Верховный Суд России как напрасная надежда на справедливость

     Данную  заметку  я решил написать не  для  того,  что  в  очередной  раз  рассказать  о  несправедливом  правосудии  в  России.  Я  хочу  подать голос   о судьбе  конкретного   молодого  человека,  жителя  Архангельска  Сальникова  Вадима,  незаконно  осужденного  к  7  годам  строгого режима  из-за  некомпетентности судей.  При  том, не  только  судей  первой  инстанции,  но  и  судей  Мосгорсуда  и  Верховного  Суда  России.  К  сожалению.

     Нередко  от  подзащитных  в судах  первой  инстанции   можно услышать:  «Я  до  Верховного  суда  дойду!».   Люди  надеются,  что  вышестоящие инстанции  проверят  законность приговора  и  справедливость  восторжествует.  Увы,  по  своей  богатой  практике  могу  ответственно  заявить,  это  может  быть  один  случай  на  несколько  сот  дел. 

      Я  не знаю  точную  причину,  но  по  большей  части  от  отказных  постановлений  судей  Верховного  Суда  России  веет  не  просто некомпетентностью  и  юридическим  абсурдом,  а  элементарной  уголовной  халатностью.

      Я  приведу  пример  не  из  тихого  дела,  а  из  звучавшего на  всю  страну  скандального уголовного дела  Грабового Г.П.  Когда  я  вступил  в  дело  (со  второй  инстанции),    я  был  просто  поражен  циничностью  обвинения  и  приговора суда  первой  инстанции  (видимо,  сказались  публикации  в  СМИ).  Ему  вменялись,  в числе  других  эпизодов,   совершение   мошенничества  в  особо  крупном  размере,  совершенное   организованной  группой (ч.4  ст.159  УК  РФ)  летом  2003  года.  Ну,  любой  юрист  знает,  что  летом  2003 года не  было  не  было  такой нормы  в  УК  РФ,  то  есть  не  было  части  четвертой  в  статье  159  УК  РФ.  Ладно,  эту  оплошность  исправил  Мосгорсуд  при рассмотрении  кассационной  жалобы.  Но  Грабовому  Г.П.  несуразно  вменялся  еще  один  квалифицирующий  (отягчающий  вину  и  увеличивающий  срок  наказания)  признак  -  совершение  мошенничества  организованной   группой  лиц.  Общеизвестно,  что  этот  признак  может  быть  вменен  лишь  тогда,  когда преступление  совершают  два  и  более   лица,  то  есть должно  быть не  менее  2-х  преступников.  Я внимательно изучил  материалы  уголовного дела  в  отношении   Грабового  Г.В.  и  нашел  в нем  несколько  постановлений  касательно  т.н.  «сообщников»  (Калашников  и др.).  В отношении  всех  уголовное  преследование  прекращено  «за  отсутствием  состава преступления».  Все  «соучастники»  деяний,  которые  были  вменены  Грабовому  Г.П.,  являлись  установленными  лицами  (неустановленных нет)  и  в  отношении  них  прекращено  уголовное  преследование.  Таким  образом,  даже  2-х  преступников  не набиралось,  если  следовать  теории  уголовного  права.  На  основании  чего  Грабовому  Г.П.  вменили  признак  «совершение  преступления  организованной группой  лиц»?   Президиум  Мосгорсуда  безмотивно  отказал  в  передаче  уголовного дела на  пересмотр.    А  Верховный  Суд  России  в  своем  подобном  отказе  был  очень  «оригинален»:   Грабовой,  мол, «не  мог  один  совершить  вменяемые  ему  преступления».   Во-первых,  свои  предположения  судья  Верховного Суда  РФ  обязан  был  оставить  под  тем  местом, на котором  он  сидит  на  деньги налогоплательщиков  в  кресле  судьи  такой  высокой инстанции.  Во-вторых,  все соучастники  установлены  и  в  их  действиях не обнаружено  состава  уголовно  наказуемого  преступления.  Если  утверждаете,  что не мог  Грабовой один совершить, то  покажите,  с  кем  он  тогда  совершал  преступления  или  мог совершать!   Это  к  теме  беспредела  и грамотности судей  Мосгорсуда,  о  чем  я неоднократно писал  (http://blog-trepashkin.livejournal.com/62493.html ;

http://vestnikcivitas.ru/pbls/1834 ;

https://trepashkin.pravorub.ru/personal/14979.html  ),   и  судей  Верховного суда  России.  А  ведь  проверил  бы  Верховный  Суд  России   только этот довод  защиты  по закону  и  срок   наказания  Грабовому  Г.П.  сразу  снизился  бы  на  две  трети,  ибо  небольшие суммы  вменяемых  ему  эпизодов   вообще не  попадали  не  только под  ч.4  ст.159,   но и  под  ч.3 и даже  ч.2 ст.159  УК  РФ.   Из-за  пренебрежительного  отношения  к  надзорным  жалобам,  из-за  халатности  судей  к  своим  конституционным  обязанностям,  Грабовой  Г.П.  отсидел  много лет  в  исправительной колонии. 

 

       Однако,  от  старого примера   перехожу  к  конкретному,   действующему  приговору,  где  решается  судьба  тяжело  больного, хотя  и молодого  по  возрасту,  человека -  Сальникова  Вадима  Юрьевича,  в  решении  которой  может  принять  участие  общественность  ради  восстановления  справедливости.

Сальников  В.Ю.  имеет  тяжкие  заболевания  сердца,  требующие  особого  врачебного наблюдения.  Документы   исследовались  в судебном  заседании,  в  том  числе  рекомендации  о  проведении срочной  операции,  так  как  в  случае  осложнения  возможны  тяжкие  последствия. 

 

        Как  Сальников  В.Ю.  оказался  в  поле  зрения  правоохранительных  органов  (как  попал  в  лапы  российского  правосудия)?  

        Из  материалов  уголовного дела  следует,  что  26  февраля  2013 года в  гости  к  жителю города  Москвы Подрезову  А.В.   приехал  его знакомый  из  Архангельска  по  имени  «Вадим»  (Сальников).   Они встретились  еще  с  одним  своим  товарищем  «по  политическим  тусовкам» коммунистической  направленности -  Леонтьевым  Дмитрием  и  решили  пойти  к  знакомому  последнего  -  Ковалеву  Павлу,   проживавшему  на  улице  Кировоградская  в  Москве,  чтобы  «выпить   водочки»  и  обсудить  вопросы  недавнего  конфликта   между  Леонтьевым   Дмитрием  и  Ковалевым  Павлом,  возникшего 23  февраля  2013 года из-за  подозрения  последнего  в  «стукачестве  на  однопартийцев».         Примерно  в  17  часов  5  минут  они  подошли  к  квартире Ковалева  Павла,  в  которой ранее  неоднократно  Леонтьев Д.А.  и  иные  лица  пили  водку.  На  звонок  им  открыл  дверь  отец  Ковалёва  Павла  -  Ковалев  Е.В.  и   поселившаяся  недавно (о  чем  прибывшие  не знали) квартирантка из  Молдавии  Иванова  Т.В.,  которые,  не  пропустив  «гостей»  в  квартиру, ответили,  что  Павла  дома  нет.  Так  как  Подрезов  А.В.  услышал  какое-то движение  в  квартире,  то  он  решил,  что  Павел  все  же  дома,  а  их не  хотят  пустить  в  квартиру,  чтобы  не  устраивали  попойку.  По  этой  причине, Подрезов  и  Леонтьев,  при  попытке  Ивановой  Т.В.  закрыть  дверь,  надавили  на  дверь   и  вошли  в  квартиру.  Ковалев  Е.В. при этом  ушёл на кухню, Леонтьев  вступил  в  перебранку  с  Ивановой, а Подрезов  быстро  двинулся  к  дальней  комнате,  проверить,  не  там  ли  находится Ковалев  Павел.   По  пути  ему  попался  брат  Ивановой Т.В. -  ранее  никому  из  прибывших  не знакомый  Иванов  М.В.,  который  шёл на  встречу  ворвавшимся.  Решив,  что  он  будет  препятствовать  проходу,  Подрезов  ударил  Иванова,  сбив  его с  ног,   и  заскочил в дальнюю  комнату.   Туда  же  проследовал  быстро поднявшийся  с  пола  Иванов.  Между  ними  в  дальней  комнате  завязалась  драка.  На  помощь  брату  побежала  Иванова,  предварительно оттолкнув  Леонтьева  и еще  одного  мужчину  и закрыв  дверь  комнаты  изнутри,  чтобы  никто  больше  туда не  вошёл.  Вот  как  описывает  сама потерпевшая  Иванова  Т.В.  происходящее:

     «…забежала  в  комнату  и заперла  дверь на  замок.  Мужчина  №  1 (в очках)  наносил  Иванову  М.В.  удары  руками,  а  она (Иванова  Т.В.)  в  этот момент кидалась  на  мужчину  сзади  и  вцепилась  ему  (мужчине  № 1) руками  в  лицо,  как она помнит,  у  мужчины  остались  следы на  лице,  особенно  у  мужчины  № 1  был поврежден  правый  глаз,  как  раз  в  этот момент  у  мужчины №  1  упали очки.  Мужчина  крикнул  своим  товарищам,  чтобы  те  помогли  ему и  оттащили  ее (Иванову  Т.В…».

       Леонтьев  с  другом пытались  придти на  помощь Подрезову  А.В.,  однако  дверь в комнату  сразу  открыть не  смогли,  чтобы  высбодить друга.  Оказавшись  из-за  поспешности  в  капкане  и  получив  массу  ударов,  Подрезов  А.В.,  как  заявил  в суде  Иванов  М.В.,  распылил  в  сторону  Ивановой  Т.В. (чтобы  остановить  ее  нападение)  газ  из  баллончика,  а  когда  это  не  помогло,  вынул  из  кармана  нож  в  чехле,  достал  его и  несколько   раз  ударил  этим  ножом  Иванова  М.В.  Следует  обратить  внимание,  что  Подрезов  А.В.  состоит на учете  у  психиатра,  ему  показалась,  что  его  могут  убить,  поэтому  применил  нож  (судебно-психиатрическая  экспертиза  признала  Подрезова  А.В.  невменяемым).  Через  несколько минут  дверь  была  открыта.  Леонтьев  Д.А.,  увидев  в  проём,  что  Иванов  М.В.  порезан,  в  крови,  сказал  товарищу  Подрезова  (Сальникову),  что нужно  срочно  уходить.  В  это  время зазвонил  телефон  Иванова,  Подрезов  забрал  у  него  телефон,  чтобы тот не  позвонил  в  полицию,  и  отдал его  Сальникову.  После  этого  Леонтьев,  за  ним  Сальникво,  а  потом  и  сам Подрезов  покинули  квартиру.   Как  показывают  потерпевшие,  всё  это происходило  на  протяжении  примерно  5  минут.  Выйдя  на  улицу,  Леонтьев  и  Сальников  позвонили  с  телефона  Иванова М.В.  в  «Скорую  помощь»,  после  чего  телефон  выбросили  в  сугроб  рядом  с  подъездом  и  ушли. 

 

         Как  были  квалифицированы  указанные  действия  Сальникова  (я  пока  не  касаюсь  остальных)?

          30  апреля 2015 года приговором  судьи Чертановского районного  суда  гор.Москвы  Ермишиной  И.А. (единолично)  Сальников Вадим  Юрьевич признан  виновным  в  совершении  преступлений, предусмотренных

               п. «а»  ч.3  ст.111,

               п. «г»  ч.2  ст.112 и

               ч.2  ст.139  УК  РФ,  и  ему  было назначено наказание:

             - по  п. «а» ч.3  ст.111 УК  РФ  в  виде  лишения  свободы  сроком  на  6  лет;

             -  по  п. «г» ч.2  ст.112  УК  РФ  в  виде  лишения  свободы сроком  на 2 года, 

            -  по  ч.2  ст.139  УК  РФ   к  1  году  исправительных работ  с  удержанием из  заработка  в  доход государства  10%.  На  основании п.3  ч.1  ст.24  УПК  РФ  Сальников  В.Ю.  освобожден  от  наказания,  назначенного  по  ч.2  ст.139  УК  РФ  в  связи  с  истечением  сроков  давности  уголовного  преследования.

         На  основании  ч.3  ст.69  УК  РФ  по  совокупности  преступлений  путем  частичного  сложения  наказаний  окончательно  назначено  наказание  в  виде  7  лет  лишения  свободы,  без  ограничения  свободы,  с  отбыванием  наказания  в  исправительной  колонии  строгого режима.

        27  июля  2015 года  судебная  коллегия  по  уголовным  делам  Московского городского суда,   рассмотрев  апелляционную жалобу  защиты,  своим  апелляционным  определением    оставила  приговор  без  изменения.

     

       28  октября  2015  года  постановлением судьи  Московского городского суда  Свиренко  О.В.  отказано  в  передаче  моей  кассационной  жалобы  от  24  августа  2015 года   для  рассмотрения  в  судебном  заседании  суда  кассационной инстанции.

 

       Я  считаю,  что  в  действиях  Подрезова  был  эксцесс,  причинение  телесных  повреждений  Ивановой  Татьяне  вменен  вообще незаконно  (сама  она  показал,  что  повредила  фалангу  пальца,  «когда  царапала  Полдрезова»),  а  часть  2  ст.139  УК  РФ  должны  была  быть  прекращена  по  заявленному  ходатайству еще  до  вынесения  приговора  в с вязи  с  истечением  срока  давности.  Однако,  суть  моей  данной публикации  не  в  этом.  Я  хочу  коснуться  того  вмененного Сальникову  В.Ю.  квалифицирующего  (отягчающего вину и  увеличивающего  срок наказания)   признака,  который  очевиден  даже для  стороннего  читателя не  юриста,  и  который  ему  не  должны  были  вменять.  

 

         Сальникову  В.Ю.  вменили  и  п.«а»  ч.3  ст.111  УК  РФ  и  п.  «г»  ч. 2  ст.112 УК  РФ  исключительно  по  причине  якобы «предварительного  сговора»  группой  лиц  для  совершения  указанных  преступлений.  И  вот здесь  как  раз  я  виден  откровенный маразм  обвинения.  Что  такое  ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ  сговор?

 

      «Предварительный  сговор»  на  нанесение  тяжких  телесных  повреждений  именно  Иванову  М.В.  -  это  предположения  (выдумки)  следствия,  имеющие  совершенно не  логичный  характер,  и  повторенные   (переписанные  по  флэшке) судом.

        Во-первых,  Иванов  М.В.  оказался  в квартире  случайно  (зашёл  к  сестре),  в  ней  он  не  проживал  и  его никто  из  ворвавшихся  в квартиру  ранее  никогда не  видел.

         Во-вторых,  ни  Подрезов  А.В.,  ни  Леонтьев  Д.А.,  ни  Сальников  В.Ю. (если  предположить,  что  там  был  именно  он)  о  существовании  Иванова  М.В.,  судя  по  материалам  дела  и  показаниям  свидетелей  обвинения,     не знали,  заранее  не  договаривались

         о  его избиении, 

          о нападении на  него,  не  говоря  уже  о  причинении ему  тяжких  телесных  повреждений.

      Утверждать обратное -  чистый  абсурд.

 

       Следователь Юрков  А.В.  указывает  в  обвинении,  что  «преступный  сговор  состоялся»:

            а) прямо  у  двери  квартиры №  94  дома 18  корпус  1  по  улице  Кировоградской  города  Москвы.  То  есть называет  конкретное место;

            б)  после  того,  как  открывшие  дверь  отец  Ковалева  П.Е.  -  Ковалев  Е.В.  и  квартирантка  Иванова  Т.В.  сообщили  Подрезову  А.В.,  Леонтьеву  Д.А.  и  Сальникову  В.Ю.  о  том,  что  в квартире  отсутствует  Ковалев  П.Е.  (в  противном  случае,  они в  квартиру  бы  и не врывались).  То  есть  называется  конкретное  время;

           в)  при этом  «сговоре»  присутствовали  (по  версии  следствия):   отец  Ковалева  П.Е. -  Ковалев  Е.В.  и  квартирантка  Иванова  Т.В.,  которые,  как  утверждается  в  обвинительном  заключении,  открыли  дверь  квартиры  и  стояли  вместе  с  Подрезовым А.В.,  Леонтьевым  Д.А.  и  Сальниковым В.Ю.  с  момента  их  подхода к  двери  квартиры,   и  не  отходили  никуда  до  того,  как  они начали  рваться  в  квартиру.  То  есть  имеются  свидетели  -  потерпевшие  по делу. 

Том  5  л.д.116  (обвинительное  заключение);

    лист  4  постановление  от  19 ноября  2014 года

о  привлечении  Сальникова  В.Ю.  в  качестве  обвиняемого

 

          Ни  один  из  потерпевших  и  ни  один  из  обвиняемых  не  подтверждают,  что  перед  тем,  как  ворваться  в квартиру  в  целях  проверки  наличия  там  Ковалева П.Е.,  между  Подрезовым  А.В.,  Леонтьевым  Д.А.  и  Сальниковым  В.Ю.  был  какой-либо разговор  вообще,  не  говоря  уже  о  том,  чтобы  договориться  о  причинении  конкретно  тяжких  телесных  повреждений Иванову,  а   Ивановой  Т.В.    причинить  средний тяжести  вред  здоровью - сломать  фалангу  пальца.  В  этой  части  выводы  предварительного следствия  и суда  просто  абсурдны. 

 

            Показания  обвиняемого  Сальникова  В.Ю.  -  опровергают  факт  предварительного сговора.

            Показания свидетеля  - осужденного Леонтьева  Д.А.  -  опровергают  факт  предварительного сговора.

            Показания  Подрезова А.В.  в  ходе  предварительного расследования  -  опровергают  факт  предварительного сговора.

            Показания  потерпевшего  Ковалева  Е.В.  -  не  подтверждают  факт  какого-либо  предварительного  сговора.

             Показания  потерпевшей  Ивановой  Т.В.  -  не  подтверждают  факт  какого-либо  предварительного  сговора.

 

              Могу  заверить,  что  в  материалах  уголовного дела  нет  ни  единого доказательства  того,  что  между  Сальниковым  В.Ю.  и  Леонтьевым  А.Д. был  какой-то  «предварительный  сговор» на  умышленное  причинение  Ивановой  Т.В.  телесных  повреждений. 

 

            Можно  уверено  утверждать  без  какой-либо  доли  сомнений,  что  Сальникову  В.Ю.  объективно  вменили  признак  «по  предварительному  сговору».

 

        Следует обратить  внимание,  что  обстоятельства  совершения действий  Подрезовым  А.В.,  Леонтьевым  Д.А.  и  Сальниковым  В.Ю.,  как  они  описаны  в  обвинительном  заключении  и  приговоре,  можно  квалифицировать не более,  как с  «внезапно  возникшим  умыслом». 

 

       Внезапно возникший умысел характерен для тех случаев, когда между возникновением и реализацией умысла на совершение преступления практически нет разрыва во времени или этот разрыв крайне незначителен.

 

       Данный вид умысла свойственен чаще неврастеникам, лицам со склонностью к истерическим реакциям, несовершеннолетним (особенно с такими аномалиями в психике, как невропатия); рецидивистам, у которых выработался в процессе многократного совершения тождественных либо однородных преступлений (квартирных и карманных краж, мошенничества при азартных играх и т.п.) при удачно складывающихся для этого обстоятельствах; лицам с низким общеобразовательным и культурным уровнем, у которых в конфликтных ситуациях «кулак опережает мысль» (хулиганы, а также убийцы, способные лишить жизни человека, который не дал закурить или сделал замечание по поводу недостойного поведения виновного).

       Разновидностью внезапно возникшего умысла является аффектированный умысел, к признакам которого относятся внезапность возникновения, кратковременность протекания. В отличие от других видов, этот умысел возникает как реакция на неправомерность поведения потерпевшего в отношении виновного или его близких. Возникающее внезапно сильное душевное волнение служит побудительным мотивом для совершения под его влиянием преступления. Аффектированный умысел оценивается законодателем как обстоятельство, существенно влияющее на снижение общественной опасности преступления и, соответственно, снижение наказания.

       В зависимости от степени предвидения общественно опасных последствий, в теории уголовного права принято делить умысел на конкретизированный и не конкретизированный (неопределенный).

 

        При  умышленном  причинении  вреда  здоровью  должен  быть  конкретизированный  умысел.  Конкретизированный умысел — это такой вид умысла, при котором лицо четко и ясно представляет себе те последствия, которые наступят от его деяния.  Не  конкретизированный  умысел   свидетельствует   не  об  умышленном  причинении  вреда  здоровью.

 

         Часть  2  статьи  35  УК  РФ  разъясняет:

«… 2. Преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления».  И  при  том,  в  отношении  конкретного объекта  (т.е.физического  лица) или объектов.

 

       Толковые  словари  русского  языка  дают  понятие  слова  «заранее»:

 

       ЗАРА́НЕЕ, наречие. Заблаговременно, за какое-нибудь время до наступления какого-нибудь действия, происшествия, наперед. Я заранее приготовил все нужное для путешествия. Заранее обдумать свой ответ. Убийство с заранее обдуманным намерением.  dic.academic.ru › Толковый словарь Ушакова

      ЗАРАНЕЕ ЗАРА́НЕЕ, наречие. Заблаговременно, за какое-нибудь время до наступления какого-нибудь действия, происшествия, наперед. Я заранее приготовил все нужное для путешествия. Заранее обдумать свой ответ. dic.academic.ru

      ЗАРАНЕЕ. ЗАРАНЕЕ ЗАРА́НЕЕ, нареч. За некоторое время до чего-нибудь. С зарнее обдуманным намерением.  Заранее подготовиться. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949-1992.  dic.academic.ru

 

         Признавая  Сальникова  В.Ю.  виновным  в  совершении  преступления,  предусмотренного п.«г»  ч.2  ст.112  УК  РФ,   суд  исходил  вовсе  не из  показаний  потерпевшей  Ивановой Т.В.  либо иных  свидетелей,  а  из  утверждения  помощника  прокурора,  что  Иванова  Т.В.  якобы  ошибается,  а  на  самом  деле  (как  считает  помощник  прокурора) не  она  сама  сломала  фалангу  пальца  руки,  а ей  сломал  фалангу  пальца  Сальников  В.Ю.  со  товарищи.  Это не  соответствует закону,  а  стало называться  в  нынешнем  обществе   правовым  беспределом

 

       Сальников  В.Ю.  в  настоящее  время  отбывает наказание  в  исправительной  колонии   строго режима.  Очевидно,  осуждение  его  к  столь  длительному  сроку  - незаконно. 

 

      К  сожалению,  надзорная  жалоба  в  Верховный  Суд  Российской  Федерации  (полный  текст  приведен  ниже), -  не  исправила  судебных  ошибок  судей нижестоящих  судов.  Там  судья-фильтр,  то  есть тот,  кто  единолично решает,  стоит ли  пропустить  надзорную  жалобу  для  пересмотра  в   судебную  коллегию  по  уголовным  делам  Верховного Суда  РФ  либо  в  Президиум,   посчитал,  что   названные  выше   бредни  -  соответствуют  закону.  Надежды  на  торжество  справедливости  в  Верховном  Суде  России  -  рухнули.   Как  и  по тысячам  аналогичных  уголовных  дел.  

 

      Уж  сколько  раз  поднимали  вопрос  о  том,  что  в  России  нужна  какая-то экспертная  структура  из  ученых  в  сфере  уголовного и  уголовно-процессуального  права,  куда  можно  было  бы  обратиться  по  подобным  делам  для  дачи  заключения  по приговору,  чтобы  это заключение  являлось  основанием  для  пересмотра  приговоров.  Пока  же  беспредел  и  осуждение  невиновных  продолжаются.  Работа  адвокатов  превращается  в пустой  звук.

      Нет  структуры  или органа,  который  бы  мог  дать оценку  незаконности  приговоров  либо  имел  бы полномочия  спросить   с судей за  явно незаконные  приговоры.   А  если  приговор не отменен,  даже  если он  абсурден,   судью не привлекут к  ответственности.  Вот  такая  круговая  порука  безответственности и безнаказанности.  И  как  результат  -  тысячи  и  тысячи  незаконно  осужденных  (осужденных  с  неправильным  применением  уголовного закона).

 

       Уважаемые  юристы,  ученые  в  сфере  уголовного  права!  Можете ли  Вы  дать оценку  описанной  выше  ситуации  с  точки  зрения  понятия  «группой  лиц  по  предварительному  сговору»?  Можно  ли судить  с  этим  квалифицирующим  признаком лиц,  у  которых  случайно  внезапно  возникла  конфликтная  ситуация  с  потерпевшими?  Очень нужны  Ваши  комментарии,  ибо  планирую  выходить  уже на  Генеральную  прокуратуру  Российской  Федерации  и  просить  их  вмешаться  в ситуацию,  так  как   надзор  за  законностью  приговора  -  это  их  конституционная  обязанность.  Нельзя,  чтобы  люди  сидели  в  местах  лишения  свободы  за  те  деяния,  которых  они не совершали.  Буду всем  признателен. 

 

      Адвокат 

                                              М.И.Трепашкин

      

 

23  октября  2016 года

  

Пикет  в  защиту  Сальникова  В.Ю.

 

Сальников  В.Ю.,  ныне  осужденный.

 

                                                        В  президиум  Верховного  Суда  Российской 

                                                        Федерации

                                                        -------------------------------------------------------------

                                                        город  Москва,  ул.Поварская, дом 15

 

от  адвоката коллегии  адвокатов  «Трепашкин 

    и  партнеры»  города  Москвы

  Трепашкина  Михаила Ивановича,  рег.№

  77/5012 в реестре  адвокатов  гор.Москвы, адрес

  коллегии  адвокатов: 119002,  гор.Москва,

ул.Арбат, дом 35,  офис  648,   тел. 8 (499) 248-

23-89,   ….

 

                                                       в  защиту  интересов  обвиняемого  Сальникова

                                                          Вадима  Юрьевича  (ордер  № 000584  от 9 

                                                          декабря 2015 года прилагается).

 

 

 

 

НАДЗОРНАЯ   ЖАЛОБА

на  приговор  Чертановского  районного  суда  гор.Москвы

от  30  апреля  2015  года,

 апелляционное  определение   судебной  коллегии  по  уголовным делам

 Московского  городского  суда от  27  июля  2015  года  и

постановление судьи  Московского  городского  суда  Свиренко  О.В. 

от  28  октября 2015 года  в  отношении  Сальникова  В.Ю.

 (в  порядке   ст.412.1 УПК  РФ) 

 

 

Город  Москва                                                                             10 декабря  2015 года

 

         30  апреля 2015 года приговором  судьи Чертановского районного  суда  гор.Москвы  Ермишиной  И.А. (единолично)  Сальников Вадим  Юрьевич признан  виновным  в  совершении  преступлений, предусмотренных

               п. «а»  ч.3  ст.111,

               п. «г»  ч.2  ст.112 и

               ч.2  ст.139  УК  РФ,  и  ему  было назначено наказание:

             - по  п. «а» ч.3  ст.111 УК  РФ  в  виде  лишения  свободы  сроком  на  6  лет;

             -  по  п. «г» ч.2  ст.112  УК  РФ  в  виде  лишения  свободы сроком  на 2 года, 

            -  по  ч.2  ст.139  УК  РФ   к  1  году  исправительных работ  с  удержанием из  заработка  в  доход государства  10%.  На  основании п.3  ч.1  ст.24  УПК  РФ  Сальников  В.Ю.  освобожден  от  наказания,  назначенного  по  ч.2  ст.139  УК  РФ  в  связи  с  истечением  сроков  давности  уголовного  преследования.

 

         На  основании  ч.3  ст.69  УК  РФ  по  совокупности  преступлений  путем  частичного  сложения  наказаний  окончательно  назначено  наказание  в  виде  7  лет  лишения  свободы,  без  ограничения  свободы,  с  отбыванием  наказания  в  исправительной  колонии  строгого режима.

 

        27  июля  2015 года  судебная  коллегия  по  уголовным  делам  Московского городского суда,   рассмотрев  апелляционную жалобу  защиты,  своим  апелляционным  определением    оставила  приговор  без  изменения.

      

       28  октября  2015  года  постановлением судьи  Московского городского суда  Свиренко  О.В.  отказано  в  передаче  моей  кассационной  жалобы  от  24  августа  2015 года   для  рассмотрения  в  судебном  заседании  суда  кассационной инстанции.

 

          Считаю  указанный  приговор от  30  апреля 2015 года,  апелляционное  определение  судебной  коллегии  по  уголовным  делам  Московского городского суда  от  27  июля  2015 года и  постановление  судьи  Московского городского  суда  Свиренко  О.В.  от  28  октября  2015 года в  отношении  Сальникова  В.Ю. незаконными,  необоснованными и несправедливыми по  следующим  основаниям:

 

        1.  Грубейшие нарушения процессуального  права:

 

          -  в  нарушение  ч.1  ст.254  УПК  РФ  председательствующая  в судебном  заседании  первой  инстанции  не  прекратила  уголовное  преследование, несмотря на  ходатайство  обвиняемого и  его защитника,  а  вынесла  обвинительный  приговор  по  деянию,  по  которому  задолго  до  приговора истек  срок  давности  уголовного преследования;

          -  выводы суда  опровергаются  конкретными  доказательствами  и обстоятельствами  дела,  а  судья  Мосгорсуда  Свиренко  О.В.  пошла  на  откровенные  подгонки  «доказательств»,  фальсифицируя  записи  об  обстоятельствах  дела;   

         -   в  обоснование  обвинительного  приговора приведены «вещественные  доказательства»,  которые  не  исследовались  в судебном  заседании  в  нарушение  ч.3  ст.240  УПК  РФ;

 

        2.  Грубейшие нарушения  норм  уголовного права:

 

        -  не  учтено,  что  в  деле  явный  эксцесс  исполнителя Подрезова  А.В.;

        -  не  учтено, что  потерпевшая  Иванова  Т.В.  многократно  утверждала,  что телеснее  повреждение (перелом  фаланги  пальца)  она  получила  по неосторожности,  когда  нападала  на  Подрезова  А.В.,  защищая  брата;

       -  при  полном  отсутствии  признаков  предварительного  сговора,  этот  квалифицирующий  признак не исключен из  обвинения. 

 

        Изложу  подробнее  обоснования  этих нарушений:

 

 

        I.    Нарушено  право   осужденного Сальникова  В.Ю. на  пересмотр  судебных  решений 

 

        В  нарушение права  на  пересмотр   судебных  решений,  гарантированного  каждому гражданину,  в  том  числе  общепринятыми  нормами  международного права,  Сальникову  В.Ю.  отказывают  в  этом  праве,  прежде  всего тем,  что суды  апелляционной  и  кассационной инстанций  не  отразили  ряд  существенных доводов  защиты  и  не  дали на  них ответы вообще.

 

         Прежде  всего,  это  касается  вещественных  доказательств  (в  частности,  ножа  с  черной  рукояткой),  положенных  в  основу  обвинительного приговора,  но  не  исследованных  в  ходе  судебного заседания.   Защита  указала на  нарушения  положения  ч.3 ст.240  УПК  РФ,  однако  суды  апелляционной  и  кассационной  инстанций   на  это нарушение  не  отреагировали.

          Если  сравнить  тексты  убедительных защиты доводов в апелляционной и  кассационных  жалобах  и  тексты   обоснований  в  апелляционном  определении  и  постановлении  судьи  Свиренко  О.В.,  то  очевидно,  что  они  отписывались  общими  фразами,  не  обосновывая  свои  доводы  в  соответствии  с ч.4  ст.7  УПК  РФ.

 

          Пленум  Верховного  Суда  Российской  Федерации в  своем  Постановлении  от 28 января  2014  года  № 2  «О применении норм  главы  47.1  Уголовно-процессуального кодекса Российской  Федерации, регулирующих производство  в суде  кассационной инстанции»  разъяснил:

«…13. В постановлении об отказе в передаче кассационных жалобы, представления для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции судье, по смыслу пункта 5 статьи 401.10 УПК РФ, надлежит ответить на доводы жалобы, представления, в которых оспариваются законность приговора, определения, постановления суда, и указать мотивы принятого решения».

          Мотивированных  ответов  на  доводы  моей  жалобы  от 24  августа  2015 года  в  постановлении  судьи  Московского городского  суда  от  28  октября  2015 года  не  имеется.  Вместо  юридических  ответов  содержатся  бюрократические  отписки,  противоречащие  обстоятельствам  дела  и   исследованным  в  судебном  заседании доказательствам.

 

          Суды  апелляционной  и  кассационной  инстанций   доводы  отказов  обосновывали не   конкретными  материалами  уголовного дела,  прежде  всего  теми, на  которые  ссылалась  защита,  а  формулировками  приговора,  которые  не  основаны  на  материалах  дела  и  опровергаются  собранными доказательствами  по делу.   

          В  частности:

          Судья  кассационной инстанции  ссылается на  показания  Иванова  М.В.,  что  до нападения  на  квартиру  Подрезова,  Леонтьева  и  Сальникова  «у  Ивановой  телесных  повреждений не  было,  в  том  числе  и  перелома  руки, не  было» (лист 3  абзац  4 постановления  от 28  октября  2015 года).

          Из  материалов  уголовного дела  четко  следует,  что перелома  руки  у  Ивановой  не  было и после нападения.  Из  обвинения  следует,  что  у  Ивановой  Т.В.  позже  обнаружился  перелом  фаланги пальца  руки.  И  сама  Иванова  Т.В.  поясняет,  что она  получила  этот  перелом  по неосторожности,  когда  царапала  Подрезова,  защищая  брата  (см.  показания  Ивановой  Т.В. в прилагаемой  копии  протокола  судебного заседания от  29  октября 2013 года).

          Не  правовой  подход,  граничащий с  откровенной  фальсификацией,  повлек  последствия  для  Сальникова  В.Ю.,  так  как  его  осудили  по   п.  «г»  ч.2 ст.112  УК  РФ  при  полном  отсутствии  признаков  указанного  состава  преступления.  

 

Таким  же  не правовым  способом  отвергались  и  иные  доводы  защиты.

 

Не  даны  надлежащие  ответы  по всем  приведенным  ниже   5   основным  доводам защиты.

 

 

         II. Обвинительный приговор  в отношении  Сальникова  В.Ю.  по  ч.2  ст.139  УК  РФ  вынесен  незаконно. 

 

     Вопреки  прямому  требованию  федерального закона  -  ст.254  УК  РФ,  суд  первой  инстанции,  несмотря  на многократно заявленные  ходатайства  защиты  и обвиняемого,  начиная  с  февраля  2015 года  не  освободил  Сальникова  В.Ю.  от  уголовной  ответственности  в связи  с  истечением сроков  давности  уголовного преследования,  а  вынес 30  апреля  2015 года  обвинительный  приговор  и лишь  потом освободил  Сальникова  В.Ю.  уже от  наказания  по  ч.2 ст.139  УК  РФ.

        В  силу  слабой юридической  квалификации   судьи  путают  2  понятия  в  уголовном  процессе:

       а)  освобождение  от  уголовной  ответственности  в  связи  с истечением сроков  давности  уголовного  преследования и

       б)  освобождение  от  наказания  в  связи  с  истечением с роков  давности  уголовного  преследования. 

 

      Суд  апелляционной инстанции  на  доводы  защиты  незаконно сослался  на  ч.8 ст.302  УПК  РФ,  ибо  она  применяется  только  в  тех  случаях,  когда  обвиняемый  возражает   против  прекращения дела.

  

     Председатель  Верховного  суда  Российской  Федерации  Лебедев  Вячеслав  Михайлович  и  доктор  юридических наук,  заслуженный деятель науки РФ, академик РАЕН и МАОН, заслуженный профессор Академии управления МВД России Божьев  Вячеслав  Петрович  в  официальном  научно-практическом комментарии  к  данной  статье  УПК  РФ  разъясняют:

     «…следует исходить из того, что в соответствии со ст.78 и 84 УК РФ истечение сроков давности и амнистия признаются основаниями освобождения от уголовной ответственности, которое может осуществляться лишь путем прекращения уголовного дела, а не вынесения обвинительного приговора. Положение ч.8 ст. 302 УПК РФ подлежит применению лишь в тех случаях, когда прекращение уголовного дела оказывается невозможным в связи с тем, что подсудимый против этого возражает». 

 

     Верховный  Суд  Российской Федерации  в  соответствии  со  ст.126  Конституции  России  разъясняет,  как  следует понимать  ту  либо иную норму  закона.  Однако,  судьями  первой,  апелляционной инстанции   и  кассационной инстанции (судья Свиренко О.В.)   эти разъяснения  были проигнорированы. Они  посчитали,  что из разъяснения  более  верные  по  сравнению  с  разъяснениями  Верховного Суда  РФ.

 

          В  официальном  «Комментарии к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации" (постатейный, 2-е издание, переработанное и дополненное, под ред. В.И. Радченко, В.Т. Томина, М.П. Полякова, "Юрайт-Издат", 2006)  также  указывается:

      «…5. Определение суда (постановление судьи) о прекращении уголовного дела может быть вынесено в любой части судебного заседания до удаления суда в совещательную комнату».

 

       26  февраля  2015 года  истёк  срок  давности уголовного  преследования  Сальникова  В.Ю.  по  ч.2  ст.139  УК  РФ,  однако,  несмотря  на  многократные  (не  менее  4-х  раз  заявленные)  ходатайства  защиты  и  обвиняемого,  уголовное  преследование  Сальникова  В.Ю.  незаконно  осуществлялось  до оглашения  приговора  30  апреля  2015 года.  Проигнорировав  ходатайства,  права подсудимого  и  прямые требования  федеральных   законов,   судьей  Ермишиной  И.А.  на  протяжении  более  2-х  месяцев   осуществлялось  незаконное  уголовное   преследование  Сальникова  В.Ю.  по  указанному  составу  преступления,  в нарушение требований  п.3  ч.1  ст.24,  п.2  ч.1  и  ч.2 ст.27,  п.1  ст.254  УПК  РФ.

 

        В  соответствии  с  УПК  РФ,  в  случае  выявления  в  ходе  судебного разбирательства,  что  срок давности уголовного  преследования  истёк,  суд  обязан:

       а) вынести  отдельное  постановление  о  прекращении  уголовного   преследования  в  отношении  Сальникова  В.Ю. в  связи  с  истечением  срока  давности,  продолжив судебное  разбирательство  по  остальным  составам  преступлений;

       б)  в  случае  возражения  обвиняемого (подсудимого),  продолжить  судебное  разбирательство  в  обычном  порядке,  а  в  ходе  вынесения  приговора  освободить  от  уголовного наказания. 

 

      Суд  первой  инстанции не  выполнил  требования  УПК  РФ,   и  при  отсутствии  возражения  подсудимого  на  прекращение  уголовного  преследования,  продолжил  судебное  разбирательство  по  ч.2  ст.139  УК  РФ,  по  которой  срок  давности  уголовного  преследования  истек  еще  26  февраля  2015 года,  а 30  апреля  2015 года  незаконно  вынес  обвинительный  приговор  в  этой  части,  приговорив  Сальникова  В.Ю.  к  1  году  исправительных  работ  с  удержанием  10%  из  заработка  в  доход  государства,   и  лишь  потом  освободил  от  уголовного наказания.   

        Такое  решение  противоречит   прямым  указаниям  (требованиям)  следующих норм федеральных  законов:

 

     Пункт  1  статьи  254  Уголовно-процессуального кодекса  РФ  («Прекращение  уголовного  дела  в  судебном  заседании») гласит:

        «Суд  прекращает уголовное  дело  в  судебном  заседании:

     1) В случаях, если во время судебного разбирательства будут установлены обстоятельства, указанные в пунктах 3-6 части первой, в части второй статьи 24 и пунктах 3-6 части первой статьи 27 настоящего Кодекса …»

     Федеральный  закон  указывает,  что  именно  в  ходе  судебного  разбирательства,  а  не  после.

 

             В  официальном постатейном Комментарии  к  УПК  РФ  под  редакцией известного  ученого-юриста Гуева  А.Н. разъясняется:

           «Суд именно должен (а не только наделен правом!) прекратить уголовное дело в судебном заседании в случаях:

     1) если во время судебного разбирательства будут установлены следующие обстоятельства (хотя бы одно из этих обстоятельств):

     а) истечение сроков давности уголовного преследования;…»

 

     Часть  2  ст.27  УПК  РФ  разъясняет:

           «Прекращение  уголовного преследования  по  основаниям,  указанным в  пунктах  3  и  6  части  первой  статьи  24,  статьях  25 и  28  настоящего  Кодекса,  а  также  пунктах  3  и  6  части  первой  настоящей  статьи,  не  допускается,  если  подозреваемый  или  обвиняемый  против  этого  возражает».  

 

          Пункт  16  Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля  1996 года № 1 "О судебном приговоре" (с изменениями от 6 февраля 2007 года)  разъясняет: 

         «16. …Такие дела на основании ч. 2 ст. 27 УПК РФ подлежат прекращению на любой стадии судопроизводства, если против этого не возражает подсудимый».

 

         В  официальных комментариях  к  Уголовно-процессуальному  кодексу  РФ  под  редакцией  Председателя  Верховного  Суда  РФ  Лебедева  В.М.  и  известного  ученого  Божьева  В.П.   касательно  ст.254  УПК  РФ  указывается:

«Если перечисленные в рассматриваемой статье основания прекращения дела касаются лишь некоторых из лиц, обвиняемых по уголовному делу, или отдельных инкриминированных им преступлений, суд прекращает дело в этой части и продолжает разбирательство в отношении остальных подсудимых и инкриминированных им преступлений».

 

     В  официальных  комментариях  к  УПК  РФ  первого  заместителя  Председателя Верховного  Суда  РФ   Радченко   В.И.  и   известного  ученого  Томина  В.Т.  указано:

     «Уголовное дело в судебном заседании может быть прекращено судом (судьей) как по ходатайству сторон, так и по инициативе суда».

 

          Таким  образом,  нормы  федеральных  законов  прямо  указывают  на  то,  что прекратить  уголовное  преследование в  случае,  если обнаружится,  что  срок  давности  уголовного  преследования  истек,  является  не  только  правом,  но и обязанностью  суда,  который  обязан  исполнить  требование  закона. 

 

         Вменяемое  моему  подзащитному Сальникову  Вадиму  Юрьевичу  по  обвинительному  заключению  деяние  по  части  2  ст.139  УК  РФ  относится  к  деяниям небольшой  тяжести (ч.2  ст.15  УК  РФ), так  как  влечет  максимальное  наказание  в  виде  2-х лет  лишения  свободы.

 

         В  соответствии  с   п. «а»  ч.1   ст.78  УК  РФ  по  деяниям  небольшой  тяжести  срок  привлечения  лица  к  уголовной  ответственности составляет  2  года.

      В  соответствии  с  ч.2  ст.78  УК  РФ  течение  срока  давности  начинается  с  момента  совершения  преступления и  действует  до момента  вступления  приговора  в  законную  силу.

       Деяния,  которые   вменяются  моему подзащитному   по  ч.2  ст.139  УК  РФ,  относятся  к  26  февраля  2013  года.  Срок  давности  уголовного  преследования  истек  26  февраля   2015 года.

 

      Приговор  от  30  апреля  2015 года  подлежит  безусловному  изменению,  с  исключением  обвинения  Сальникова  В.Ю. в  совершении  преступления,  предусмотренного  ч.2  ст.139  УК  РФ,   и  прекращением  в  отношении  него  уголовного  преследования   по  указанному  составу  преступления,  с  признанием  права  на реабилитацию  за незаконный  приговор  в  этой  части.

 

  Судебная  практика:

 

 Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего - Журавлева В.А., судей Земскова Е.Ю., Ситникова Ю.В., рассмотрев   2  августа  2012 года  в судебном заседании кассационные жалобы осужденного Ефремова А.А. и Силькова Е.В., адвоката Матвеева С.А. в интересах Силькова Е.В. на приговор Верховного суда Республики Марий Эл от 22 мая 2012 года,   кассационным  определением  № 12-О12-21  постановила:

       «…суд обязан был освободить Силькова Е.В. от уголовной ответственности путем прекращения уголовного дела в силу требований ст.254 УПК РФ».

 

        Из  Определения  Судебной  коллегии  по  уголовным  делам Верховного Суда  РФ  от  10  сентября  20132 года  №  5-Д12-80  по  делу  Самусева М.Б.  следует:

        К моменту  поступления  уголовного дела  срок  давности  уголовного  преследования  по  ч.1  ст.161 УК  истек и  С.  подлежал  освобождению  от  уголовной  ответственности  за  совершенное  преступление  в  силу  подпункта «б» ч.1  ст.78 УК  и на  основании  п.3  ч.1  ст.24  УПК  РФ,  однако  суд  в нарушение   требований  п.1  ст.254  УПК  РФ  не  прекратил  уголовное  дело  в  данной  части,  а  постановил  обвинительный  приговор. В  связи  с  этим  приговор  в части  осуждения  С.  по  ч.1  ст.161 УК  подлежит отмене.

 

     Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 года № 19 "О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности"  также требует  от  судов  выполнения  требований  ст.254  УПК  РФ  на  стадии   судебного разбирательства  до  вынесения  приговора.

 

Такой  же  позиции  придерживается  и Конституционный  Суд  РФ  (см.  Определение от  3 ноября 2009 г.  № 1416-О-О).

 

      Согласно п.1 ч.2 ст.381 УПК РФ основанием для отмены приговора является не прекращение уголовного дела судом при наличии оснований, предусмотренных статьей 254 настоящего Кодекса.  Однако,  суд  апелляционной  инстанции  проигнорировал    требования названной  нормы  федерального закона.

 

       Суд  апелляционной  инстанции  в  обоснование  отказа  на доводы  жалобы  указал,  что суд  не  прекратил  уголовное  преследование  в  отношении  Сальникова  В.Ю.   по  ч.2  ст.139  УК  РФ  в  связи  с  истечением сроков  давности  26  февраля  2015 года   в  соответствии с  ходатайством  защиты  и обвиняемого,   так как  «Сальников  В.Ю.  виновным  себя  в  инкриминируемых  деяниях не  признавал»  (страница  5  последний  абзац  определения  от  27  июля  2015 года).  Однако,  в  уголовном  процессе  нет  таких оснований  для  отказа  в  прекращении  уголовного преследования  в связи  с  истечением сроков  давности.  Судьи  Московского городского  суда Гордеюк  Д.В.,  Агамов  Д.Г.  и  Мартынова Л.Т.  придумали новый  свой  закон,  что недопустимо.

 

      

       III.    Неправильное  применение  уголовного закона.

 

      При  рассмотрении  данного  вопроса  жалобы,  необходимо учесть  следующее:

     -  не доказано  совокупностью доказательств,  что Сальников  В.Ю.  был на  месте  преступления;

     -  признак  «по  предварительному  сговору»  вообще  не  имеет  под  собой  оснований  и не  подтверждается  ни одним  доказательством;     

     -  потерпевшая  Иванова  Т.В.   показывает,  что фалангу  пальца  она  повредила  по неосторожности,  когда  нападала  на  Подрезова  А.В.,  защищая  брата;

    -  в  действиях  Подрезова  А.В.,  причинившего ножом  тяжкие  телесные  повреждения  Иванову  М.В.,  содержится  эксцесс исполнителя.

     

          1.  Сальников  В.Ю.  в  ходе  предварительного расследования  и  суда  утверждал,  что  в  квартире  Ковалева  Е.В.  он  26  февраля  2013 года  вообще  не  присутствовал,  что  его  подтянули  к  этому  делу  (так  как  не  смогли найти  «Вадима  из  Архангельска»), что при  проведении  опознания оперативники подсказали  потерпевшим,  кого нужно  опознавать,   утверждая  им,  что  в  квартиру  ворвался  26  февраля  2015 года  именно  он.     Сальников  В.Ю.   утверждает,  что он  не  присутствовал  на  месте  совершения  преступления,  а,  следовательно,  не  мог  совершить  вменяемые  ему  деяния.  

 

        В  ходе  исследования в судебном  заседании из доказательств,  представленных  стороной   обвинения,   установлено:

       -  на  месте  преступления не  обнаружено  каких-либо  биологических  следов,  подтверждающих  присутствие  там  Сальникова  В.Ю.;

      -  не  обнаружено  отпечатков пальцев  рук  Сальникова  В.Ю.,  хотя  по  версии  следствия,  он  якобы  ломал  дверь  комнаты,    в  которой  в  это  время  дрались   с  Подрезовым  А.В.    граждане  Молдавии  Иванов  М.В.  и Иванова  Т.В.,  и которую  последняя закрыла  изнутри;

       -  не  обнаружено  отпечатков  пальцев  рук  на  молотке,  которым  якобы  Сальников  В.Ю.  ломал  дверь,  а  потом  ударил  потерпевшего  Иванова  М.В.

 

         Странности  в  этих  описаниях  просматриваются  в  том,  что:

            и  дверь  в  итоге  не  сломана  и 

            и  молотка  в  квартире  не  обнаружено.

      И  при этом,  все присутствовавшие  утверждают,  что  молоток  с  собой  никто не  уносил,  дверь комнаты не  чинили. 

   

           О  присутствии  Сальникова  В.Ю.  показания  дали  брат  и  сестра   граждане  Молдавии  Иванов  М.В.  и  Иванова  Т.В.,  которые  и  указали на  него  как  участника  нападения  на  квартиру  Ковалева  Е.В. (защита  и  мой  подзащитный  считаем,  что  это  сделано  по  просьбе  оперативных  работников  и  следователя).  Возможно,  по  этой  причине  Иванова  Т.В.  меняли  свои  показания  в  зависимости  от  того,  с  кем  из  обвиняемых проводилась  очная  ставка.

       Хотя  сам  хозяин  квартиры  Ковалев  Е.В.

            открывавший  входную  в  квартиру  дверь, 

             беседовавший  с  пришедшими  к  его сыну Павлу  3-мя  молодыми  лицами, 

             присутствовавший  в квартире  в  момент  драки  -

      не  опознал и не указывает  на  Сальникова  В.Ю.  как  участника  нападения.  Лишь  перед  очной  ставкой ему  сказали,  что  якобы  Сальников  В.Ю.  был  в  числе  троих  ворвавшихся  в  квартиру  (том 2  л.д.210-212).  

 

      Свидетель  Леонтьев  Д.А.  (на  предварительном  следствии  и  в судебных   заседаниях),  а  также допрашивавшийся  в  ходе  предварительного следствия Подрезов  А.В.  (как соучастники)  не  подтверждают, что  с  ними  был  Сальников  В.Ю.  26  февраля  2013 года.   

 

       Свидетель  Шептухин В.Н.  в  ходе  предварительного расследования показал,  что  Сальникова  В.Ю.     с  22  февраля  по  начала  марта 2013 года находился  в  Архангельске,  23  февраля  2013 года они  неоднократно  созванивались  по  телефону,    26  февраля  2013 года  вечером  (во  вторник)   Сальников  был  у  него дома  в  гостях   в  Северодвинске (Архангельская  область)  и оставался  с  ночёвкой,  поэтому  доехать до  Москвы  26  февраля  2013 года  он  не  успел  бы  ни  при  каких обстоятельствах.

Том  5  л.д.73-75

       В  судебном  заседании  он  подтвердил  свои показания  и  указал также,  что Сальников  В.Ю.  был  в  период  совершения  преступления  в  Архангельской области,  где  у  него  больная  мать,  требующая  постоянного  ухода,  поэтому  уехать надолго  в  Москву  он не  имел  возможности.    Помощник  прокурора  в  прениях  порочит  показания  свидетеля  тем,  что  он  является  приятелем  Сальникова  В.Ю.  Но  следует  учесть,  что эти  показания  свидетель  дал,  будучи  предупрежденным  судом  об  ответственности  за  дачу  заведомо ложных  показаний.  Непонятно,  почему  свидетель защиты,  дающий  показания  в  пользу  Сальникова  В.Ю.,  вдруг  оказался  свидетелем  обвинения,  ничего не  показывая  против  Сальникова  В.Ю.

 

      Таким  образом,  кроме  показаний  брата  и  сестры  Иванова  М.В.  и  Ивановой  Т.В.,  ни одним  доказательством  не  подтверждается  факт  присутствия  Сальникова  В.Ю.  на месте  совершения  преступления.  Почему-то  не  исследовались  видеозаписи на  видеокамере,  которые  установлены  в  Москве  у  подъездов,  что  могло  опровергнуть  показания  названных  потерпевших.

      По  мнению  защиты,  Иванов  М.В.  и  Иванова  Т.В.,  осознавая,  что  Сальникова  В.Ю.  действительно  могло не  быть на месте  преступления,   поэтому:

      -  не  предъявили  каких-либо  претензий  к  нему,

      -  не  заявили  иска,

      -  наказание  оставили на  усмотрение  суда.     

 

      В  приговоре  как  на  доказательства  присутствия  Сальникова  В.Ю.   суд  ссылается на  ответ  из УТ  МВД  России  по  ЦФО,  согласно  которому  Сальников  В.Ю.  приобрел  билет на  поезд  по направлению  «Архангельск-Москва»  с  прибытием  в  Москву  20  января  2013 года 

том 4  л.д.105

       Однако,  Сальников  В.Ю. не  мог  быть  в  Москве  более месяца,  ибо  ему  нужно  было  ходить на работу, у него  под  присмотром  больная  мать,  и,  кроме  того,  у  него не  было  денег на  столь  длительное  пребывание  в  Москве.

 

 

        2.   Касаясь  позиции  обвинения  в  части  п. «а»  ч.3  ст.111  и  п.  «г»  ч.2  ст.112  УК  РФ,  хотел  бы  остановиться  на  следующем:

 

         А.  Однозначно  установлено  и не  опровергнуто  ни одним  доказательством  обвинения  в  ходе  судебного заседания,  что  в  действиях психически  больного  человека  -   Подрезова  А.В.,  причинившего Иванову  М.В.  тяжкие  телесные  повреждения,    явно (ярко  выражено) содержится  эксцесс  исполнителя

 

        Б.  Ивановой  Т.В.  если  и  причинено  телесное  повреждение  средней  тяжести,  то   не  умышленно,  а  по неосторожности.   Она  сама  на  прямой  вопрос в  судебном  заседании  по делу  Леонтьева  Д.А. (оглашены  в  судебном  заседании) утверждает,  что,  скорее  всего, получила  это  повреждение,  когда  царапала в  запертой  комнате лицо  Подрезову  А.В.

       Степень  тяжести  телесного  повреждения  у  Ивановой  Т.В.  как  у  живого  человека  -  не  определялась  в  соответствии  с  законодательством  России.

 

        С  учетом  показаний  потерпевших  и  свидетелей-очевидцев события  выглядят  следующим  образом:

 

       26  февраля  2013 года в  гости  к  жителю города  Москвы Подрезову  А.В.   приехал  его знакомый  из  Архангельска.  После  этого  они встретились  еще  с  одним  своим  товарищем  «по  политическим  тусовкам»  -  Леонтьевым  Дмитрием  и  решили  пойти  к  знакомому  последнего  -  Ковалеву  Павлу,   проживавшему  на  улице  Кировоградская  в  Москве, чтобы  «попить  водочки»  и  обсудить  вопросы  недавнего  конфликта   между  Леонтьевым   Дмитрием  и  Ковалевым  Павлом,  возникшего 23  февраля  2013 года из-за  подозрения  последнего  в  «стукачестве  на  однопартийцев».  

       Примерно  в  17  часов  5  минут  они  подошли  к  квартире Ковалева  Павла,  в  которой ранее  неоднократно  Леонтьев Д.А.  и  иные  лица  пили  водку.  На  звонок  им  открыл  дверь  отец  Ковалёва  Павла  -  Ковалев  Е.В.  и   квартирантка из  Молдавии  Иванова  Т.В.,  которые,  не  пропустив  «гостей»  в  квартиру, ответили,  что  Павла  дома  нет.  Так  как  Подрезов  А.В.  услышал  какое-то движение  в  квартире,  то  он  решил,  что  Павел  все  же  дома,  а  их не  хотят  пустить  в  квартиру,  чтобы  не  устраивали  попойку.  По  этой  причине, он  и  Леонтьев,  при  попытке  Ивановой  Т.В.  закрыть  дверь,  надавили  на  дверь   и  вошли  в  квартиру.  Ковалев  Е.В. при этом  ушёл на кухню, Леонтьев  вступил  в  перебранку  с  Ивановой, а Подрезов  быстро  двинулся  к  дальней  комнате,  проверить,  не  там  ли  Ковалев  Павел.   По  пути  ему  попался  брат  Ивановой Т.В. -  ранее  никому  из  прибывших  не знакомый  Иванов  М.В.,  который  шёл на  встречу  ворвавшимся.  Решив,  что  он  будет  препятствовать  проходу,  Подрезов  ударил  его,  сбив   с  ног,   и  заскочил в дальнюю  комнату.   Туда  же  проследовал  поднявшийся  с  пола  Иванов.  Между  ними  в  дальней  комнате  завязалась  драка.  На  помощь  брату  побежала  Иванова,  предварительно оттолкнув  Леонтьева  и еще  одного  мужчину  и закрыв  дверь  комнаты  изнутри,  чтобы  никто  больше  туда не  вошёл.  Вот  как  описывает  сама потерпевшая  Иванова  Т.В.  происходящее:

     «…забежала  в  комнату  и заперла  дверь на  замок.  Мужчина  №  1 (в очках)  наносил  Иванову  М.В.  удары  руками,  а  она (Иванова  Т.В.)  в  этот момент кидалась  на  мужчину  сзади  и  вцепилась  ему  (мужчине  № 1) руками  в  лицо,  как она помнит,  у  мужчины  остались  следы на  лице,  особенно  у  мужчины  № 1  был поврежден  правый  глаз,  как  раз  в  этот момент  у  мужчины №  1  упали очки.  Мужчина  крикнул  своим  товарищам,  чтобы  те  помогли  ему и  оттащили  ее (Иванову  Т.В…».

       Леонтьев  с  другом пытались  придти на  помощь Подрезову  А.В.,  однако  дверь в комнату  сразу  открыть не  смогли,  чтобы  высбодить друга.  Оказавшись  из-за  поспешности  в  капкане  и  получив  массу  ударов,  Подрезов  А.В.,  как  заявил  в суде  Иванов  М.В.,  распылил  в  сторону  Ивановой  Т.В. (чтобы  остановить  ее  нападение)  газ  из  баллончика,  а  когда  это  не  помогло,  вынул  из  кармана  нож  в  чехле,  достал  его и  несколько   раз  ударил  этим  ножом  Иванова  М.В.  Следует  обратить  внимание,  что  Подрезов  А.В.  состоит на учете  у  психиатра,  ему  показалась,  что  его  могут  убить,  поэтому  применил  нож  (судебно-психиатрическая  экспертиза  признала  Подрезова  А.В.  невменяемым).  Через  несколько минут  дверь  была  открыта.  Леонтьев  Д.А.,  увидев  в  проём,  что  Иванов  М.В.  порезан,  в  крови,  сказал  товарищу  Подрезова,  что нужно  срочно  уходить.  В  это  время зазвонил  телефон  Иванова,  Подрезов  забрал  у  него  телефон,  чтобы тот не  позвонил  в  полицию,  и  отдал его  своему  товарищу.  После  этого  Леонтьев,  за  ним  друг  Подрезова,  а  потом  и  сам Подрезов  покинули  квартиру.   Как  показывают  потерпевшие,  всё  это происходило  на  протяжении  примерно  5  минут.  Выйдя  на  улицу,  Леонтьев  и  друг  Подрезова  позвонили  с  телефона  Иванова М.В.  в  «Скорую  помощь»,  после  чего  телефон  выбросили  в  сугроб  рядом  с  подъездом  и  ушли.   

 

       В  последующем  оказалось:

       -  Подрезов  А.В.   при  ударах  ножом  причинил   Иванову  М.В.  тяжкие  телесные  повреждения.   Кроме  того,  у  Иванова  М.В.  оказалось сломанным  ребро  «от  удара  тупым  предметом»  (он  утверждает,  что  якобы  в  квартиру  26  февраля  2013 года  вместе  с  Подрезовым  и  Леонтьевым  ворвался  Сальников  В.Ю. и  именно  он   ударил  его  молотком,  после  того,  как  открыли  дверь  дальней  комнаты,  где  с  Подрезовым А.В.  произошла  драка; якобы  этим  молотком  Сальников  пытался  открыть  дверь,  где  находился  запертый  Подрезов  А.В.);

       -  Иванова  Т.В.  каким-то  образом  (сама на  этот  счёт пояснила  в  судебном  заседании  по  делу  Леонтьева  Д.А.,  что  во  время  царапанья  Подрезова  А.В.)  получила  перелом  фаланги  пальца,  а  также порез  пальца  руки;

      -  Подрезов  А.В.  получил  повреждение  глаза  и  множество  гематом  на  лице   и  теле.

       

     В  ходе  судебного заседания  в  Чертановском  районном суде  города  Москвы  неоднократно,  в  том  числе  27  марта  2015 года  потерпевшие:

     -  Иванов  М.В. (получивший  тяжкие  телесные  повреждения),

     -  Ковалев Е.В. 

    на  вопрос  председательствующей  по  делу,  имеются  ли  у  них  какие-либо  материальные  и  иные  претензии  к  Сальникову  В.Ю.  чётко  ответили:

     «К  Сальникову  мы  никаких  претензий  не  имеем!».  

      Правда,  Иванов  М.В. потом добавил,  что  хотел  бы от  Подрезова  А.В. получить  стоимость отнятого у  него  телефона. 

 

       В  приговоре  суд  первой инстанции  записал  показания  Иванова  М.В.  совершенно  по иному,  не  так,  как  он  говорил  в судебном  заседании.  Он  давал  точно  такие  же  показания,  как  и  его  сестра  Иванова  Т.В.  (см. фотокопию протокола  допроса в  приложении).

 

        Потерпевшая  Иванова  Т.В.  еще  в  ходе  судебного заседания  по  делу  Леонтьева  Д.А.  заявила,  что  ни  к  кому  у  неё претензий  нет.  Ей  возмещен моральный  вред  в  денежном  выражении.  На   судебное  заседание  по  делу  Сальникова  В.Ю. она  явиться  отказалась,  подтвердив,  что  претензий  к  Сальникову  В.Ю.  у нее  нет.

 

        Юридический  (в  соответствии  с  УК  РФ)  взгляд  на  происходящее:

 

         Обвинение,  которое  предъявляется моему подзащитному Сальникову Вадиму  Юрьевичу в  совершении  преступлений, предусмотренных п.«а» ч.3  ст.111   и п. «г»  ч.2  ст.112  Уголовного  кодекса  Российской  Федерации,  является необоснованным,   и  не  соответствуют  теории  российского  уголовного права  и  понятиям  УК  РФ. 

            Не  конкретизировано  обвинение  Сальникова  В.Ю.  по  каждому  из  вмененных  составов  преступлений.

 

        При  вменении  п. «г» ч.2  ст.112  УК  РФ  описывается  подробно,  как  Подрезов  А.В.  ножом  ударял  Иванова  М.В.,  но ничего не описано  касательно  того, 

          кто  же именно  и

           при  каких  конкретно  обстоятельствах  причинил или  мог причинить  конкретное  телесное  повреждение  Ивановой  Т.В.,

          с  каким  умыслом  и

          по  каким  мотивам.

 

         Если  внимательно  посмотреть  описание  объективной стороны  каждого  из  вмененных  Сальникову  В.Ю.  3-х составов преступлений,  то они  идентичны  вплоть до  запятой,  за  исключением  итоговой квалификации.  

         Три  раза  повторяется  одно  и  то же обвинение,  а  квалификация  пишется  разная.

 

         Если же  в  обвинении описывается   не  одно  и  то  же  деяние,  а  разные  деяния,  относящиеся  к  разным  составам  преступлений (а  именно  этого  и  хотело  обвинение  сделать),  то  они должны  быть описаны  по-разному,  прежде  всего  с  точки  зрения  объективной  стороны  преступления  и носить  конкретный  характер.  То есть должны  быть описаны  конкретные  деяния  под  признаки  конкретной  статьи.

          Пленум   Верховного  Суда  Российской  Федерации  к  основаниям возврата уголовного дела прокурору отнес в том числе "неточность" и "неконкретность обвинения" (Постановление Пленума ВС РФ: абз. 2 п. 25 от 28 декабря 2006 г. N 64; абз. 2 п. 3 от 9 декабря 2008 г. N 25  и др.),  ибо  вынесенным  по  таким  обвинениям обвинительный  приговор не  может  быть  законным  и  обоснованным.

 

        О  других  обстоятельствах  необоснованности  и незаконности  обвинения:

 

           Касательно  обвинения  в  совершении  преступления,  предусмотренного  п. «а»  ч.3  ст.111  УК  РФ.

 

         Обвинение  основано на  предположениях  и не  основано на законе касательно того,   что  якобы  между  Сальниковым  В.Ю.  и  Леонтьевым  Д.А.    состоялся  «преступный сговор    на  совершение  насильственных  действий  в  отношении  лиц, находившихся  в  квартире,  для  чего решили  ворваться  в  жилище,  подвергнуть  обитателей  квартиры  избиению,  причинить  тяжкий  вред  их  здоровью  и  самолично  убедиться  в  отсутствии  в  нем  Ковалева  П.Е.».  

         

         В действиях  Подрезова  А.В.,  оказавшегося  в  запертой  комнате  и в  драке  с  массивными и физическими  крепкими  Ивановым  М.В.  и  Ивановой  Т.В.,  получившего  при  этом сильное  повреждение  глаза  и  множество  ударов  по  голове,  потерявшего  в  драке  очки,  после  чего и  доставшего из  кармана  нож  (о  наличии которого  все  другие  лица,  описанные  в  обвинении - Леонтьев  Д.А.  и  третий соучастник -  не  были осведомлены)  и  нанесшего  тяжкие  телесные  повреждения  Иванову  М.В.  -  эксцесс  исполнителя. 

 

        Подрезов  А.В.,  как  установила  экспертиза  уже  после  осуждения  Леонтьева Д.А.,   является  психически  больным человеком  и  его  действия  были  спровоцированы (с  учетом  психического  состояния)  отказом  Ковалева  Е.В.  и  Ивановой  Т.В. позвать  из  квартиры  его знакомого  -  Ковалева  П.Е.,   которого Подрезов  А.В.  вместе  с  друзьями   пришел  навестить,  и,  как  ему  показалось,  который находится  в квартире,  но  его не  пускали  открывшие  дверь  Ковалев  Е.В.  и  Иванова  Т.В.    Их  препятствование  заходу  в  квартиру  к   своему  давнему  знакомому и  вызвало  драку,  в  ходе  которой  психически  больной  человек  -  Подрезов  А.В.,  оказавшись  в  отдельной  комнате  наедине  с  Ивановым  М.В.  и  Ивановой  Т.В.  (поцарапавшей  ему  лицо  и  повредившей  глаз)   достал  нож  и нанёс  тяжкие  телесные  повреждения  Иванову  М.В.

 

        Ни  Сальников  В.Ю. (если  он  там  был),  ни  Леонтьев  Д.А.  не  причинили  Иванову  М.В.  каких-либо  тяжких  телесных  повреждений,  не  имели  умысла  и  мотива  причинить такие  повреждения. 

 

       Даже  из  материалов  уголовного дела (всех  доказательств обвинения)  чётко  видно,  что Сальников  В.Ю.  никогда ранее  не  знал  Иванова  М.В., Ковалева  Е.В.,  Иванову  Т.В.  и других  жителей  квартиры  по  адресу:  гор.Москва,  ул.Кировоградская,  дом  18,  корпус 1,  кв.94.  Поэтому  у  него  не  мог  возникнуть  умысел  на  причинение  тяжких  телесных  повреждений  Иванову  М.В.,  о  наличии  которого  в  указанной  квартире  он не  мог  даже  предположить.   Повторюсь,  что  я в  данном  случае  буду  исходить   из  позиции  обвинения,  что  Сальников  В.Ю.  все  же  присутствовал при  совершении преступления.     

 

      Статья 36  УК  РФ  («Эксцесс исполнителя преступления»)  гласит:

      «Эксцессом исполнителя признается совершение исполнителем преступления, не охватывающегося умыслом других соучастников. За эксцесс исполнителя другие соучастники преступления уголовной ответственности не подлежат».

 

      Ответственность соучастников наступает за участие в том преступлении, на совершение которого они дали свое согласие и которое охватывалось их умыслом, а исполнитель будет нести ответственность по совокупности преступлений

 

        Из  обвинения  не  вытекает,  что  между  Леонтьевым  Д.А.  и  Сальниковым  В.Ю.  заранее мог  быть  «предварительный  сговор»  на  совместное  нанесение именно тяжких  телесных  повреждений  Иванову  М.В. (о  наличии  которого  в  квартире  никто  не знал).   В  качестве  подтверждения  данного довода  защиты  могу  привести  следующие  очевидные  факты:

 

         Факт  первый:  как  следует  из  описания  обвинения,   «преступный  сговор  состоялся»:

 

            а) прямо  у  двери  квартиры №  94  дома 18  корпус  1  по  улице  Кировоградской  города  Москвы;

            б)  после  того,  как  открывшие  дверь  отец  Ковалева  П.Е.  -  Ковалев  Е.В.  и  квартирантка  гражданка  Молдавии  Иванова  Т.В.  сообщили  Подрезову  А.В.,  Леонтьеву  Д.А.  и  Сальникову  В.Ю.  о  том,  что  в квартире якобы  отсутствует  Ковалев  П.Е.  (в  противном  случае,  они в  квартиру  бы  и не врывались).  То  есть  называется  конкретное  время;

 

           в)  при этом  «сговоре»  присутствовали  (по  версии  следствия):   отец  Ковалева  П.Е. -  Ковалев  Е.В.  и  квартирантка  Иванова  Т.В.,  которые,  как  утверждается  в  обвинительном  заключении,  открыли  дверь  квартиры  и  стояли  вместе  с  Подрезовым А.В.,  Леонтьевым  Д.А.  и  Сальниковым В.Ю.  с  момента  их  подхода к  двери  квартиры,   и  не  отходили  никуда  до  того,  как  они начали  рваться  в  квартиру.  То  есть  имеются  свидетели  -  потерпевшие  по делу

 

Том  5  л.д.116  (обвинительное  заключение);

    лист  4  постановление  от  19 ноября  2014 года

о  привлечении  Сальникова  В.Ю.  в  качестве  обвиняемого

 

           Факт  второй:   ни  один  из  потерпевших  и  ни  один  из  обвиняемых  не подтверждает, что перед тем, как ворваться в квартиру в целях проверки наличия там Ковалева П.Е. («Павла»), между Подрезовым А.В., Леонтьевым Д.А. и Сальниковым В.Ю. был какой-либо разговор вообще, не говоря уже о том, чтобы договориться о причинении конкретно Иванову М.В. тяжкого вреда здоровью.

 

      Показания обвиняемого Сальникова В.Ю. - опровергают факт какого-либо предварительного сговора.

      Показания свидетеля - осужденного Леонтьева Д.А. - опровергают факт предварительного сговора. Кроме того, он утверждает, что с Сальниковым В.Ю. незнаком и не знал ранее друга Подрезова А.В., который пошел вместе с ними в квартиру Ковалева Павла.

      Показания Подрезова А.В. в ходе предварительного расследования - опровергают факт предварительного сговора.

      Показания потерпевшего Ковалева Е.В. - не подтверждают факт какого-либо предварительного сговора.

      Показания потерпевшей Ивановой Т.В. - не подтверждают факт какого-либо предварительного сговора.

      Таким образом, не установлено ни одного доказательства возможного предварительного сговора между Леонтьевым Д.А. и другом Подрезова А.В. (обвинение полагает, что это был Сальников В.Ю.), хотя по закону только при наличии доказательств сговора можно вменять этот признак в вину.

 

      Суд не дал оценку тому факту, что следователь нарушил положения части 1 статьи 171 УПК РФ, гласящей о том, что только при наличии достаточной совокупности доказательств (не предположений, а именно доказательств) можно вменить тот либо иной признак состава преступления, то либо иное преступление.

 

      Потерпевший Иванов М.В., потерпевшая Иванова Т.В., потерпевший Ковалев Е.В., а также Леонтьев Д.А. неоднократно показывали, что ножа в руках Подрезова А.В. они не видели в момент захода в квартиру и ранее (до входа в квартиру). Потерпевшие Ивановы показывают, что нож Подрезов А.В. достал лишь находясь в запертой комнате, где в этот момент, кроме них (Иванова М.В., Ивановой Т.В. и Подрезова А.В.) никого не было и никто другой нож видеть не мог. А потом, после нанесения телесных повреждений Иванову М.В., Подрезов А.В. снова спрятал нож. Такие же показания дал потерпевший Иванов М.В. в судебном заседании по данному делу, а именно: нож в руках Подрезова А.В. появился лишь во время драки в запертой комнате, которую снимала Иванова Т.В. с мужем, а после нанесения ему ударов этим ножом, Подрезов А.В. снова его убрал. Никто больше этот нож не видел.

 

      «Предварительный сговор» на нанесение тяжких телесных повреждений именно Иванову М.В. - это предположения (выдумки) следствия, имеющие совершенно не логичный характер, и повторенные (переписанные по флэшке) судом.

 

      Во-первых, Иванов М.В. оказался в квартире случайно (зашёл к сестре), в ней он не проживал и его никто из ворвавшихся в квартиру ранее никогда не видел.

 

      Во-вторых, ни Подрезов А.В., ни Леонтьев Д.А., ни Сальников В.Ю. (если предположить, что там был именно он) о существовании Иванова М.В., судя по материалам дела и показаниям свидетелей обвинения, не знали, заранее не договаривались

      о его избиении,

      о нападении на него, не говоря уже о причинении ему тяжких телесных повреждений.

      Утверждать обратное - чистый абсурд.

 

      Пункт «а» части 3 статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации вменен Сальникову В.Ю. явно незаконно.Он не мог быть ни исполнителем, ни соучастником этого деяния, совершенного Подрезовым А.В. в состоянии невменяемости (что установлено судом) в его (т.е. Сальникова В.Ю.) отсутствие.

 

      Будучи допрошенным в судебном заседании 27 марта 2015 года в качестве свидетеля осужденный ранее Леонтьев Д.А. пояснил суду, что только провоцирующие действия квартирантки из Молдавии Ивановой Т.В., женщины крупной и крепкой физически, которая вначале обругала всех, прибывших в гости к его знакомому - Ковалеву П.Е., а потом, закрыв на защелку комнату, в которой остались втроем (Подрезов, Иванов и Иванова), набросилась на Подрезова А.В., поцарапала ему лицо, сорвала очки, сильно повредила ему глаз - привели к тому, что Подрезов А.В. использовал нож. Без описанных выше провоцирующих действий Ивановой Т.В., которая считала себя хозяйкой квартиры у слабовольных и пьющих Ковалевых и поэтому грубо встретившая пришедших, никакой драки не возникло бы и никто никому телесных повреждений не причинил бы.

 

      В приговоре указано, что якобы Подрезов А.В. совместно с Леонтьевым Д.А. и Сальниковым В.Ю. действовали совместно и согласованно. Однако, по материалам уголовного дела не усматривается ни одного признака совместности и согласованности, кроме того, что прибывшие в гости к Ковалеву Павлу вместе с Подрезовым А.В. 2 человека, помогли ему надавить на дверь, чтобы войти в квартиру (вопреки воли находившихся там лиц), и когда увидели, что Подрезов А.В. порезал ранее никому не знакомого Иванова М.В., быстро ушли из квартиры. О какой еще согласованности либо совместности действий можно вести речь? - Нет таких больше по делу.

 

      Касательно обвинения в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч.2 ст.112 УК РФ.

 

      Как усматривается из материалов уголовного дела, Ивановой Т.В. никто фалангу пальца умышленно не ломал.

      Она могла получить эту травму только в момент нападения на Подрезова А.В., когда он дрался с ее братом. Поэтому она не обращалась за медицинской помощью по поводу перелома фаланги пальца, не накладывала никакого гипса, трудоспособности в этот период не теряла (никаких подтверждающих документов в деле не имеется).

      На допросе (том 1 л.д. 125-127) она четко указывает: «за медицинской помощью в какое-либо медицинское учреждение не обращалась».

 

      Иванова Т.В. (согласно материалов уголовного дела) не получала ни от кого из нападавших удар по левой руке, ее не держали за пальцы, не крутили руки.

       Эти доводы защиты не опровергнуты ни стороной обвинения в суде, ни доводами судов 1, апелляционной и кассационной инстанций.

 

       В судебном заседании по делу Сальникова В.Ю. были оглашены показания потерпевшей Ивановой Т.В., данные ею в ходе суда над Леонтьевым Д.С. и она чётко и однозначно указывает, что фалангу пальца могла повредить именно в тот момент, когда в запертой комнате кидалась на Подрезова А.В.

      В этой связи, мягко говоря, странными являются заявления помощника прокурора, оглашенные в ходе прений, что Иванова Т.В. якобы «могла заблуждаться» относительно места получения травмы, но при этом не привела ни одного доказательства для таких выводов.

 

      Помощник прокурора, желая добиться заведомо незаконного обвинения Сальникова В.Ю. в причинении Ивановой Т.В. телесного повреждения средней тяжести, излагает свои голословные предположения (выдумки), вопреки показаниям Ивановой Т.В., а также других потерпевших, которые присутствовали на месте происшествия и являются очевидцами происходивших событий.

 

      При таких обстоятельствах можно утверждать, что не было умышленного причинения телесного повреждения Ивановой Т.В. в виде перелома фаланги на пальце руки.

      Следствие и суд первой инстанции не приводит ни одного факта, ни одного доказательства, что кто-то умышленно нанес чем-либо Ивановой Т.В. удар по рукам (руке).

 

      Пункт «г» части 2 статьи 112 УК РФ («Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью») гласит:

      «1. Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 настоящего Кодекса, но вызвавшего длительное расстройство здоровья или значительную стойкую утрату общей трудоспособности менее чем на одну треть, -наказывается ограничением свободы на срок до трех лет, либо принудительными работами на срок до трех лет, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до трех лет.

      2. То же деяние, совершенное:

       …г) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;…

- наказывается лишением свободы на срок до пяти лет».

 

      Сама потерпевшая Иванова Т.В. утверждает, что умышленного повреждения фаланги пальца не было, она сама повредила палец при нападении на Подрезова А.В., когда тот дрался с её братом и наносил ему ножевые ранения.

 

      Следовательно, и по этому составу преступления Сальников В.Ю. привлечен к уголовной ответственности незаконно.

 

      Касательно «предварительного сговора» полностью применимы все те факты, о которых я изложил выше, касаясь обвинения в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч.3 ст.111 УК РФ.

 

       Факт первый: следователь Юрков А.В. указывает в обвинении, что «преступный сговор состоялся»:

      а) прямо у двери квартиры № 94 дома 18 корпус 1 по улице Кировоградской города Москвы. То есть называет конкретное место;

      б) после того, как открывшие дверь отец Ковалева П.Е. - Ковалев Е.В. и квартирантка Иванова Т.В. сообщили Подрезову А.В., Леонтьеву Д.А. и Сальникову В.Ю. о том, что в квартире отсутствует Ковалев П.Е. (в противном случае, они в квартиру бы и не врывались). То есть называется конкретное время;

      в) при этом «сговоре» присутствовали (по версии следствия): отец Ковалева П.Е. - Ковалев Е.В. и квартирантка Иванова Т.В., которые, как утверждается в обвинительном заключении, открыли дверь квартиры и стояли вместе с Подрезовым А.В., Леонтьевым Д.А. и Сальниковым В.Ю. с момента их подхода к двери квартиры, и не отходили никуда до того, как они начали рваться в квартиру. То есть имеются свидетели - потерпевшие по делу.

Том 5 л.д.116 (обвинительное заключение);

лист 4 постановление от 19 ноября 2014

года о привлечении Сальникова В.Ю. в качестве обвиняемого

 

      Факт второй: ни один из потерпевших и ни один из обвиняемых не подтверждают, что перед тем, как ворваться в квартиру в целях проверки наличия там Ковалева П.Е., между Подрезовым А.В., Леонтьевым Д.А. и Сальниковым В.Ю. был какой-либо разговор вообще, не говоря уже о том, чтобы договориться о причинении конкретно Ивановой Т.В. причинить средний тяжести вред здоровью (сломать фалангу пальца). В этой части выводы предварительного следствия и суда просто абсурдны.

       Показания обвиняемого Сальникова В.Ю. - опровергают факт предварительного сговора.

       Показания свидетеля - осужденного Леонтьева Д.А. - опровергают факт предварительного сговора.

       Показания Подрезова А.В. в ходе предварительного расследования - опровергают факт предварительного сговора.

       Показания потерпевшего Ковалева Е.В. - не подтверждают факт какого-либо предварительного сговора.

       Показания потерпевшей Ивановой Т.В. - не подтверждают факт какого-либо предварительного сговора.

 

      Могу заверить, что в материалах уголовного дела нет ни единого доказательства того, что между Сальниковым В.Ю. и Леонтьевым А.Д. был какой-то «предварительный сговор» на умышленное причинение Ивановой Т.В. телесных повреждений.

 

      Можно уверено утверждать без какой-либо доли сомнений, что Сальникову В.Ю. объективно вменили признак «по предварительному сговору» при вменении в вину п.«г» ч.2 ст.112 УК РФ.

 

      Органы предварительного расследования в качестве доказательств якобы умышленного причинения Ивановой Т.В. средней тяжести вреда здоровью приводят не к месту те многочисленные доказательства, которые указывают на причинение телесных повреждений иному лицу - Иванову М.В.

       Это связано с тем, что доказательств умышленного причинения телесных повреждений средней тяжести именно конкретно Ивановой Т.В. - не имеется.

 

       В ходе предварительного расследования Иванову Т.В. допрашивали неоднократно и ни на одном допросе она не показывала:

 

      а) что кто-либо умышленно причинил ей перелом фаланги пальца левой кисти из-за чего она теряла работоспособность (см. протоколы допросов Ивановой Т.В. том 1 л.д.125-127, 128-132);

 

      б) что она проходила медицинское освидетельствование. На допросе том 1 л.д. 125-127 она четко указывает: «за медицинской помощью в какое-либо медицинское учреждение не обращалась».

 

      В заключении эксперта № 2895м/3563 от 23 апреля-17 мая 2013 года, полученной на основании исследования медицинских документов какой-то Ивановой Т.В. (документы вызывают сомнения, так как Иванова Т.В. заверяет, что в медицинские учреждения за помощью не обращалась), следует, что сроки причинения перелома не более 2-2,5 недели до момента обращения. Следовательно, данный перелом мог быть получен в другом месте при других обстоятельствах. Потерпевшая Иванова Т.В. не допрошена в ходе предварительного расследования по обстоятельствам получения данного перелома и даты его получения.

 

      Прошу суд обратить внимание, что степень тяжести телесного повреждения Ивановой Т.В. определена в нарушение нормативных актов, действующих в Российской Федерации. Так, пункт 27 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Приказом от 24 апреля 2009 года № 194н Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации, гласит:

      «…27. Степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, не определяется, если:

      …живое лицо, в отношении которого назначена судебно-медицинская экспертиза, не явилось и не может быть доставлено на судебно-медицинскую экспертизу либо живое лицо отказывается от медицинского обследования;»

 

      Можно, конечно, предположить, что Ивановой Т.В. перелом был получен и 26 февраля 2013 года при следующих обстоятельствах (цитирую показания Ивановой Т.В.):

      «…она (Иванова Т.В.) в этот момент пыталась удержать остальных двоих мужчин, таким образом, Иванов М.В. и мужчина, у которого на лице были очки, оказались в комнате с балконом, она (Иванова Т.В.) в этот момент удерживала остальных двоих мужчин около входа в комнату, когда она (Иванова Т.В.) смогла их оттолкнуть, то забежала в комнату и заперла дверь на замок. Мужчина № 1 (в очках) наносил Иванову М.В. удары руками, а она (Иванова Т.В.) в этот момент кидалась на мужчину сзади и вцепилась ему (мужчине № 1) руками в лицо, как она помнит, у мужчины остались следы на лице, особенно у мужчины № 1 был поврежден правый глаз, как раз в этот момент у мужчины № 1 упали очки. Мужчина крикнул своим товарищам, чтобы те помогли ему и оттащили ее (Иванову Т.В.)…

      Леонтьев Д.А. и мужчина № 3 схватили ее (Иванову Т.В.) и также вытащили в комнату, при этом хватая ее (Иванову Т.В.) за волосы, за руки, за горло, после этого Леонтьев Д.А. выдернул из рук Иванова М.В. мобильный телефон…

      Леонтьев Д.А. в этот момент удерживал ее (Иванову Т.В.) и не давал помочь Иванову М.В., со стороны Леонтьева Д.А. и мужчины № 2 она (Иванова Т.В.) получила сильные удары руками по телу и голове»

том 1 л.д.128-132.

 

      Таким образом, Иванова Т.В. не получала ни от кого из нападавших удар по левой руке.

 

      Сторона обвинения в соответствии с ч.2 ст.14 УПК РФ не опровергла доводы защиты, однако суд переписал версию обвинения и признал Сальникова В.Ю. виновным в умышленном нанесении гражданке Молдавии Ивановой Т.В. телесных повреждений средней тяжести, вопреки всем исследованным доказательствам по делу.

 

      Сама Иванова Т.В. утверждает, что она не теряла работоспособности после произошедшего 26 февраля 2013 года нападения. Вывод о том, что якобы перелом (возможно старый) фаланги 2-го пальца левой руки повлек за собой длительной расстройство здоровья на срок свыше 21 дня - выдумки и предположения следствия, опровергаемые самой потерпевшей.

 

      Следует обратить внимание, что ряд признаков при вменении в вину Сальникову В.Ю. данного состава преступления, в деле отсутствует:

      а) нет доказательств и данных об умысле у кого-либо на причинение Ивановой Т.В. средней тяжести вреда здоровью, ибо её еще за минуту до драки с Подрезовым А.В. никто не знал вообще;

      б) нет доказательств того, что у Ивановой Т.В. было расстройство здоровья или значительная утрата общей трудоспособности.

 

      Следует обратить внимание, что при предъявлении обвинения Сальникову В.Ю. по п. «г» ч.2 ст.112 УК РФ в постановлении от 19 ноября 2014 года приведены действия, не касающиеся данного состава преступления, а описываются удары, которые причиняли Иванову М.В. Об Ивановой Т.В. всего несколько строчек из 4-х листов.

 

      По делу не установлено: кто, когда, при каких конкретно обстоятельствах мог причинить Ивановой Т.В. перелом фаланги пальца руки.

      Сама Иванова Т.В. в ходе предварительного расследования не допрошена по данному телесному повреждению, несмотря на заявленные защитой ходатайства.

 

      Судьи апелляционной и кассационной инстанции при отказах на доводы защиты ссылаются на показания Ковалева, что у Ивановой Т.В. была повреждена рука. Однако, в судебном заседании, на дополнительный вопрос защиты, он показал, что она держалась за руку в районе локтя (т.е не за паллет либо кисть руки). Кроме того, он не видел и не знает, в связи с чем она держалась за руку. А сама Иванова Т.В. утверждает, что могла причинить перелом фаланги пальца «при царапании Подрезова А.В.», когда защищала брата.

      Потерпевшая Иванова Т.В. еще при рассмотрении дела в отношении Леонтьева Д.А. заявляла, что претензий к ворвавшимся в квартиру она не имеет, ей возмещен ущерб, и она не против, чтобы уголовное преследование было прекращено за примирением сторон.

 

      Прошу обратить внимание суда, что обстоятельства совершения действий Подрезовым А.В., Леонтьевым Д.А. и Сальниковым В.Ю., как они описаны в обвинительном заключении, можно квалифицировать не более, как с «внезапно возникшим умыслом».

 

      Внезапно возникший умысел характерен для тех случаев, когда между возникновением и реализацией умысла на совершение преступления практически нет разрыва во времени или этот разрыв крайне незначителен.

 

      Данный вид умысла свойственен чаще неврастеникам, лицам со склонностью к истерическим реакциям, несовершеннолетним (особенно с такими аномалиями в психике, как невропатия); рецидивистам, у которых выработался в процессе многократного совершения тождественных либо однородных преступлений (квартирных и карманных краж, мошенничества при азартных играх и т.п.) при удачно складывающихся для этого обстоятельствах; лицам с низким общеобразовательным и культурным уровнем, у которых в конфликтных ситуациях «кулак опережает мысль» (хулиганы, а также убийцы, способные лишить жизни человека, который не дал закурить или сделал замечание по поводу недостойного поведения виновного).

      Разновидностью внезапно возникшего умысла является аффектированный умысел, к признакам которого относятся внезапность возникновения, кратковременность протекания. В отличие от других видов, этот умысел возникает как реакция на неправомерность поведения потерпевшего в отношении виновного или его близких. Возникающее внезапно сильное душевное волнение служит побудительным мотивом для совершения под его влиянием преступления. Аффектированный умысел оценивается законодателем как обстоятельство, существенно влияющее на снижение общественной опасности преступления и, соответственно, снижение наказания.

      В зависимости от степени предвидения общественно опасных последствий, в теории уголовного права принято делить умысел на конкретизированный и не конкретизированный (неопределенный).

 

      При умышленном причинении вреда здоровью должен быть конкретизированный умысел. Конкретизированный умысел — это такой вид умысла, при котором лицо четко и ясно представляет себе те последствия, которые наступят от его деяния. Не конкретизированный умысел свидетельствует не об умышленном причинении вреда здоровью.

 

      Часть 2 статьи 35 УК РФ разъясняет:

      «… 2. Преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления». И при том, в отношении конкретного объекта (т.е.физического лица) или объектов.

 

      Толковые словари русского языка дают понятие слова «заранее»:

 

      ЗАРА́НЕЕ, наречие. Заблаговременно, за какое-нибудь время до наступления какого-нибудь действия, происшествия, наперед. Я заранее приготовил все нужное для путешествия. Заранее обдумать свой ответ. Убийство с заранее обдуманным намерением. dic.academic.ru › Толковый словарь Ушакова

      ЗАРАНЕЕ ЗАРА́НЕЕ, наречие. Заблаговременно, за какое-нибудь время до наступления какого-нибудь действия, происшествия, наперед. Я заранее приготовил все нужное для путешествия. Заранее обдумать свой ответ. dic.academic.ru

      ЗАРАНЕЕ. ЗАРАНЕЕ ЗАРА́НЕЕ, нареч. За некоторое время до чего-нибудь. С зарнее обдуманным намерением. Заранее подготовиться. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949-1992. dic.academic.ru

 

      Признавая Сальникова В.Ю. виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч.2 ст.112 УК РФ, суд исходил вовсе не из показаний потерпевшей Ивановой Т.В. либо иных свидетелей, а из утверждения помощника прокурора, что Иванова Т.В. якобы ошибается, а на самом деле (как считает помощник прокурора) ей сломал фалангу пальца Сальников В.Ю. Это не соответствует закону, а стало называться в нынешнем обществе правовым беспределом.

 

IV. В ходе досудебного производства были допущены существенные нарушения закона.

 

      1). Не конкретизировано обвинение Сальникова В.Ю. по каждому из вмененных составов преступлений, что должно влечь возвращение уголовного дела прокурору.

 

Если внимательно посмотреть описание объективной стороны каждого из вмененных Сальникову В.Ю. 3-х составов преступлений, то они идентичны вплоть до запятой, за исключением итоговой квалификации.

 

      2). В ходе предварительного расследования дела грубо нарушены положения ст.159 УПК РФ («Обязательность рассмотрения ходатайства»), гласящей:

       «1. Следователь, дознаватель обязан рассмотреть каждое заявленное по уголовному делу ходатайство в порядке, установленном главой 15 настоящего Кодекса.

         2. При этом подозреваемому или обвиняемому, его защитнику, а также потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику или их представителям не может быть отказано в допросе свидетелей, производстве судебной экспертизы и других следственных действий, если обстоятельства, об установлении которых они ходатайствуют, имеют значение для данного уголовного дела».

 

Статья 73 УПК РФ («Обстоятельства, подлежащие доказыванию») гласит:

      «1. При производстве по уголовному делу подлежат доказыванию:

      1) событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления);

      2) виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы;

      …5) обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния;

      …7) обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания;…»

 

      Мне как защитнику обвиняемого Сальникова В.Ю. необоснованно было отказано в допросе Ивановой Татьяны Васильевны и Иванова Михаила Васильевича, а также в проведении очных ставок по следующим важным для квалификации обстоятельствам:

 

      - Иванова Татьяна Васильевна не давала показания в ходе предварительного расследования, что ей причинен 26 февраля 2013 года перелом 2-го пальца левой руки. Она заявляла в ходе допросов, что «за медицинской помощью в какое-либо медицинское учреждение не обращалась». Она не показывала, что ее кто-либо ударял по руке либо держал за кисти рук. Она не показывала, что теряла трудоспособность после нападения 26 февраля 2013 года. Медицинская экспертиза не установила точное время получения Ивановой М.В. перелома фаланги пальца.

       Однако, моему подзащитному вменяется умышленное причинение ей 26 февраля 2013 года перелома фаланги пальца, вызвавшего длительное расстройство здоровья - свыше 21 дня.

      Иванова Т.В. не была допрошена по данному телесному повреждению.

 

В целях установления времени и обстоятельств получения Ивановой Т.В. перелома фаланги пальца руки, её необходимо было допросить;

 

      - Иванов Михаил Васильевич не давал показаний о том, что Сальников В.Ю. ударял его молотком по ребрам. На допросе 22 мая 2013 года (том 1 л.д.165-170) он вообще не показывает, что получал удары молотком.

       Молоток не обнаружен на месте происшествия. Как орудие преступления он не изымался.

      В связи с изложенным, необходимо было не только допросить Иванова М.В. по обстоятельствам получения им возможных ударов молотком, но и провести очную ставку между обвиняемым Сальниковым В.Ю. и Ивановым М.В.

 

      В судебном заседании Иванов М.В. показал, что ему Сальников В.Ю. нанес касательный удар молотком в область плеча, когда они пытались вытащить из запертой комнаты своего знакомого Подрезова А.В. И больше никаких ударов не наносил.

 

      Кроме того, необоснованно было отказано в проведении дополнительной судебно-медицинской экспертизы для определения давности перелома 6-го ребра слева у потерпевшего Иванова М.В., так как выводы эксперта в заключении № 2812м/3547 от 4 мая 2013 года в этой части недостаточно ясны.

      Как следует из заключения эксперта № 2812м/3547 от 4 мая 2013 года: «Ретгенологическая картина перелома свидетелсьтвует о его образовании в срок не более 3 недель до обращения Иванова М.В. в НИИ СП имени Н.В.Склифосовского 26 февраля 2013 года в 18 часов 30 минут».

 

      Моему подзащитному Сальникову В.Ю. вменяется нанесение телесных повреждений Иванову М.В. ударом молотка 26 февраля 2013 года после 17 часов 05 минут.

 

      Время нанесения Иванову М.В. почти всех других телесных повреждений установлено с точностью до 1 суток.

 

      Так как мой подзащитный Сальников В.Ю. отрицает возможность нанесения им с применением молотка телесного повреждения в виде перелома 6-го ребра Иванову В.М. в указанное время, необходимо установить более точное время получения Ивановым М.В. названного перелома.

 

      Согласно методик проведения судебно-медицинских экспертиз и справочников по рентгенологическим диагностикам давности переломов ребер можно установить более точное время получения Ивановым В.М. имеющегося у него перелома 6 ребра. В частности, как следует из общедоступных медицинских справочников:

 

      Срастание перелома ребра происходит путем образования мозоли в три стадии:

      - соединительнотканная мозоль,

      - остеоидная мозоль,

      - костная мозоль.

      Соединительнотканная мозоль: В месте перелома образуется скопление крови (гематома), в которую мигрируют фибробласты (клетки, вырабатывающие соединительную ткань).

      Остеоидная мозоль: Далее происходит превращение соединительной ткани в остеоидную за счет обызвествления (отложения неорганических соединений, составляющих основу нормальной кости). Раньше ошибочно остеоидную мозоль называли "хрящевой".

      Костная мозоль: Обогащаясь апатитами (гидроксиапатитами), остеоидная ткань превращается в костную. Сначала костная мозоль рыхлая, по размерам - больше поперечника сломанной кости. Затем начальная костная мозоль уменьшается в размерах, приобретает нормальную архитектонику (фаза обратного развития костной мозоли).

 

      Прогноз при неосложнённых переломах благоприятен и сращение происходит через 3-4 недели.

      У потерпевшего Иванова М.В. неосложненный перелом 6-го ребра. Следовательно, такой перелом может срастись уже через 3 недели.

      Указание в заключении эксперта № 812м/3547 от 4 мая 2013 года, что «Ретгенологическая картина перелома свидетелсьтвует о его образовании в срок не более 3 недель до обращения Иванова М.В. в НИИ СП имени Н.В.Склифосовского 26 февраля 2013 года в 18 часов 30 минут», - носит неконкретный, расплывчатый характер и свидетельствует о неполноте исследования признаков свежего либо более позднего перелома, то есть вывод эксперта недостаточно ясен в этой части.

 

      Следовательно, если бы у Иванова В.М. был бы свежий перелом, то в соответствии с общеизвестными методиками было бы определено более точное время, а не то, какое указано в заключении эксперта № 2812м/3547 от 4 мая 2013 года - не более 3-х недель. Такой вывод позволяет утверждать то, что перелом 6-го ребра Иванов В.М. мог получить в другое время и в другом месте.

 

      Статья 207 УПК РФ («Дополнительная и повторная судебные экспертизы») гласит:

      «1. При недостаточной ясности или полноте заключения эксперта, а также при возникновении новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела может быть назначена дополнительная судебная экспертиза, производство которой поручается тому же или другому эксперту.

      2. В случаях возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или экспертов по тем же вопросам может быть назначена повторная экспертиза, производство которой поручается другому эксперту.

      3. Дополнительная и повторная судебные экспертизы назначаются и производятся в соответствии со статьями 195 - 205 настоящего Кодекса».

 

      Существенные нарушения прав обвиняемого на досудебной стадии уголовного процесса должны влечь возвращение уголовного дела прокурору для устранения этих нарушений, ибо вынесенный при таких нарушениях обвинительный приговор не будет справедливым. Данный довод основывается на следующем:

      п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 года № 1 "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" гласит:

      «…14. Под допущенными при составлении обвинительного заключения или обвинительного акта нарушениями требований уголовно-процессуального закона следует понимать такие нарушения изложенных в статьях 220, 225 УПК РФ положений, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основании данного заключения или акта.

      …Если возникает необходимость устранения иных препятствий рассмотрения уголовного дела, указанных в пунктах 2 - 5 части 1 статьи 237 УПК РФ, а также в других случаях, когда в досудебном производстве были допущены существенные нарушения закона, не устранимые в судебном заседании, а устранение таких нарушений не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия, судья в соответствии с частью 1 статьи 237 УПК РФ по собственной инициативе или по ходатайству стороны в порядке, предусмотренном статьями 234 и 236 УПК РФ, возвращает дело прокурору для устранения допущенных нарушений… » .

 

      Постановление Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 года № 18-П "По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан» определяет:

      «…Конституционный Суд Российской Федерации исходил при этом из правовой позиции, в силу которой существенное процессуальное нарушение является препятствием для рассмотрения дела, которое суд не может устранить самостоятельно и которое, как повлекшее лишение или стеснение гарантируемых законом прав участников уголовного судопроизводства, исключает возможность постановления законного и обоснованного приговора и фактически не позволяет суду реализовать возложенную на него Конституцией Российской Федерации функцию осуществления правосудия; такие процессуальные нарушения не касаются ни фактических обстоятельств, ни вопросов квалификации действий и доказанности вины обвиняемых, а их устранение не предполагает дополнение ранее предъявленного обвинения; направляя в этих случаях уголовное дело прокурору, суд не подменяет сторону обвинения, - он лишь указывает на выявленные нарушения, ущемляющие права участников уголовного судопроизводства, требуя их восстановления. Как отметил Конституционный Суд Российской Федерации, возвращение уголовного дела прокурору имеет целью приведение процедуры предварительного расследования в соответствие с требованиями, установленными в уголовно-процессуальном законе, что дает возможность - после устранения выявленных существенных процессуальных нарушений и предоставления участникам уголовного судопроизводства возможности реализовать соответствующие права - вновь направить дело в суд для рассмотрения по существу и принятия решения; тем самым обеспечиваются гарантированные Конституцией Российской Федерации право каждого, в том числе обвиняемого, на судебную защиту и право потерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статьи 46 и 52)».

 

      Судебная практика по аналогичным нарушениям, связанным с неконкретностью обвинения.

 

      Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ в кассационном Определении по делу № 53-О06-10 указала, что «органы предварительного расследования, предъявляя Г. обвинение в неуважении к суду, выразившемся в оскорблении участников процесса, ограничились ссылкой на то, что оскорбление было в неприличной форме, однако в чем конкретно выражается данная форма, в постановлении указано не было». Таким образом, высшая судебная инстанция признала, что этим были нарушены требования УПК РФ - п.4 ч.2 ст.171 и п.3 ч.1 ст.220 УПК РФ, в связи с чем дело было возвращено на новое рассмотрение.

      В соответствии с требованиями ст.171 УПК РФ в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого должно быть в обязательном порядке указано, какие конкретно деяния совершило то либо иное лицо.

 

      В Постановлении Конституционного Суда РФ от 2 июля 2013 г. N 16-П"По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Республики Узбекистан Б.Т. Гадаева и запросом Курганского областного суда" разъясняется:

      «…неправильное применение положений Общей и Особенной частей Уголовного кодекса Российской Федерации, неправильная квалификация судом фактически совершенного обвиняемым деяния, а потому неверное установление основания уголовной ответственности и назначения наказания (хотя и в пределах санкции примененной статьи) влекут вынесение неправосудного приговора, что недопустимо в правовом государстве, императивом которого является верховенство права, и снижает авторитет суда и доверие к нему как органу правосудия. Продолжение же рассмотрения дела судом после того, как им были выявлены допущенные органами предварительного расследования процессуальные нарушения, которые препятствуют правильному рассмотрению дела и которые суд не может устранить самостоятельно, а стороны об их устранении не ходатайствовали, приводило бы к постановлению незаконного и необоснованного приговора и свидетельствовало бы о невыполнении судом возложенной на него Конституцией Российской Федерации функции осуществления правосудия.

      4. Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, конституционное право каждого на судебную защиту подразумевает создание государством необходимых условий для эффективного и справедливого разбирательства дела прежде всего в суде первой инстанции, где подлежат разрешению все существенные для определения прав и обязанностей сторон вопросы.

      Поскольку конституционные принципы правосудия предполагают неукоснительное следование процедуре уголовного преследования, что гарантирует соблюдение процессуальных прав участников уголовного судопроизводства, суд, выявив допущенные органами дознания или предварительного следствия процессуальные нарушения, вправе принимать предусмотренные уголовно-процессуальным законом меры по их устранению с целью восстановления нарушенных прав и создания условий для всестороннего и объективного рассмотрения дела по существу. Возвращая в этих случаях уголовное дело прокурору, суд не подменяет сторону обвинения, - он лишь указывает на выявленные нарушения, ущемляющие процессуальные права участников уголовного судопроизводства, требуя их восстановления. Приведение процедуры предварительного расследования в соответствие с требованиями уголовно-процессуального закона, создание предпосылок для правильного применения норм уголовного закона дают возможность после устранения выявленных процессуальных нарушений вновь направить дело в суд для рассмотрения по существу и принятия по нему решения. Тем самым обеспечиваются гарантированные Конституцией Российской Федерации право обвиняемого на судебную защиту и право потерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статьи 46 и 52), а также условия для вынесения судом правосудного, т.е. законного, обоснованного и справедливого, решения по делу (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 4 марта 2003 года N 2-П, от 5 февраля 2007 года N 2-П, от 16 мая 2007 года N 6-П и от 21 апреля 2010 года N 10-П, определения Конституционного Суда Российской Федерации от 16 декабря 2008 года N 1063-О-О и от 3 апреля 2012 года N 598-О)».

 

      Теория российского уголовно-процессуального права и практика Верховного Суда Российской Федерации указывают на то, что нельзя обвинять и осуждать человека на предположениях. В частности, об этом указывается:

 

      1) в п.4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 апреля 1996 года № 1 «О судебном приговоре» (в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 06.02.2007 № 7):

      «…4. В соответствии со ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана. В связи с этим судам надлежит исходить из того, что обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены…»;

      2) в надзорном Определении Верховного Суда Российской Федерации от 11 апреля 2013 года № 50-Д13-6 (Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего Воронова А.В., судей Ситникова Ю.В. и Эрдыниева Э.Б.) по делу Железова К.В., обвинявшегося в покушении на сбыт наркотического вещества:

      «…В соответствии с требованиями закона (ст. ст. 14, 302 УПК РФ) обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана. Все сомнения в отношении доказанности обвинения, если их не представляется возможным устранить, толкуются в пользу подсудимого. Поэтому осуждение Железова по эпизоду покушения на незаконный сбыт 06.08.2008 г. наркотического средства в особо крупном размере необходимо исключить из приговора в связи с отсутствием события преступления»;

      3) в кассационном Определении Верховного Суда Российской Федерации от 28 марта 2013 года № 12-013-2 (Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего Журавлева В.А., судей Кулябина В.М. и Ситникова Ю.В.) по делу Петрова И.В. и Патрушева В.М.:

      «…В соответствии со ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана. В связи с этим обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены. Признание подсудимым своей вины, если оно не подтверждено совокупностью других собранных по делу и исследованных в судебном заседании доказательств, не может служить основанием для постановления обвинительного приговора, поскольку в соответствии с принципом презумпции невиновности (ст. 49 Конституции Российской Федерации, ст. 14 УПК РФ), согласно которому все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, толкуются в его пользу.

      При таких обстоятельствах, суд обоснованно принял решение о признании невиновным Петрова И.В. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. "б" ч. 4 ст. 229.1 УК РФ, и Патрушева М.В. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного по ст. 30 ч. 3, 228.1 ч. 3 п. п. "а, г" УК РФ (по эпизоду с 5 по 7 октября 2011 года)»;

       4) в кассационном Определении Верховного Суда Российской Федерации от 25 марта 2013 года № 49-013-13 (Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего Галиуллина З.Ф., судей Мещерякова Д.А. и Валюшкина В.А.);

      5) в кассационном Определении Верховного Суда Российской Федерации от 4 марта 2013 года № 35-013-7 (Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего Магомедова М.М., судей: Ворожцова С.А. и Шмаленюка С.И.);

      6) в надзорном Определении Верховного Суда Российской Федерации от 20 марта 2013 года № 5-Д13-12 (Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе: председательствующего Старкова А.В., судей Безуглого Н.П. и Пелевина Н.П.):

      «…В соответствии с ч. 4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

      Эти требования закона нарушены судом по настоящему делу»;

 

       7) в надзорном Определении Верховного Суда Российской Федерации от 19 ноября 2012 года № 87-Д12-4:

      «…В соответствии с ч. 4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств….

      Допущенные судом нарушения закона являются в силу ст. 379 УПК РФ основанием для отмены приговора.

      …Судебная коллегия удовлетворила надзорное представление заместителя Генерального прокурора Российской Федерации и надзорную жалобу осужденного М.; отменила приговор Ленинского районного суда г. Костромы от 18 ноября 2010 г., кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Костромского областного суда от 17 февраля 2011 г. и постановление президиума Костромского областного суда от 17 июня 2011 г. в отношении М., Г., Ж. и прекратила уголовное дело на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления.

      В соответствии с ч. 1 ст. 133 УПК РФ за М., Г. и Ж. признано право на реабилитацию».

 

      У нас не преюдициальное право, однако приведенные выше судебные решения указывают, как нужно трактовать (руководствоваться, применять) ту либо иную норму закона.

 

      Часть  3  статьи  49  Конституции  Российской  Федерации указывает:

«Неустранимые  сомнения  в  виновности  лица  трактуются  в  пользу  обвиняемого»

 

      Не конкретность обвинения при вменении квалифицирующего признака «по предварительному сговору» грубейшим образом нарушает право обвиняемого на защиту и является основанием для возвращения уголовного дела прокурору, так как суд обязан выполнять функцию органа предварительного расследования и устанавливать обстоятельства, названные в ст.73 УПК РФ.

 

      По мнению защиты, не конкретность обвинения связана с тем, чтобы не всплыл факт эксцесса исполнителя совершения преступления, предусмотренного п. «а» ч.3 ст.111 УК РФ, со стороны Подрезова А.В.

 

      Статья 5 УПК РФ («Принцип вины») гласит:

      «1. Лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина.

      2. Объективное вменение, то есть уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается».

 

 

      V. В качестве доказательств вины Сальникова В.Ю. приводятся «доказательства», не имеющие отношения к делу, а также не исследовавшиеся в ходе судебного заседания.

 

      а) пластиковая бутылка;

 

      б) нож, который был изъят у Подрезова А.В. через год после происшествия, не имеет к данному делу никакого отношения.

 

      Нож, которым Подрезов А.В. причинил тяжкие телесные повреждения Иванову М.В., был выброшен в тот же день. Чуть позже Подрезов А.В. купил себе новый нож, с которым и был задержан через год.

 

      Приобщенный к данному уголовному делу нож, не имеет никаких биологических следов потерпевшего Иванова М.В. Это тот нож, который Подрезов А.В. купил значительно позже, что подтверждает его жена и знакомые.

 

      Статья 81 УПК РФ («Вещественные доказательства») разъясняет, какие предметы признаются вещественными доказательствами:

      «1. Вещественными доказательствами признаются любые предметы:

      1) которые служили орудиями преступления или сохранили на себе следы преступления;

      2) на которые были направлены преступные действия;

      2.1) деньги, ценности и иное имущество, полученные в результате совершения преступления;(п. 2.1 в ред. Федерального закона от 27.07.2006 N 153-ФЗ)

      3) иные предметы и документы, которые могут служить средствами для обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела».

 

      Следователь не указал, какой закон позволяет признавать вещественными доказательствами предметы, не имеющие никакого отношения к совершенным преступлениям.

 

      Часть 1 ст.1 УПК РФ гласит:

«Порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается настоящим Кодексом, основанном на Конституции Российской Федерации». Нарушение порядка судопроизводства, определенного УПК РФ, влечет сразу нарушение конституционных прав человека.

      Часть 2 ст.1 УПК РФ указывает:

«Порядок уголовного судопроизводства, установленный настоящим Кодексом, является обязательным для судов, органов прокуратуры, органов предварительного следствия и органов дознания, а также для участников уголовного судопроизводства».

      Часть 3 ст.7 УПК РФ разъясняет:

«Нарушение норм настоящего Кодекса судом, прокурором, следователем, органом дознания или дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств».

      Часть 1 ст.75 УПК РФ («Недопустимые доказательства») указывает:

«Доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми».

      Часть 2 ст.50 Конституции Российской Федерации гласит:

«При осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона».

 

      Требования Конституции России и федерального закона - Уголовно-процессуального кодекса РФ должны быть исполнены, а именно, чтобы был признан недопустимым и исключен из числа доказательств нож, не имеющих отношения к Сальникову В.Ю. и вообще к рассматриваемым событиям от 26 февраля 2013 года.

 

      Известные ученые в сфере уголовного процесса о официальных комментариях поясняют:

      «Вещественными доказательствами по уголовному делу признаются предметы:

      1) которые служили орудиями совершения преступления (например, пистолет, из которого стреляли) или сохранили на себе следы преступления (например, одежда, испачканная кровью потерпевшего);

      2) на которые были направлены преступные действия (например, товары, которые были похищены, золотое кольцо, которое было отобрано у потерпевшего грабителем);

      3) любые иные предметы и документы (с учетом правил ст.84 УПК), с помощью которых может быть обнаружено преступление и установлены обстоятельства уголовного дела (например, письма, в которых давались указания о похищении)»;

 

      «5. Вещественные доказательства, упомянутые в ст. 81 УПК:

      1) могут использоваться при доказывании всех обстоятельств, указанных в ст.73 УПК;…»

      «Признаки, отличающие вещественные доказательства от иных разновидностей источников сведений (протоколов следственных действий, иных документов и др.), следующие:

      1) имеющая отношение к делу информация отражается на предмете (документе) не в момент производства следственного (судебного) действия, а за рамками уголовного процесса;

      2) в процесс отражения на предмете и (или) документе сведений, имеющих отношение к делу, не вовлечено сознание человека;…».

 

      Изъятый у Подрезова А.В. нож:

      а) не имеет отпечатков пальцев рук;

      б) не имеет следов крови, либо каких-либо иных биологических следов, то есть на нем не отражено никакой информации;

      в) им не наносились кому-либо телесные повреждения;

      г) им не резалась чья-либо одежда;

      д) он не опознавался участниками событий;

      е) он не доказывает ни одно из обстоятельств, перечисленных в ст.73 УПК РФ;

      ж) он не являлся орудием нападения, орудием совершения преступления;

      з) он не служит средством обнаружения преступления.

 

Следовательно, названный нож незаконно признан «вещественным доказательством» по делу.

      Кроме того, он не исследовался в ходе судебного заседания, его вообще никто из участников процесса не видел в глаза.

      Однако, данное «вещественное доказательство» легло в основу обвинительного приговора в отношении Сальникова В.Ю., что является нарушением положения ч.3 ст.240 УПК РФ.

 

      Пункт 2 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 29 апреля 1996 года № 1 «О судебном приговоре» гласит:

      «…2. Обратить внимание судов на то, что в силу ст. 240 УПК РФ приговор должен быть основан лишь на тех доказательствах, которые были непосредственно исследованы в судебном заседании, за исключением случаев, предусмотренных разделом X УПК РФ. С учетом указанного требования закона суд не вправе ссылаться в подтверждение своих выводов на собранные по делу доказательства, если они не были исследованы судом и не нашли отражения в протоколе судебного заседания. Ссылка в приговоре на показания подсудимого, потерпевшего, свидетелей, данные при производстве предварительного расследования или в ином судебном заседании, допустима только при оглашении судом этих показаний в порядке, предусмотренном ст. 276, 281 УПК РФ. При этом следует иметь в виду, что фактические данные, содержащиеся в оглашенных показаниях, как и другие доказательства, могут быть положены в основу выводов и решений по делу лишь после их проверки и оценки по правилам, установленным ст. 87, 88 УПК РФ.

      В соответствии с пунктами 1 и 3 (d) Статьи 6 Конвенции о защите прав и основных свобод, каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет право допрашивать показывающих против него свидетелей или право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и имеет право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него. В этой связи выводы суда о виновности подсудимого в совершении преступления не могут быть основаны исключительно или главным образом (в решающей степени) на фактических данных, содержащихся в оглашенных показаниях потерпевшего или свидетеля, если обвиняемый (подсудимый) в стадии предварительного расследования либо предыдущих судебных заседаниях не имел возможности оспорить эти показания (например, допросить показывающего против него потерпевшего или свидетеля на очной ставке, задавать ему вопросы, высказать свои возражения в случае несогласия с показаниями)…

      3. При постановлении приговора должны получить оценку все рассмотренные в судебном заседании доказательства, как подтверждающие выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, так и противоречащие этим выводам. Суд в соответствии с требованиями закона должен указать в приговоре, почему одни доказательства признаны им достоверными, а другие отвергнуты. По делу в отношении нескольких подсудимых или по делу, по которому подсудимый обвиняется в совершении нескольких преступлений, приговор должен содержать анализ доказательств в отношении каждого подсудимого и по каждому обвинению.

      Ссылаясь в приговоре на показания допрошенных по делу лиц, заключение эксперта, протоколы следственных и судебных действий и иные документы, подтверждающие, по мнению суда, те или иные фактические обстоятельства, необходимо раскрыть их содержание. ..

      4. В соответствии со ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана. В связи с этим судам надлежит исходить из того, что обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены...

     Следует неукоснительно соблюдать принцип презумпции невиновности (ст. 49 Конституции Российской Федерации, ст. 14 УПК РФ), согласно которому все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, толкуются в его пользу.

      По смыслу закона в пользу подсудимого толкуются не только неустранимые сомнения в его виновности в целом, но и неустранимые сомнения, касающиеся отдельных эпизодов предъявленного обвинения, формы вины, степени и характера участия в совершении преступления, смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств и т.д….»

 

      15 апреля 2015 года истек срок заключения Сальникова В.Ю. под стражей и он не был продлён судом. Однако, по истечении суток его фактически повторно заключили под стражу (по постановлению якобы был продлен срок содержания под стражей), не известив об этом адвоката по соглашению и в его отсутствии.

 

VI. Несправедливость приговора.

 

      Сальников В.Ю. имеет тяжкие заболевания сердца, требующие особого врачебного наблюдения. Документы представлены и исследовались в судебном заседании, в том числе рекомендации о проведении операции, так как в случае осложнения возможны тяжкие последствия.

       По месту работы и жительства он характеризуется исключительно ПОЛОЖИТЕЛЬНО.

      Ранее к уголовной ответственности не привлекался, административным наказаниям не подвергался. Жалоб от соседей не имелось.

      На его иждивении находится престарелая мать, болезнь которой требует постоянного ухода и наблюдения, она является инвалидом 2 группы с прогрессирующим ухудшением.

 

       Защита считает, что даже в случае признания Сальникова В.Ю. виновным не учтены в должной степени разъяснения Постановления Пленума Верховного суда РФ от 29 апреля 1996 года № 1 «О судебном приговоре». В частности, пункт 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 года № 1 «О судебном приговоре» указывает: «Суды не должны допускать фактов назначения виновным наказания, которое по своему размеру является явно несправедливым как вследствие мягкости, так и вследствие суровости. В соответствии с законом (ст. 60 УК РФ) суд при назначении наказания обязан учитывать характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи. Исходя из этого, в приговоре необходимо указывать, какие обстоятельства, влияющие на степень и характер ответственности подсудимого, а также иные обстоятельства, характеризующие его личность, доказаны при разбирательстве уголовного дела в соответствии с требованиями ст. 73 УПК РФ и учтены судом при назначении наказания».

 

      Статья 73 УК РФ («Условное осуждение») гласит:

      «1. Если, назначив исправительные работы, ограничение по военной службе, содержание в дисциплинарной воинской части или лишение свободы на срок до восьми лет, суд придет к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания, он постановляет считать назначенное наказание условным…

        2. При назначении условного осуждения суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, в том числе смягчающие и отягчающие обстоятельства».

 

      С учетом всех обстоятельств дела, даже в случае признания его вины, к Сальникову В.Ю. вполне можно было применить условное осуждение.

 

       Хотелось бы обратить внимание суда на то, что Сальников В.Ю. необоснованно долго находился под стражей в следственном изоляторе, который приравнивается к тюремному режиму на основании ч.2 ст.58 УК РФ.

 

      На основании выше изложенного, руководствуясь ст.46 Конституции Российской Федерации, главой 48.1 Уголовно-процессуального кодекса РФ, -

 

 

П Р О Ш У:

 

      1. Рассмотреть данную надзорную жалобу и вынести постановление о возбуждении по ней надзорного производства.

 

      2. Истребовать уголовное дело в отношении Сальникова Вадима Юрьевича из Чертановского районного суда гор.Москвы.

 

      3. Передать данную кассационную жалобу с материалами дела для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

 

      4. Отменить приговор Чертановского районного суда города Москвы от 30 апреля 2015 года в отношении Сальникова Вадима Юрьевича и в се последующие судебные решения по делу.

 

      5. Прекратить уголовное преследование в отношении Сальникова Вадима Юрьевича:

      - по ч.2 ст.139 УК РФ в связи с истечением срока давности уголовного преследования еще до вынесения обвинительного приговора, освободив его от уголовной ответственности, с правом реабилитации за незаконный обвинительный приговор;

      - по п. «а» ч.3 ст.111 УК РФ (по эпизоду в отношении Иванова М.В.) - за отсутствием состава преступления (эксцесс исполнителя Подрезова А.В.);

      - по п. «г» ч.2 ст.112 УК РФ (по эпизоду в отношении Ивановой Т.В.) - за отсутствием состава преступления (сама потерпевшая утверждает о неосторожном характере получению ею самой указанного повреждения).

 

Приложение:

 

1) копия приговора от 30 апреля 2015 года и  апелляционного определения от 27 июля 2015 года в отношении Сальникова В.Ю., всего на 13-ти листах;