«Ваша честь я осужден за убийство мертвого человека»



Больше всего, чего мне хотелось бы пожелать гражданам России в Новом 2013 году, это справедливого суда. Грамотных, умных и справедливых судей. Судебных решений только основанных исключительно на законе.

К сожалению, как и в первом десятилетии нового столетия (http://pravorub.ru/personal/14979.html), так и во втором мы сталкиваемся в большинстве случаев с безграмотными, незаконными судебными решениями.

В подтверждение своих доводов приведу лишь несколько судебных решений Московского городского суда за декабрь 2012 года.

1. Приговор Никулинского районного суда гор.Москвы (судья Черняк Е.Л.) и кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда в отношении Миминошвили Тенгиза Валерьяновича являются наглядным примером московского несправедливого правосудия.

Миминошвили Т.В. явно незаконно вменены 6 эпизодов вымогательства в 1996 году, которые квалифицированы по недействующему в то время закону, то есть по п. «а» ч.3 ст.163 УК РФ.

Общеизвестно, что статья 163 Уголовного кодекса Российской Федерации введена в действие с 1 января 1997 года (см.Федеральный закон от 13 июня 1996 года № 64-ФЗ «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации»).

В указанное время в соответствии с Федеральным законом от 1 июля 1994 года № 10-ФЗ действовала ст.148 УК РФ (с 1 июля 1994 года по 31 декабря 1996 года). Она была мягче по санкциям по сравнению со ст.163 УК РФ и, кроме того, по деяниям 1996 года давно истек срок давности.

2. Приговор Пресненского районного суда гор.Москвы (судья Шипиков А.И.) и кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда в отношении Вахонина И.А. и Герасимовича В.В.

Установлено, что потерпевшая Волобуева А.И. уже после осмотра ее милицейским экспертом-медиком получила новые телесные повреждения, то есть уже после совершения вменяемого Вахонину И.А. и Герасимовичу В.В. преступления. Эксперты высшей квалификации указывают, что даже по окраске синяков они не могли быть причинены во время совершения преступления. Другие эксперты указывают, что синяки на теле - нарисованы.

Судьи указывают, что мама, «папа» и близкие видели потерпевшую с синяками. И никто не удосужился поинтересоваться по материалам уголовного дела, почему свидетели показывают об одних обстоятельствах (их показания подтверждаются более 20 судебными экспертизами), а родственники показывают совсем о другом. Тем не менее, судьи пишут, что противоречивые показания самой потерпевшей и ее близких родственников - это «согласующиеся между собой доказательства» виновности. То ли не имеют представления о человеческой логике, то ли уровень образования такой низкий.

Совсем недавно я писал, как по уголовному делу в отношении Данилова Игоря судья Ротанова Е.К. написала откровенную отписку, ничего общего не имеющую с законным обоснованием отказа в удовлетворении надзорной жалобы (http://blog-trepashkin.livejournal.com/75527.html). И вот снова проявилось ее «творчество» в ответе на надзорную жалобу по делу Щербакова А.А.

Коротко поясню суть жалобы. Щербакову А.А. вменили в вину то, что 16 мая 2011 года в ходе драки были причинены телесные повреждения гражданину Петрову В.И., от которых последний скончался. При ознакомлении с материалами уголовного дела обнаружился документ - квитанция из морга о том, что труп Петрова В.И. поступил к ним еще 14 мая 2011 года. Суд не придал этому документу никакого значения. Ни одному из фигурантов дела труп не показали, чтобы определить, а этот ли человек участвовал в драке 16 мая 2011 года.

Мною был направлен для уточнения адвокатский запрос в адрес администрации Ваганьковского кладбища, откуда пришел ответ, что дата смерти Петрова В.И. именно 14 мая 2011 года, а дата захоронения 21 мая 2011 года.

Таким образом, из официальных документов следовало, что не могла быть драка с Петровым В.И. 16 мая 2011 года, если в морг труп поступил еще 14 мая 2011 года.

Если следовать материалам уголовного дела, то труп поступил на экспертизу 16 мая 2011 года, то есть сразу после случившегося. В таком случае время наступления смерти определяется с большой точностью. Однако, эксперт дал очень большой промежуток времени и без учета нахождения трупа в замороженном состоянии. Тем не менее, судья Московского городского суда Ротанова Е.К. сославшись лишь на сомнительные выводы экспертизы, отказала в удовлетворении надзорной жалобы. А как же быть с официальными документами? Это ее, мол, не касается. А вот мать сидящего в зоне Щербакова А.А. это касается. Поэтому она вынуждена писать письма в адрес председателя Московского городского суда Егоровой О.А. и спрашивать, как можно осудить человека за убийство трупа (см. ниже).


Не на свободе ли убийца Петрова?

За 2012 год таких судебных решений можно привести сотни только по Москве. Юридическая дикость! В чем причина? В том, что судьи - выходцы из секретарей, получившие поверхностное образование на заочных отделениях и мало разбирающиеся в уголовном праве? Или это результат требования от вышестоящих инстанций «стабильности судебных решений» (читай: оставлять в силе даже незаконные приговоры), где оправдательных почти не должно быть?

Мосгорсуд – не самая высокая судебная инстанция, выносящая незаконные приговоры. Меня очень поразила позиция представителя Генеральной прокуратуры РФ и председательствующего в СК по уголовным делам Верховного суда РФ при рассмотрении надзорной жалобы в отношении Пьянкова Е.Л., когда они заявили, что опрос свидетеля - не процессуальный документ. Конституционный Суд РФ в своих решениях многократно разъяснял, что опрос - доказательство защиты, получаемое в соответствии с УПК РФ (ч.3 ст.86). А судьи даже Верховного Суда РФ твердят, что это не процессуальный документ. Причина того, что они заняли таку. Позицию тупизма очевидна: опрос свидетеля Ершова раскрывал механизм фабрикации материалов уголовного дела в отношении Пьянкова Е.Л., а им никак не хотелось отменять приговор и отпускать невиновного человека из-под стражи. Ведь ответственности за посадку невиновного - никакой, даже если он умрет в зоне. А вот прекращать уголовное преследование в отношении невиновных и оправдывать их - это преступление перед руководством, ибо нарушается т.н. «стабильность судебных решений».

К сожалению, граждане России, народные избранники в Государственной Думе России не думают о том, что завтра они могут попасть под такой же каток беззакония малограмотных судей (или судей-беспредельщиков). Судьбы людей все же должны быть в руках профессионалов! И уверен, что тогда зоны опустеют процентов на 30 как минимум.

Адвокат, к.ю.н.

М.И.Трепашкин

4 января 2013 года

http://otvet.mail.ru/question/58883813 Тоже актуальный вопрос.

Приложение № 1.

В судебную коллегию по уголовным делам Московского городского суда

От адвоката коллегии адвокатов «ТитулЪ» города Москвы Трепашкина Михаила Ивановича, рег.№ 77/5012 в реестре адвокатов гор.Москвы, адрес: 115280, гор.Москва, ул.Ленинская Слобода, дом 9, офис 7А, ....

в защиту Миминошвили Тенгиза

Валерьяновича

Дополнение к кассационной жалобе

обвиняемого Миминошвили Т.В. от 7 ноября 2012 года

Город Москва 7 декабря 2012 года

29 октября 2012 года приговором судьи Никулинского районного суда гор.Москвы Черняк Е.Л. (единолично) Миминошвили Тенгиз Валерьянович признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч.3 ст.163 УК РФ в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 года № 26-ФЗ и ему назначено наказание в виде 7 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строго режима. В связи с отбытием Миминошвили Т.В. названного срока он освобожден от наказания по данному приговору.

Считаю указанный приговор незаконным и необоснованным, подлежащим отмене по следующим основаниям:

I. Неправильное применение уголовного закона

Суд первой инстанции необоснованно применил признак «организованной группой» при отсутствии каких-либо доказательств.

В частности, подробно исследованными в суде многочисленными доказательствами, предъявленными стороной обвинения и стороной защиты, не было установлено и доказано:

а) факта принадлежности Миминошвили Т.В. к какой-либо преступной группе вообще;

б) факта какого-либо вымогательства с его стороны хотя бы какой суммы денег от кого-либо вообще;

в) факта получения денег от Десятова А.С., Винокурова С.В. и Самойловича А.В., а также их фирм;

г) факта причастности к деяниям, вмененным Терехову А.С. и Миминошвили М.В.

Несостоятельность обвинения Миминошвили Т.В. в вымогательстве, совершенном организованной группой лиц, вытекает из:

анализа текста обвинения,

анализа показаний троих потерпевших - фактически единого и единственного доказательства обвинения (явно сомнительного),

анализа иных доказательств обвинения,

анализа доказательств защиты.

В обвинительном заключении в отношении Миминошвили Т.В. вообще отсутствуют признаки вымогательства.

Общеизвестно, как Уголовный кодекс России трактует понятие вымогательства и его признаки:

«Статья 163. Вымогательство

1. Вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества или права на имущество или совершения других действий имущественного характера под угрозой применения насилия либо уничтожения или повреждения чужого имущества, а равно под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, либо иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких, - ...»

Суд первой инстанции не учел, что ни одного из перечисленных признаков вымогательства не усматривается в действиях Миминошвили Т.В.

Судом первой инстанции не учтено, что сторона обвинения не смогла предъявить ни одного доказательства в опровержение следующих доводов защиты: опровергнуть следующие

Требовал ли Миминошвили Т.В. от Десятова С.А. передать какие-либо деньги (имущество), угрожая применить насилие к нему? - Ни одного такого факта в ходе исследования материалов уголовного дела сторона обвинения не предъявила.

Он требовал от Винокурова С.В. передать какие-либо деньги (имущество), угрожая применить насилие к нему? - Ни одного такого факта в ходе исследования материалов уголовного дела сторона обвинения не предъявила.

Он требовал от Самойловича А.В. передать какие-либо деньги (имущества), угрожая применить насилие к нему? - Ни одного такого факта в ходе исследования материалов уголовного дела сторона обвинения не предъявила.

II. Выводы суда в приговоре не соответствуют фактическим обстоятельствам дела

В приговоре на листе 22 абзац 4 указывается, что в ходе разговора между Десятовым, Винокуровым и Тереховым с Миминошвили М.В., «вымогатели звонят «старшему группы» Миминошвили Т.В., сообщают ему, что возникла проблема с получением денег, после чего предлагают Десятову самому договориться с Миминошвили Т.В. и Десятов говорит: «Приветствую Тенгиз. Понимаешь я не знаю как что рассказывали, у нас там проблемы с налоговой большие...»

Однако, в ходе судебного заседания было установлено:

- ни Миминошвили М.В., ни Терехов А.С., ни потерпевшие никогда не разговаривали с Миминошвили Т.В. по телефону;

- в указанное время Миминошвили М.В. разговаривал с иным лицом - адвокатом Тенгизом Папаскуа, что подтвердил в суде сам Тенгиз Папаскуа, объяснив этот звонок тем, что его знакомый Миминошвили М.В. в то время попросил его как адвоката помочь своим знакомым предпринимателям-мебельщикам (Десятову, Винокурову и Самойловичу) в решении проблем с налоговой полицией и он рекомендовал им своего адвоката. Факт разговора Миминошвили М.В. именно с Папаскуа Тенгизом подтверждается данными телефонных соединений.

Согласно данных по телефонным разговорам, имеющимся в уголовном деле, не установлено ни одного факта соединения Миминошвили Т.В. с кем-либо из потерпевших.

В обвинительном заключении, составленном бывшим следователем СУ СК РФ при МВД России по ЦФО майором юстиции А.Г.Карамышевым и утвержденном предположительно 1-ым заместителем прокурора города Москвы Зуевым 25 ноября 2002 года, содержится множество незаконных умышленных фальсификаций в целях искусственного создания доказательств причастности Миминошвили Т.В. к вымогательству совместно с Тереховым А.С. и Миминошвили М.В. Достаточно обратить внимание и дать надлежащую юридическую оценку следующим 2 фактам:

  1. на 18 листе обвинительного заключения записано, что с потерпевшим Десятовым А.С. по телефону разговаривает Миминошвили Т.В. В действительности, как это установлено в ходе исследования указанной аудиозаписи, Миминошвили Т.В. не участвовал в разговоре с Десятовым А.С., не присутствовал при этом разговоре и голоса его не имеется на указанной аудиозаписи. Это явный факт фальсификации доказательств по уголовному делу;

  2. на листах 19-20 обвинительного заключения следователь умышленно пишет, что якобы Терехов А.С. в телефонных и иных переговорах, записанных на аудиокассету, говорит именно о Миминошвили Т.В. как «старшем» в их группе. При этом он ссылается на фонограмму № 6, где Терехов А.С. разговаривает с Винокуровым и Десятовым, указывая о решении проблемного вопроса потерпевших через бывшего сотрудника ФСБ РФ Мельничука Андрея Григорьевича, который «доложит обстановку в присутствии Тенгиза» (том 1 л.д.103-115, 213-215). Однако, в ходе судебного разбирательства бесспорно установлено:

- что Мельничук А.Г. вообще не знает Ммиминошвили Т.В.;

- проблему с налоговой полицией для потерпевших Терехов А.С. решал через Мельничука А.Г. и адвоката Папаскуа Тенгиза Гивиевича, бывшего сослуживца Миминошвили М.В.

Эти факты умышленной фальсификации подтвердились в судебном заседании следующими доказательствами:

1. Показаниями Миминошвили М.В., что в 2000 году для решения вопроса с налоговой полицией, возникшего у фирмы Десятова, Винокурова и Самойловича, он обратился за помощью к своему бывшему начальнику по совместной службе в органах МВД Абхазии, московскому адвокату Папаскуа Тенгизу Гивиевичу, которого он называл «старшим» товарищем. Именно с ним он разговаривал по телефону, аудиозапись которого имеется в деле. Папаскуа Т.Г. потерпевшим порекомендовал другого адвоката из своей коллегии.

2. Показаниями Папаскуа Т.Г., что в 2000 году по просьбе Миминошвили М.В., с которым когда-то служили вместе в органах МВД, обратившегося к нему за помощью в решении проблемного вопроса с налоговой полицией, возникшего у его знакомых предпринимателей, занимающихся торговым оборудованием, он дал им адвоката из своей коллегии адвокатов.

3. Показаниями Мельничука А.Г., что Миминошвили Т.В. он не знает и впервые увидел его лишь в судебном заседании.

4. Показаниями потерпевшего Десятова А.С. в судебном заседании о том, что он действительно слышал фамилию Папаскуа, но тот дал другого адвоката. О том, что Папаскуа зовут Тенгиз он якобы не знал.

5. Данными о телефонных соединениях, доказывающих то, что во время записанных в кафе «Эст» переговоров. Миминошвили М.В. не звонил на телефон Миминошвили Т.В. Он звонил своему знакомому адвокату Папаскуа Тенгизу Гивиевичу.

Суд первой инстанции переписал фальсификации следователя, опровергнутые множеством доказательств защиты, и не дал оценку совокупности полученных и исследованных доказательств того факта, что Миминошвили М.В. разговаривал не с Миминошвили Т.В., а с Папаскуа Т.Г., старшим товарищем по службе в органах МВД. В разговоре обсуждался вопрос не суммы вымогательства («платы за крышу»), а суммы денег, выделенных потерпевшими согласно предварительного разговора для улаживания вопроса с должностными лицами налоговой полиции.

III. Суд первой инстанции не учел важные обстоятельства, имеющие существеннее значение для дела.

В обвинительном заключении в качестве доказательств вины Миминошвили Т.В. в совершении вымогательства приведено очень много аудиозаписей разговоров с потерпевшими Терехова А.С., Миминошвили М.В. (брата Миминошвили Т.В., работавшего у Терехова А.С. водителем), а также телефонных звонков в офис потерпевших. Ни на одной из них нет голоса Миминошвили Т.В. Это свидетельствует о том, что он никому никогда не звонил и ни с кем из потерпевших лично не встречался по вменяемым эпизодам.

Отдельно хотел бы обратить внимание на то, что Миминошвили Т.В., по показаниям всех троих потерпевших никогда не угрожал насилием по отношению к потерпевшим.

Кто из потерпевших показал, что Миминошвили Т.В. угрожал им применением физического насилия в 1996 году, когда якобы были совершены первые преступления по вымогательству денег? - Таких доказательств не имеется в деле и не показывают об этом ни Десятов, ни Винокуров, ни Самойлович.

Точно также они показывали всегда по эпизодам 1997, 1998, 1999 и 2000 гг.

Суд первой инстанции не учел, что обвинительное заключение составлено с нарушениями:

- п.п.3 и 4 ст.220 УПК РФ,

- положений Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 года № 1 "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации", согласно которым, в частности, каждый эпизод вымогательства должен быть описан самостоятельно, с указанием лиц, принимавших участие в этом преступлении и приведением доказательств под каждый эпизод. И каждому преступному эпизоду должна быть дана своя квалификация. Объединять эпизоды и представлять, что это как единый длящийся процесс можно было лишь в одном случае: если бы была с самого начала названа сумма вымогательства и на протяжении определенного времени она передавалась частями. Миминошвили Т.В. вменяется совершенно иная криминальная ситуация, где каждый эпизод передачи денег должен считаться оконченным преступлением. Думаю, что это очевидный факт не нужно обосновывать конкретными пунктами и нормами законов.

- положений Федерального закона от 8 декабря 2003 года № 162-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации", которым исключено из УК РФ понятие «повторность преступления» и уже четко было установлено, что лицо несет уголовную ответственность за каждое деяние, содержащее все признаки преступления, как за самостоятельное преступление.

Часть 1 статьи 17 УК РФ указывает: «...При совокупности преступлений лицо несет уголовную ответственность за каждое совершенное преступление по соответствующей статье или части статьи настоящего Кодекса».

Очевидно и бесспорно, что каждое из вменяемых Миминошвили Т.В. (по обвинительному заключению) деяние содержит все признаки преступления и поэтому должно рассматриваться как самостоятельное преступление, а не длящееся преступление. В случае пресечения действий правоохранительными органами уже после первого эпизода, действия квалифицировались бы как законченный состав преступления. Длящееся преступление, в случае его пресечения после первых передач денег, должно квалифицироваться как приготовление или покушение.

Пункт 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 года № 1 "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" гласит:

«...13. Обвинительное заключение или обвинительный акт в соответствии с пунктами 5 и 6 части 1 статьи 220 УПК РФ и пунктом 6 части 1 статьи 225 УПК РФ должны включать в себя, в частности, перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты. Если по делу привлечены несколько обвиняемых или обвиняемому вменяется несколько эпизодов обвинения, то перечень указанных доказательств должен быть приведен в отдельности по каждому обвиняемому и по каждому эпизоду обвинения.

Под перечнем доказательств, подтверждающих обвинение, а также под перечнем доказательств, на которые ссылается сторона защиты, понимается не только ссылка в обвинительном заключении на источники доказательств, но и приведение в обвинительном заключении или обвинительном акте краткого содержания доказательств, поскольку в силу части 1 статьи 74 УПК РФ доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу».

Обвинительное заключение является недействительным актом, ибо указано, что оно утверждено прокурором гор.Москвы М.А.Авдюковым, а подпись стоит не его. Кто поставил подпись вместо М.А.Авдюкова - неизвестно. Наделено ли это лицо полномочиями утверждать обвинительное заключение - неизвестно. Суд не имел права рассматривать уголовное дело по недействительному обвинительному заключению, подписанному, возможно, не уполномоченным лицом, не удостоверившись, что оно подписано в соответствии со ст.37 УПК РФ действительно полномочным должностным лицом.

Я просил сторону обвинения в соответствии с ч.2 ст.14 УПК РФ опровергнуть мои доводы, указав, что обвинительное заключение действительно подписано прокурором гор.Москвы Авдюковым М.А. либо конкретным должностным лицом прокуратуры, наделенным полномочиями по утверждению обвинительного заключения по делу. Однако, в ответ мы не услышали в судебном заседании ни фамилии лица, подписавшего обвинительное заключение, ни его должности на тот период времени.

Обвинение Миминошвили Т.В. было предъявлено и, соответственно, обвинительное заключение составлено с грубыми ошибками в подсчете курсов валют, что не было учтено судом, несмотря на многократные ходатайства.

Так, в формуле обвинения обвинительного заключения суммы в рублях, якобы переданных потерпевшими «вымогателям» денежных средств, в том числе которые вменяемые и моему подзащитному - Миминошвили Т.В., подсчитаны неверно, незаконно, с явными противоречиями. Наглядный пример:

1997 год

- сентябрь – 2.000 долларов США (5.853, 5 рубля за 1 доллар США) и

тот же сентябрь - 250 долларов США (5.860 рублей за 1 доллар США);

- октябрь – 2.000 долларов США (5.878 рублей за 1 доллар США) и

тот же октябрь - 250 долларов США (5.887 рублей за 1 доллар США);

- ноябрь – 2.000 долларов США (5.906, 5 рубля за 1 доллар США) и

тот же ноябрь - 250 долларов США (5.919 рублей за 1 доллар США);

- декабрь – 2.000 долларов США (5.945 рублей за 1 доллар США) и

тот же декабрь - 250 долларов США (5.960 рублей за 1 доллар США);

1998 год

- январь – 2.000 долларов США (6,00005 рубля за 1 доллар США) и

тот же январь - 250 долларов США (6,026 рубля за 1 доллар США);

- февраль – 5.000 долларов США (6,059 рубля за 1 доллар США) и

тот же февраль - 250 долларов США (6,072 рубля за 1 доллар США);

- март – 5.000 долларов США (6,094 рубля за 1 доллар США) и

тот же март - 250 долларов США (6,106 рублей за 1 доллар США);

- апрель – 5.000 долларов США (6,129 рублей за 1 доллар США) и

тот же апрель - 250 долларов США (6,133 рубля за 1 доллар США);

- май – 5.000 долларов США (6,155 рублей за 1 доллар США) и

тот же май - 250 долларов США (6,164 рубля за 1 доллар США);

- июнь – 5.000 долларов США (6,187 рублей за 1 доллар США) и

тот же июнь - 250 долларов США (6,198 рублей за 1 доллар США);

- июль – 5.000 долларов США (6,219 рублей за 1 доллар США) и

тот же июль - 250 долларов США (6,238 рублей за 1 доллар США).

Противоречия в курсах валют очевидные, явные и это повлекло неправильное вменение сумм в рублях, которые указаны в обвинении.

Совершенно проигнорировано правило, что если не установлена точная дата передачи валюты, то берется тот курс за месяц, который наиболее благоприятный для обвиняемого. Ведь ни потерпевшие Десятов, Винокуров, Самойлович, ни кто-либо из свидетелей не указывают точную дату передачи денег. Документально (письменными доказательствами) тоже не подтверждаются даты возможной передачи денег.

Совершенно необоснованно вменена моему подзащитному Миминошвили Т.В. та сумма денег, которая якобы проплачивалась потерпевшими и их фирмой за телефон Терехова А.С.

Во-первых, она оплачивалась, как показали потерпевшие, вместе с оплатой за телефоны других сотрудников фирмы, включая потерпевших. Четко следует из обвинения, что заранее об этой оплате никто не договаривался. Это якобы была договоренность Терехова и Романовой с потерпевшими. Мой подзащитный даже не был в курсе об этой оплате.

Во-вторых, сумма оплаты не установлена. Как показали потерпевшие они называли примерные (даже не минимальные) ежемесячные оплаты. Такое предположительное вменение незаконно.

В-третьих, факт якобы оплаты за телефон Терехова А.С. не подтверждается бухгалтерскими и иными документами.

В-четвертых, общеизвестно, что в указанный период времени, то есть с сентября 1997 года по май 1999 года оплата за сотовые телефоны фирмой «Би-Лайн» производилась исключительно в рублях (если сторона обвинения опровергнет эти доводы, то я буду им признателен), поэтому указание в обвинительном заключении, что оплата производилась каждый месяц по 250 долларов США - юридическая безграмотность. Могу ответственно добавить, что следующие эпизоды «вымогательства», вмененные Миминошвили Т.В., а именно оплата сотового телефона Терехова А.С. в фирму «Би-Лайн»:

в 1997 году:

в сентябре 250 долларов США (5860 рублей за 1 доллар США на 30.09.97 г.) - 1.465.000 недоминированных рублей;

в октябре 250 долларов США (5887 рублей за 1 доллар США на 31.10.97 г.) - 1.471.750 недоминированных рублей;

в ноябре 250 долларов США (5919 рублей за 1 доллар США на 29.11.97 г.) - 1.479.750 недоминированных рублей;

в декабре 250 долларов США (5960 рублей за 1 доллар США на 30.12.97 г.) - 1.490.000 недоминированных рублей;

в 1998 году:

в январе 250 долларов США (6,026 рублей за 1 доллар США на 31.01.98 г.) - 1.506,5 рубля;

в феврале 250 долларов США (6,072 рубля за 1 доллар США на 28.02.98 г.) - 1.518 рублей;

в марте 250 долларов США (6,106 рублей за 1 доллар США на 31.03.98 г.) - 1.526,5 рубля;

в апреле 250 долларов США (6,133 рубля за 1 доллар США на 30.04.98 г.) - 1.533,25 рубля;

в мае 250 долларов США (6,164 рубля за 1 доллар США на 30.05.98 г.) - 1.541 рубль;

в июне 250 долларов США (6,198 рублей за 1 доллар США на 30.06.98 г.) - 1.549,5 рубля;

в июле 250 долларов США (6,238 рублей за 1 доллар США на 31.01.98 г.) - 1.559,5 рубля;

в августе 250 долларов США (7,905 рублей за 1 доллар США на 29.08.98 г.) - 1.976,25 рубля;

в сентябре 250 долларов США (16,0645 рублей за 1 доллар США на 30.09.98 г.) - 4.016,13 рубля;

в октябре 250 долларов США (16,01 рублей за 1 доллар США на 31.10.98 г.) - 4.002,5 рубля;

в ноябре 250 долларов США (17,88 рублей за 1 доллар США на 28.11.98 г.) - 4.470 рублей;

в декабре 250 долларов США (20,65 рублей за 1 доллар США на 31.12.98 г.) - 5.162, 5 рубля;

в 1999 году:

в январе 250 долларов США (22,6 рубля за 1 доллар США на 30.01.99 г.) - 5.650 рублей;

в феврале 250 долларов США (22,86 рубля за 1 доллар США на 27.02.99 г.) - 5.715 рублей;

в марте 250 долларов США (24,18 рубля за 1 доллар США на 31.03.99 г.) - 6.045 рублей;

в апреле 250 долларов США (24,23 рубля за 1 доллар США на 30.04.99 г.) - 6.057,5 рубля;

в мае 250 долларов США (24,44 рубля за 1 доллар США на 29.05.99 г.) - 6.110 рублей, -

бредовая выдумка, выработанная следователем и потерпевшими, в целях фальсификации доказательств по делу. Факт проплаты указанной суммы денег – не подтверждается ни одним документом по делу. Это - фальшь. Даты проплаты (на конец месяца) - фальшь. Вменение в вину выдуманных проплат - уголовно наказуемое деяние. Именно эти доводы я заявлял многократно в ходе судебного заседания и они не были опровергнуты стороной обвинения.

При вменении эпизода передачи 500 долларов США якобы на покупку телефона Миминошвили Т.В. 10-12 августа 2000 года вменен курс на 12 августа 2000 года, хотя более льготный курс был в другие дни, а дата точная не установлена. Снова неправильно применен курс валют и, как следствие, вменена не точная сумма в рублях.

В обвинительном заключении (в обвинительной части) фигурируют явно не юридические термины, которые допустимы в художественном произведении, но не в юридическом акте, каковым является обвинительное заключение. В частности, указывается, что Миминошвили Т.В. якобы представлялся «старшим» в какой-то иерархии. Ни в ст.35 УК РФ, ни в других статьях Уголовного кодекса России нет таких квалифицирующих признаков групповой преступности. Есть организатор руководитель, однако доказательств именно организатора - не приводится в обвинительном.. Может, старший по возрасту? - Однако, это не квалифицирующий признак по УК РФ. Что за иерархия - тоже нет ни слова.

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 года № 18-П "По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан» указывается:

«...Таким образом, положения части первой статьи 237 УПК Российской Федерации не исключают - по своему конституционно-правовому смыслу в их взаимосвязи - правомочие суда по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвратить дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях существенных нарушений уголовно-процессуального закона, не устранимых в судебном производстве, если возвращение дела прокурору не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия».

п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 года № 1 "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" гласит:

«…14. Под допущенными при составлении обвинительного заключения или обвинительного акта нарушениями требований уголовно-процессуального закона следует понимать такие нарушения изложенных в статьях 220, 225 УПК РФ положений, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основании данного заключения или акта.

Если возникает необходимость устранения иных препятствий рассмотрения уголовного дела, указанных в пунктах 2 - 5 части 1 статьи 237 УПК РФ, а также в других случаях, когда в досудебном производстве были допущены существенные нарушения закона, не устранимые в судебном заседании, а устранение таких нарушений не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия, судья в соответствии с частью 1 статьи 237 УПК РФ по собственной инициативе или по ходатайству стороны в порядке, предусмотренном статьями 234 и 236 УПК РФ, возвращает дело прокурору для устранения допущенных нарушений».

Миминошвили Т.В. явно незаконно вменены 6 эпизодов вымогательства в 1996 году, которые квалифицированы по недействующему в то время закону, то есть по п. «а» ч.3 ст.163 УК РФ.

Общеизвестно, что статья 163 Уголовного кодекса Российской Федерации введена в действие с 1 января 1997 года (см.Федеральный закон от 13 июня 1996 года № 64-ФЗ «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации»).

В соответствии со ст.9 УК РФ «Преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния» (ч.1). С учетом обстоятельств, предусмотренных ст.10 УК РФ.

Миминошвили Т.В. вменяется 6 эпизодов (самостоятельных) якобы совершения «вымогательства»:

- в июле 1996 года - получение 2.000 долларов США;

- в августе 1996 года - получение 2.000 долларов США;

- в сентябре 1996 года - получение 2.000 долларов США;

- в октябре 1996 года - получение 2.000 долларов США;

- в ноябре 1996 года - получение 2.000 долларов США;

- в декабре 1996 года - получение 2.000 долларов США.

В указанное время в соответствии с Федеральным законом от 1 июля 1994 года № 10-ФЗ действовала ст.148 УК РФ (с 1 июля 1994 года по 31 декабря 1996 года).

В нарушение ст.9 УК РФ неправомерно квалифицированы деяния Миминошвили Т.В. за 1996 год (если они имели место быть) по ст.163 УК РФ, которая в 1996 году еще не была введена в действие.

Кроме того, суду следовало учесть, что уголовное преследование по эпизодам за период с 1996 года по октябрь 1997 года включительно подлежало прекращению в связи с истечением сроков давности.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации гласит:

«Статья 9. Уважение чести и достоинства личности

1. В ходе уголовного судопроизводства запрещаются осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство либо создающее опасность для его жизни и здоровья.

2. Никто из участников уголовного судопроизводства не может подвергаться насилию, пыткам, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению».

Европейским судом установлено, что в период предварительного следствия Миминошвили Т.В. находился в условиях, унижающих честь и достоинство, то есть был незаконно помещен в камеру СИЗО.

Суд первой инстанции не учел, что Европейским судом по правам человека было установлено, что в период предварительного расследования были допущены грубые нарушения положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в частности, ст.ст.3 (унижение человеческого достоинства) и ст.5 (незаконное помещение под стражу).

Кроме того, ст.7 УПК РФ разъясняет:

«Статья 7. Законность при производстве по уголовному делу

…3. Нарушение норм настоящего Кодекса судом, прокурором, следователем, органом дознания или дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств».

Таким образом, очевидно, что доказательства по уголовному делу в отношении Миминошвили Т.В. были получены с нарушением ст.9 УПК РФ, когда он находился в условиях, не позволяющих осуществлять полноценную защиту.

Защита считает, что уже указанных выше нарушений на стадии досудебного расследования достаточно было для возвращения уголовного дела прокурору.

Свои выводы я основываю на разъяснения Конституционного суда Российской Федерации, изложе