часть третью, сужающую рамки наказания за покушение»[3].

Американский учёный Джордж Флетчер в каждой системе уголовного права выделяет двенадцать основных вопросов, среди которых есть и такой: «Почему и как следует отличать оконченное преступление от неоконченного?» Он справедливо утверждает, что эти категории, упоминаемые в составе двенадцати основных вопросов, в совокупности образуют «глубинную структуру» всех систем уголовного права. И это составляет как бы универсальную грамматику уголовного права[4].

Кроме того, исследование стадий осуществления преступного намерения необходимо для законодательного конструирования составов преступлений, совершаемых с прямым умыслом, для определения начального и конечного моментов права необходимой обороны, а также для решения вопросов о соучастии в преступлении и др.

Различные аспекты рассматриваемой проблемы нашли отражение в работах отечественных ученых: О. Горегляда, Л. Цветаева, С. Баршева, А. Богдановского, А.Ф. Бернера, С.М. Будзинского, А.Ф. Кистяковского, Н.А. Неклюдова, А.В. Лохвицкого, В.В. Есипова, Л.Е. Владимирова, Г.Е. Колоколова, А.Н. Круглевского, С.В. Познышева, Н.С. Таганцева, А. Чебышева-Дмитриева, А.Я. Свистунова, Ратовского, А.Н. Орлова, П. Лякуба, М.А. Чельцова, Гедеонова, И.З. Каплуна, В.Ф. Кириченко, А.Н. Трайнина, А.А. Герцензона, Н.Д. Дурманова, Н.В. Лясс, Т.В. Церетели, Н.Ф. Кузнецовой, И.С. Тишкевича, Б.В. Здравомыслова. А. Сахарова, Ю. Демидова, А.А. Пионтковского, В.Д. Иванова, А. Климки, В.Ф. Караулова, Л.М. Колодкина, В.И. Ткаченко, Б.С. Волкова, Т.Д. Устиновой, В.В. Домакова, А.Д. Сафронова, К.А. Панько, Д.Е. Дядько, Г.В. Тимейко, А.-П. А. Замалайтиса, А.П. Козлова, С.В. Бородина, А.В. Наумова, А.М. Яковлева, Г.В. Назаренко, А.И. Ситниковой и др. Кроме того, рассматриваемой теме уделено значительное внимание во всех учебниках, учебных пособиях по уголовному праву, в ряде статей, в многочисленных комментариях к уголовным кодексам, в некоторых комментариях судебной практики. В этих источниках разработано множество актуальных вопросов о видах преступлений по степени их завершенности и их значении для уголовной ответственности, имеющих важное теоретическое и практическое значение.

Необходимо отметить, что вопросы уголовной ответственнос-ти за оконченное и неоконченное преступления весьма интенсивно исследовались в 40-е – 80-е годы теперь уже прошлого столетия (было защищено более десятка диссертаций на соискание ученой степени кандидата юридических наук и опубликовано несколько монографий). Однако все они были выполнены на базе прежнего уголовного законодательства (УК РСФСР 1926 г., УК РСФСР 1960 г.). За последние же двадцать лет, к сожалению, написано очень мало работ по интересующей нас тематике.

Монографий, посвященных комплексному и системному исследованию рассматриваемых видов преступлений и ответственности за их совершение, написанных на базе УК РФ 1996 г., не имеется.

Каково соотношение стадий осуществления преступного намерения и видов преступлений по степени их завершенности?

Каково должно быть место норм, объединенных главой 6 «Неоконченное преступление», в системе Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации? Каким должно быть название этой главы?

Правильно ли в законе сформулировано определение понятий «оконченное преступление», «приготовление к преступлению», «покушение на преступление», «добровольный отказ от преступления»? Отвечают ли они потребностям правоприменительной практики и задачам эффективной борьбы с преступностью? Каковы признаки и в чем заключаются отличия названных институтов уголовного права?

В чем заключается общественная опасность неоконченных преступлений и его видов, каково основание уголовной ответственности за неоконченное преступление и его виды? Каковыми должны быть характер и степень наказуемости неоконченного преступления и его видов? Следует ли в законе установить ответственность за неполное и полное покушения на преступление и какова должна быть степень их наказуемости?

Вот далеко не полный перечень вопросов, на которые законодательная и правоприменительная практика настоятельно требуют дать научно обоснованные ответы.

Поэтому проблема уголовной ответственности за преступления по степени их завершенности, несомненно, требует своего дальнейшего специального исследования.

Цель исследования заключается в комплексном и системном изучении преступлений по степени их завершенности в уголовном праве России и разработке на этой основе предложений по совершенствованию уголовного законодательства и практики его применения.

Задачи исследования включают в себя:

1) проведение историко-правового и структурно-содержатель-ного анализа отечественного уголовного законодательства, регламентирующего ответственность за преступления по степени их завершенности;

2) изучение уголовно-правовых доктрин о стадиях совершения преступления и их оценка с позиции логики научного познания;

3) методологическое и теоретическое обоснование концепции видов преступлений по степени их завершенности, образующихся на стадиях осуществления преступного намерения;

4) установление круга преступлений по степени их завершенности, их системы, выделение видов оконченных и неоконченных преступлений внутри этой системы в целях их законодательного установления, правильной квалификации и дифференциации уголовной ответственности за их совершение;

5) установление правовой сущности и признаков видов неоконченного преступления, добровольного отказа от преступления; установление признаков отличия видов неоконченного преступления, отличия неоконченного преступления от добровольного отказа от преступления, отличия неоконченного преступления от смежных составов преступлений;

6) установление основания уголовной ответственности за неоконченное преступление и его сущности, выявление присущих ему формы и вида вины, критериев общественной опасности неоконченного преступления и его наказуемости, обоснование степени наказуемости видов неоконченного преступления;

7) постановку и решение проблем квалификации видов преступлений по степени их завершенности на основе изучения, обобщения материалов судебно-следственной практики и предлагаемой нами концепции видов преступлений по степени их завершенности;

8) рассмотрение особенностей назначения наказания за совершение видов неоконченного преступления на основе изучения и обобщения материалов судебно-следственной практики применения соответствующих уголовно-правовых норм;

9) разработку предложений по совершенствованию норм уголовного закона, регламентирующих ответственность за преступления по степени их завершенности, а также практики их применения.

Следует отметить, что ввиду объемности и многогранности поставленных проблем автор не претендует на исчерпывающее их освещение. Некоторые аспекты избранной проблематики осоз-нанно не рассматриваются. Например, законодательство, доктрина, юридическая практика зарубежных стран о преступлениях по степени их завершенности, добровольный отказ соучастников преступления. Ряд выводов, сформулированных на основе результатов настоящего исследования, носит постановочный либо дискуссионный характер, а также является потенциалом для дальнейшей научной разработки проблем уголовной ответственности за преступления по степени их завершенности. Автор намерен продолжить исследование в данной области в ходе своей последующей научной деятельности.

Научная новизна исследования заключается, по мнению автора, в том, что он впервые осуществил концептуальную научную разработку, посвященную проблемам ответственности за преступления по степени их завершенности в новом уголовном законодательстве Российской Федерации. Исследование данной темы проведено на основе диалектического единства стадий осущест-вления преступного намерения (стадии умышленного создания условий для исполнения преступления и стадии исполнения преступления[5]), четкого различения понятий «стадии осуществления преступного намерения» и «виды преступлений по степени их завершенности» (приготовление к преступлению, неполное покушение на преступление, полное покушение на преступление, оконченное преступление).

Предложенный автором новый подход к приготовлению к преступлению, покушению на преступление, оконченному преступлению: от концепции стадий совершения преступления к концепции видов преступлений по степени их завершенности, образующихся на стадиях осуществления преступного намерения, представляется, дал ему возможность сформулировать присущие приготовлению к преступлению и покушению на преступление совокупности объективных и субъективных признаков, новые оп-ределения ключевых понятий темы (оконченного преступления, неоконченного преступления, приготовления к преступлению, покушения на преступление, неполного покушения на преступление, полного покушения на преступление, добровольного отказа от преступления), позволяющие различать преступления по степени их завершенности.

Кроме того, обоснована необходимость установления действительно редуцированного наказания за приготовление к преступлению, неполное и полное покушения на преступление и отнесения их по своей тяжести к самостоятельным категориям преступлений (в соответствии с их пониженными санкциями) со всеми вытекающими отсюда более мягкими иными уголовно-правовыми последствиями за их совершение, а также предложены определенные способы решения некоторых вопросов квалификации преступлений по степени их завершенности.

Теоретическая и практическая значимость исследования заключается в том, что выводы и предложения, сформулированные в результате его осуществления, могут быть использованы: а) в целях изменений и дополнений Уголовного кодекса РФ; б) при разработке проектов руководящих постановлений Пленума Верховного Суда РФ; в) для совершенствования уголовно-правовой теории в данной сфере, в научных целях при подготовке монографий, диссертаций, научных статей, научно-методической литературы; г) в учебном процессе высших и средних специальных учебных заведений, при написании учебников и учебных пособий, проведении лекций, семинаров, выполнении студентами курсовых и дипломных работ; д) в качестве рекомендаций сотрудникам органов уголовной юстиции, что способствовало бы формированию научно обоснованной и единообразной практики применения норм главы 6 УК РФ и предотвращению возможных ошибок при квалификации исследуемых категорий преступлений.

Кроме того, они являются потенциалом для дальнейшей научной разработки проблем уголовной ответственности за преступления по степени их завершенности, а также могут быть использованы для законодательного конструирования составов преступлений, совершаемых с прямым умыслом, определения начального и конечного моментов права необходимой обороны, решения вопросов о соучастии в преступлении и др.

[1] Тенчов Э.С., Драченов А. С. Оконченное преступление с точки зрения законодательной техники // Вопросы юридической техники в уголовном и уголовно-процессу-альном законодательстве. Сб. науч. ст. / Под ред. Л.Л. Кругликова. Ярославль. 1997. С. 3.

[2] К сожалению, государственной уголовной статистикой не ведется раздельный учет преступлений по степени их завершенности (за исключением убийств, изнасилований и покушений на них), хотя в статистической карточке на подсудимого в разделе «Сведения о преступлении» в п. 17 «Стадии совершения преступления» предусмотрена дифференциация преступлений по степени их завершенности (1 – приготовление, 2 – покушение, 3 – оконченное преступление).

[3] Милюков С.Ф. Российское уголовное законодательство: опыт критического анализа. СПб., 2000. С. 86.

Вместе с тем, предлагаемые С.Ф. Милюковым законодательные изменения подвергнуты нами критике в настоящей диссертации.

[4] См.: Флетчер Дж., Наумов А.В. Основные концепции современного уголовного права. М., 1998. С. 8–9.

[5] Далее, в целях краткости изложения, вместо выражения «стадия умышленного создания условий для совершения преступления» используется выражение «стадия создания условий» (кроме особых случаев).

ГЛАВА 1. Понятие оконченного

преступления, его виды

1.1. Стадии осуществления преступного намерения

Оконченное преступление образуется в процессе осуществления лицом преступного намерения, проходя в своем развитии определенные стадии. Выражение «стадии осуществления преступного намерения» мы используем не случайно, поскольку они (эти стадии) характерны только для преступлений, совершаемых с прямым умыслом. Напротив, выражение «стадии совершения преступления» некоторые ученые используют для исследования преступлений, совершаемых как умышленно, так и по неосторожности[1].

Сами по себе стадии осуществления преступного намерения в уголовном законодательстве, как правильно отмечает Н.Ф. Кузнецова, значения не имеют[2]. Однако в уголовно-правовой теории эти стадии являются предметом изучения и необходимы для различения оконченного и неоконченного преступлений, приготовления к преступлению и покушения на преступление как видов неоконченного преступления, неоконченного и оконченного покушения на преступление, оконченного преступления и добровольного отказа от преступления. Следовательно, стадии осущест-вления преступного намерения являются тем фоном, на котором в реальной действительности образуются имеющие различное юри-дическое значение последствия. Не случайно некоторые ученые, как нам представляется, правильно подметили, что «Учение о стадиях преступления (точнее – о стадиях осуществления преступного намерения – М.Р.) богаче законодательных формул приготовления, покушения и оконченного преступления»[3]. Непосредственным источником умышленного преступления, как и всякого сознательного поступка человека, является субъективный волевой акт, т.е. решимость совершить или не совершить определенные действия (бездействие)[4]. Совершаемое конкретным лицом конкретное умышленное преступление всегда выражается вовне, в виде действий (бездействия), представляющих собой реализацию преступного замысла. Об этом образно писал Н.С. Таганцев: «Энергичным актом решимости преступная воля из периода замысла переходит в деятельность; но путь, который предстоит пройти преступнику до осуществления задуманного, бывает иногда весьма продолжительным, и его отдельные ступени представляют значительный интерес в учении о юридической конструкции преступного деяния»[5].

Следовательно, волевые действия (бездействие) субъекта всег-да связаны с процессами мышления, а поэтому в указанных дейст-виях (бездействии) обязательно есть как объективный, так и субъективный моменты. В этих действиях (бездействии) проявляется намерение (замысел) совершить его. «У отдельного человека для того, чтобы он стал действовать, – указывал Ф. Энгельс, – все побудительные силы, вызывающие его действие, неизбежно должны пройти через его голову, должны превратиться в побуждения воли»[6].

Таким образом, человек осуществляет свою деятельность (в том числе преступную) посредством действия или бездействия, по своему желанию в соответствии с поставленными перед собой целями и избранными для их достижения средствами[7]. Осуществление замысла на преступление, как уже было сказано, означает, что мыслительная деятельность субъекта находит объективное воплощение в определенных действиях (бездействии).

Еще древнегреческий философ Аристотель раскрыл связь возможности и действительности с движением и развитием, толкуя последние как переход от возможности к действительности. Возможность и действительность – соотносимые философские категории, характеризующие две основные ступени в становлении и развитии предмета и явления[8]. Таким образом, для превращения возможности в действительность необходимы: а) соответствующие условия и б) действия (бездействие), превращающие возможность в действительность.

Сам процесс реализации преступного замысла всегда проявляется вовне и связан с выполнением лицом двух качественно различных комплексов действий (бездействия), направленных, соответственно, на создание условий и на исполнение преступления, т.е. проходит две стадии: стадию умышленного создания условий для исполнения преступления и стадию исполнения преступления. Они (стадии) различаются между собой объемом выполнения данного замысла, характером совершаемых при этом действий (бездействия), отсутствием или наличием общественно опасного вреда. В дальнейшем изложении взамен выражения «комплекс действий (бездействия)» мы будем использовать понятие «деятельность». О понятии «деятельность» как форме, отличной от двух других форм совершения преступления (действие, бездействие), и введения его в научный оборот, как нам представляется, правильно пишут Н.Ф. Кузнецова, В.Д. Филимонов, В.Б. Малинин[9].

Однако, например, Н.С. Таганцев отдельные ступени развивающейся преступной деятельности как проявление вовне преступной воли логически сводил к трем типам: 1) воли обнаружившейся, заявившей чем-либо свое бытие, но не приступившей еще к осуществлению задуманного (при этом приготовление к преступлению он признавал особым видом обнаружения умысла – М.Р.); 2) воли осуществляющейся, т.е. покушающейся учинить преступное деяние, и 3) воли осуществившейся[10]. Известный дореволюционный юрист А.Ф. Кони занимал аналогичную позицию: к стадиям развития преступления он относил приготовление, покушение, его совершение[11].

К стадиям совершения преступления А.А. Герцензон относил возникновение умысла (намерение), подготовку преступного деяния, само преступное деяние и результат[12]. Позднее к стадиям совершения преступления некоторые ученые относили только приготовление и покушение[13]. Довольно широкий набор стадий совершения преступления предлагал А.А. Пионтковский: обнаружение умысла, приготовление к преступлению, покушение на преступление и оконченное преступление[14].

Также решался вопрос (если не считать обнаружения умысла на преступление) в дореволюционном российском законодательстве о видах преступлений по степени их завершенности, но не о стадиях совершения преступления. В отделении втором главы первой Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. имелась специальная ст. 8, которая прямо устанавливала: «При суждении о преступлениях умышленных принимаются в уважение и различаются: один лишь чрез что-либо обнаруженный на преступление умысел, приготовление к приведению оного в действо, покушение на преступление и самое совершение преступления»[15].

Почти во всех современных литературных источниках также называются три стадии совершения преступления: 1) приготовление к преступлению; 2) покушение на преступление; 3) оконченное преступление. Так, Н.В. Лясс пишет: «Умышленная преступная деятельность может проходить три этапа: приготовление, покушение и оконченное преступление»[16]. По ее мнению, стадиями преступления являются определенные этапы в развитии умышленного преступления, заключающиеся в приготовлении к совершению преступления, в покушении на совершение преступления и в осуществлении оконченного преступления. Аналогичную позицию занимает В.Д. Иванов. Он утверждает, что каждая из трех названных стадий совершения преступления (т.е. приготовление к преступлению, покушение на преступление, оконченное преступление) является составной частью посягательства в целом[17]. Стадии совершения преступления Б.В. Здравомыслов определял как этапы подготовки и непосредственного совершения умышленного преступления, различающиеся между собой по характеру (содержанию) совершенных действий и моменту прекращения преступного поведения[18]. К уголовно наказуемым стадиям совершения преступления Т.В. Досюкова относит при-готовление, покушение и оконченное преступление[19]. При этом она выделяет следующие этапы общего механизма преступного поведения: 1) формирование мотивации; 2) формирование умыс-ла на совершение преступления; 3) принятие решения совершить преступление; 4) обнаружение умысла; 5) приготовление к пре-ступлению; 6) исполнение преступления, включающее покуше-ние на преступление и оконченное преступление; 7) этап пост-криминального поведения[20]. Правда, Г.В. Назаренко в недавно вышедшей работе высказана иная точка зрения: «Фактически оконченные умышленные преступления проходят два этапа развития: начальный, который включает в себя совершение общественно опасного деяния, и конечный, который характеризуется наступлением общественно опасных последствий»[21]. Такой подход, по нашему мнению, необоснованно исключает из деятельнос-ти по реализации преступного намерения стадию умышленного создания условий для исполнения преступления, а из стадии исполнения преступления необоснованно выделяет причинную связь между совершенными общественно опасными действиями (бездействием) и наступившим общественно опасным вредом, и само наступление общественно опасного вреда. Поэтому последняя точка зрения не имеет методологической ценности.

И все-таки решение вопроса о стадиях осуществления преступного намерения в уголовно-правовой теории до сих пор, по нашему мнению, нельзя признать обоснованным по следующим основаниям.

Во-первых, следует говорить не о ступенях (стадиях) развивающейся преступной деятельности или совершения преступления, а о стадиях (ступенях) осуществления преступного намерения. Этот вывод проистекает из действующего в российском уголовном праве принципа вины (ст. 5 УК РФ) и законодательного определения приготовления к преступлению (ч. 1 ст. 30 УК РФ).

Во-вторых, стадия – это период, ступень в развитии чего-нибудь[22].

В-третьих, понятия «приготовление к преступлению», «покушение на преступление», «оконченное преступление» являются противоречащими друг другу (контрадикторными). Положительное понятие (с точки зрения формальной логики) «преступление оконченное» и отрицательное понятие «преступление неоконченное (приготовление к преступлению, покушение на преступление) исчерпывают весь объем родового понятия «преступление, совершаемое с прямым умыслом»: любое преступление, соверша-емое с прямым умыслом, является или оконченным, или неоконченным (приготовлением к преступлению либо покушением на преступление).

А с точки зрения здравого смысла утверждение о том, что стадиями совершения преступления являются приготовление к преступлению, покушение на преступление, оконченное преступление, есть не более чем парадокс[23]. «Как правило, парадоксы появляются в такой теории, в которой еще не в полной мере уяснены ее фундаментальные закономерности и логические основания»[24].

Вместе с тем, еще русские дореволюционные ученые А. Чебышев-Дмитриев, А.Н. Орлов, С.В. Познышев обратили внимание на различие, в общих чертах, указанных понятий. Первый из них писал: «Под общим именем вопроса о покушении разбирается обыкновенно в науке уголовного права вопрос не только о покушении в собственном смысле этого слова, но и вообще о степенях осуществления преступного умысла»[25]. Второй из них констатировал, что «преступник может быть прерван при начале, в середине, в каждой, одним словом, стадии своей деятельности, которая без того должна была бы осуществить его преступный замысел»[26]. Аналогичную позицию занимал С.В. Познышев: «Со стороны внешней, преступление обыкновенно представляет собою более или менее сложную, постепенно развивающуюся деятельность. Как по внутренним, так и по внешним причинам эта деятельность может остановиться на той или иной ступени своего развития»[27]. В советское время доводы этих ученых, к сожалению, были преданы забвению. И лишь в 1955 году Н.Д. Дурманов вновь заострил внимание на анализируемой проблеме: «Термин «стадии совершения преступления» нередко употребляется в двояком значении: 1) для определения тех этапов, которые проходят оконченные преступления; 2) для определения особеннос-тей ответственности за преступное деяние в зависимости от этапа, на котором было прекращено совершение преступления»[28].

В 1958 году Н.Ф. Кузнецова (пожалуй, единственная из исследователей) заняла, по нашему мнению, принципиально правильную позицию относительно различения, по ее выражению, стадий развития преступной деятельности и видов неоконченного преступления. Под стадиями она понимала приготовительные действия и исполнение преступления, под видами неоконченного преступления – приготовление к преступлению и покушение на преступление[29]. Но ее позицию не поддержала Н.В. Лясс[30]. Впоследствии Н.Ф. Кузнецова к двум указанным ею стадиям развития преступной деятельности необоснованно, по нашему мнению, присовокупила третью – наступление преступных последствий[31].

О необходимости различения понятий «стадии совершения преступлений» и «неоконченное преступление» и их критериях писал в 1987 году В.Н. Кудрявцев[32]. В учебном пособии Н.Ф. Кузнецова справедливо замечает, что в некоторых проектах, например в проекте Уголовного уложения России (Общая часть), институт неоконченного преступления именовался неверно – «стадии совершения преступления»[33]. Непоследователен в этом вопросе и Н.П. Кузнецов: в одном месте своей работы приготовление к преступлению и покушение на преступление он называет формами неоконченной, предварительной преступной деятельнос-ти, в другом – стадиями осуществления преступного намерения[34], хотя в обоих случаях речь идет об одном и том же – о видах неоконченного преступления.

Уже значительно позднее дискуссию по указанной проблеме оживил А.П. Козлов, который утверждал, что этапами совершения преступления являются: возникновение замысла, создание условий, исполнение преступления[35]. Мы полагаем, что возникновение замысла не является этапом совершения преступления (стадией осуществления преступного намерения – М.Р.), поскольку характеризуется отсутствием деятельности по реализации преступного намерения.

Э.Ф. Побегайло придерживался правильного, на наш взгляд, мнения, что реализация преступного замысла осуществляется по схеме: создание условий + исполнение[36]. Вместе с тем, спустя всего три года он, как мы полагаем, без достаточных оснований так прокомментировал ст. 29 УК РФ: «законодатель (ст. 29 УК) различает три стадии реализации умысла виновного на совершение преступления: а) приготовление к преступлению; б) покушение на преступление; в) оконченное преступление»[37].

Представляется, что проблема четкого различения понятий «стадии осуществления преступного намерения» (а не «стадии совершения преступления») и «виды неоконченного преступления» носит исключительно сущностный характер. Правильно, по нашему мнению, утверждает Т.Г. Понятовская, что решение ряда вопросов института стадий (неоконченного преступления) возможно только на концептуальном уровне[38]. Вместе с тем, ни при каких обстоятельствах мы не можем согласиться с ней в части отождествления понятий «стадии» и «неоконченное преступление». Однако, например, А.П. Козлов считает, что в основе различения этих понятий лежат оценочные признаки[39]. Мы же полагаем, что оценочные признаки с рассматриваемой проблемой ничего общего не имеют, а в основе этого самого различения лежат законы логики научного познания. А С.В. Бородин, включивший в монографию главу «Приготовление к убийству и покушение на его совершение», пишет: «Рассмотрение данной проблемы находится за пределами нашей темы. Полагаем, однако, что традиционная позиция (см.: Курс советского уголовного права. М., 1970. Т. II. С. 402–412; Наумов А.В. Уголовное право. Общая часть. Курс лекций. М., 1999. С. 277–303; Курс российского уголовного права. Общая часть. М., 2001. С. 321–334) служит более четкому разграничению этапов подготовки и совершения преступления и правильной квалификации преступлений…»[40]. Мы не можем согласиться с доводами С.В. Бородина по следующим обстоятельствам. Во-первых, без рассмотрения этой проблемы невозможна правильная квалификация неоконченных преступлений, поскольку, как пишет сам автор, она (квалификация неоконченных преступлений) имеет существенные особенности. Во-вторых, именно предположительное разрешение С.В. Бородиным рассматриваемой проблемы как раз и привело его, как мы попытаемся показать ниже, к спорным, по нашему мнению, предложениям о квалификации некоторых неоконченных преступлений, приведенных в качестве примеров в упомянутой главе монографии.

Отсутствие должного подхода к разрешению рассматриваемой проблемы привело, по нашему мнению, к весьма спорному законодательному определению понятия «покушение на преступление», а также к бесконечным и бесплодным спорам о правильнос-ти или неправильности понятий «добровольно оставленное покушение», «добровольный отказ от оконченного или неоконченного покушения». Н.Д. Дурманов относительно использования понятий «добровольно оставленное покушение», «добровольный отказ от окоченного или неоконченного покушения» пришел к выводу о том, что «речь может идти только о недостаточной точности или четкости терминологии у ряда авторов»[41].

Все это длительное время, как представляется, тормозило развитие учения о стадиях осуществления преступного намерения в доктрине уголовного права, и, соответственно, совершенствование законодательства об ответственности за преступления по степени их завершенности и практики его применения.

Совокупность вышеизложенных доводов дает нам основание утверждать, что стадии осуществления преступного намерения – это этапы реализации лицом своего замысла на конкретное прес-тупление, проявляющиеся во внешнем его поведении и существенно различающиеся между собой объемом выполнения данного замысла, характером совершаемых при этом действий (бездействия), отсутствием или наличием общественно опасного вреда. Таких стадий две: 1) стадия умышленного создания условий для исполнения преступления и 2) стадия исполнения преступления. В сжатом виде рассматриваемое понятие сформулируем так: «Стадии осуществления преступного намерения – это определенные этапы умышленной преступной деятельности лица, заключающиеся в умышленном создании условий для совершения преступления и в исполнении задуманного этим лицом преступления»[42]. Поэтому мы не можем согласиться с уже упоминавшимся утверждением Т.В. Досюковой о том, что этап исполнения пре-ступления включает в себя покушение на преступление и окон-ченное преступление[43].

В дальнейшем своем исследовании названия стадий осуществления преступного намерения «подготовка к преступлению» и «совершение преступления», использованные ранее в наших публикациях, заменены, соответственно, на «умышленное создание условий для исполнения преступления» и «исполнение преступления».

По тем же и дополнительно приводимым доводам мы не можем согласиться с критикой в наш адрес А.И. Ситниковой, которая утверждает: «Говоря о стадиях осуществления преступного намерения, указанный автор фактически воспроизводит взгляды русских криминалистов Х1Х века, изложенные нами в главе 1. Мы полагаем, что теория стадий развития преступного намерения опирается на устаревшие представления о свободе воли, которая проходит ступени развития, необходимые для реализации преступного намерения. Умысел, в отличие от воли, имеет определенную структуру и качественно иное содержание»[44]. Во-первых, мы говорили и говорим не о стадиях развития преступного намерения, а о стадиях осуществления преступного намерения как оп-ределенных этапах умышленной преступной деятельности лица. Во-вторых, на с. 24 своей работы (гл. 1) сама же А.И. Ситникова подытоживает: «Классики русского уголовного права ХIХ века излагали разные точки зрения на развитие преступной воли, а не преступной деятельности. Развитие преступного намерения русские криминалисты называли «постепенностями», «фазисами». Н.С. Таганцевым была создана концепция трех преступных воль, которая со временем учеными советской школы уголовного права была преобразована в концепцию стадий совершения преступления»[45]. Далее наш оппонент продолжает: «На наш взгляд, любое умышленное преступление может проходить (а разве может не проходить? – М.Р.) этапы своего развития. Такими этапами могут быть подготовительные действия, выполнение объективной стороны состава преступления и окончание преступления (совершенно очевидно, что окончание преступления ни при каких обстоятельствах не может быть этапом развития умышленного преступления – М.Р.). Выделение этих этапов теоретически возможно для тех преступлений, которые проходят определенные этапы развития (так какие это преступления? – М.Р.). Однако такие преступления являются оконченными, и на практике так называемые стадии не выделяются, так как не влияют на квалификацию. Неоконченные преступления суды квалифицируют как приготовление к конкретному преступлению либо как покушение на преступление, предусмотренное Особенной частью Уголовного кодекса РФ»[46]. «Человеческое познание… может оставаться научным только при условии, что оно постоянно направлено на применение теории ко всем конкретным, особенным и даже уникальным сторонам действительности изучаемого предмета»[47]. Из этого утверждения А.П. Козлов, мы полагаем, делает обоснованный вывод: «Следовательно, уголовное право может признаваться истинной наукой только тогда, когда оно будет адекватно отражать действительность и предлагать такие инструменты, которые бы реально помогали законодательной и правоприменительной практике»[48]. К тому же теория уголовного права, как отмечает И.Я. Гонтарь, должна соответствовать, по крайней мере, трем требованиям и, в частности, сама теория должна предлагать научно обоснованные средства и способы для достижения социально значимых целей[49]. Полагаем, что этим требованиям доводы А.И. Ситниковой не соответствуют.

В пределах каждой стадии большое значение имеют особенности каждого действия (бездействия), образующего умышленную преступную деятельность. Таковыми являются: начало умышленного создания условий для исполнения преступления или уже завершенное создание условий для исполнения преступления, начало выполнения непосредственно направленных на исполнение преступления умышленных действий (бездействия) или их полное завершение и т.д.

Очевидно, что стадии возможны лишь при реализации преступлений, совершаемых с прямым умыслом. Это обусловлено тем, что стадии представляют собой определенные этапы реализации преступного умысла, направленного на осуществление конкретного преступления, а потому являются целенаправленной преступной деятельностью. Нельзя готовиться к преступлению и начинать его выполнять не только по неосторожности, но и с косвенным умыслом. Указанный в прежнем законе (ст. 8 УК РСФСР 1960 г.) волевой элемент косвенного умысла в виде сознательного допущения наступления преступного последствия исключает целенаправленную преступную деятельность. Стало быть, наличие стадий осуществления преступного намерения с субъективной стороны ограничено только преступлениями, совершаемыми с прямым умыслом[50]. То же самое можно сказать о волевом элементе косвенного умысла в виде сознательного допущения наступления общественно опасных последствий либо безразличного к ним отношения (ч. 3 ст. 25 УК РФ).

Итак, умышленное создание условий для исполнения преступления является первой стадией осуществления преступного намерения. Умышленное создание условий для исполнения преступления – это такая стадия осуществления преступного намерения, в результате которой лицо нападает[51] на объект преступления.

Второй стадией осуществления преступного намерения является исполнение преступления. Исполнение преступления – это такая стадия осуществления преступного намерения, в процессе которой лицо совершает посягательство на объект преступления и непосредственно приводит преднамеренное в исполнение. Следует отметить, что эта стадия включает в себя не только общественно опасные действия (бездействие), но и причинную связь, наступление общественно опасного вреда. Рассматриваемая стадия, следовательно, состоит их двух фаз: 1) фазы умышленных действий (бездействия), непосредственно направленных на испол-нение преступления и 2) фазы непосредственного приведения преднамеренного в исполнение. Именно с момента нападения на намеченный лицом объект, сопряженного с умышленными дейст-виями (бездействием), непосредственно направленными на исполнение преступления, по нашему мнению, начинается вторая стадия осуществления преступного намерения – исполнение преступления. Однако следует отметить, что С.В. Познышев связывал нападение (очевидно, понимая его несколько иначе, чем мы. – М.Р.) с покушением таким образом: «Покушение существует во всех тех случаях, когда виновный, по крайней мере, начал нападение на намеченный им объект, т.е. начал тот ряд действий, который образует содержание известного преступления, или начал задуманное им причинение известного преступного результата, но последний или не осуществился, или хотя и осуществился, но благодаря вмешательству самостоятельной силы, на которую виновный не рассчитывал, или на другом объекте, благодаря уклонению действия»[52].

Действительно, вопрос о понятии «нападение» в науке и юридической практике до сих пор является весьма и весьма спорным. Причина такого положения, думается, объясняется неразвитостью учения о стадиях осуществления преступного намерения. Несомненно, правильный ответ на этот вопрос лежит именно в плоскос-ти этого учения. В контексте предлагаемой нами концепции стадий осуществления преступного намерения понятие «нападение» может быть сформулировано следующим образом: «Нападение лица на объект преступления с целью причинения ему общественно опасного вреда – это такая деятельность лица по реализации преступного намерения, при помощи которой должны быть осуществлены умышленные действия (бездействие), непосредственно направленные на исполнение преступления, т.е. – это оконченное умышленное создание условий для исполнения преступления».

Непосредственному приведению преднамеренного в исполнение предшествует посягательство на объект преступления. Вопрос об объеме понятия «посягательство» издавна вызывал не менее острые споры, и относительно его разрешения существуют большие разногласия до настоящего времени, что породило литературу этого вопроса. Так, например, в германской литературе одни ученые отождествляют понятие посягательства с покушением, другие считают понятие покушения более широким, а третьи полагают, что это понятие объемлет и приготовительные действия, непосредственно примыкающие к покушению[53]. В последние десятилетия высказано множество мнений относительно понимания рассматриваемого нами понятия[54] (особенно применительно к посягательству на жизнь работника милиции или народного дружинника – ст. 191 УК РСФСР 1960 г.). Правильным, на наш взгляд, является понимание посягательства как всякой деятельнос-ти, при помощи которой преднамеренное должно быть непосредственно приведено в исполнение[55]. Вопрос о понятии «посягательство», использованного законодателем, в частности, в ст. 37 УК РФ «Необходимая оборона» в науке и юридической практике по прежнему вызывает большие споры[56]. Мы полагаем, что правильное понимание этого термина все-таки лежит в плоскости того же учения и таковым является изложенное выше.

Таким образом, различие между терминами «нападение» и «посягательство» очевидно. Поэтому мы не можем согласиться с предложением С.Ф. Милюкова о замене в ст. 209 УК РФ термина «нападение» на якобы более адекватный – «посягательство»[57].

Следует сказать, что любая целенаправленная деятельность человека (в том числе общественно полезная) осуществляется по изложенной схеме. Это можно проиллюстрировать примером из области спорта:

– разминка спортсмена (прыгуна в длину с разбега) в секторе для прыжков, решившего показать определенный результат – это умышленное создание условий для совершения прыжка;

– оконченное умышленное создание условий для исполнения прыжка – это выступление (нападение) прыгуна с целью достижения определенного результата;

– начало разбега – это выступление (нападение) прыгуна, сопряженное с его умышленными действиями, непосредственно направленными на исполнение прыжка;

– попадание ноги прыгуна на толчковую доску – это его посягательство с целью достижения определенного результата;

– отталкивание от нее (доски) – это посягательство прыгуна, сопряженное с непосредственным приведением им преднамеренного в исполнение;

– полет – развитие причинной связи;