Разбой: от материального к формально-усеченному составу преступления (Часть 1)

(устоявшаяся теория и несправедливая практика)


«Справедливость – залог процветания»

(пословица).


Разбой по Уголовному кодексу Российской Федерации является преступлением против собственности. И хотя, как верно отмечает А.И.Бойцов, «по способу совершения разбой - наиболее опасное преступление из числа хищений» (Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб., 2002 г, с.459), к этому составу преступления волне должны быть применимы такие институты уголовного права, как стадии, добровольный отказ и др. Опасность же нашла отражение в более строгих санкциях.

В части 1 статьи 162 Уголовного кодекса Российской Федерации понятие «разбой» изложено в следующей редакции:

«1. Разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия, - …».

Разбой - это единое составное преступление (преступление против имущества совершается с применением насилия опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия, то есть хищение имущества совершается одновременно с преступлением против личности). Составные преступления называют еще двуобъектными преступлениями, так как они посягает на два объекта. Разбой, в частности, относится к двуобъектным преступлениям: основным объектом является право собственности, а дополнительным – здоровье человека. Так определил законодатель.

Тот факт, что на первом месте в редакции статьи стоит термин «нападение», дал повод считать состав формальным и усечённым, так как разбой начинается именно с нападения, а это, по мнению Верховного Суда Российской Федерации, указывает на то, что преступление считается оконченным уже с момента нападения, поэтому говорить о наличии стадии покушения - неуместно, и неуместно говорить о результатах нападения (то есть не важно для квалификации, было в итоге нападения похищено имущество или нет).


В сознании юристов в настоящее время твердо укрепилось мнение, подкреплённое судебной практикой и разъяснениями Верховного Суда Российской Федерации:

а) разбой - это формальный состав преступления (квалифицируется как оконченное преступление с момента нападения);

б) разбой - это преступление с усеченным составом (отсутствует стадия покушения).

Считаю очень спорным такое мнение, ибо оно существенно парализует применение ряда институтов стройной науки уголовного права, что на практике влечет в подавляющем большинстве случаев неправильную квалификацию и несправедливые назначения наказания.


Идея признания разбоя усеченным составом преступления - плод еще советского правоприменителя, который ставил на первое место здоровье потерпевшего, а не действия по похищению имущества. Нынешнее российское правосудие в особенности акцентирует внимание на разбое как агрессивном действии, всегда делая упор при квалификации не на цель хищения имущества, т.е. не на преступный результат, и даже не на процесс, а на намерение, на умысел.

Насильственное завладение чужим имуществом как преступление давно известно правоведению. Однако сегодня в условиях социальных, экономических, политических и иных реформ корыстно-насильственная преступность приобретает все более негативные количественные и качественные характеристики, организованные формы, элементы криминального профессионализма.


Каково мнение ученых по вопросу оконченности разбоя?

Сегодня разбой относится к составным преступлениям и законодатель, как и в советское время, определил этот состав преступления методом усеченного состава, т.е. путем переноса момента окончания преступных последствий со стадии приготовления сразу на стадию покушения, фактически упразднив стадию покушения при разбое. Однако корыстно-насильственным посягательством разбой является постольку, поскольку совершающее его лицо ставит своей целью завладеть имуществом потерпевшего, и в качестве средства достижения этой цели применяет насилие, опасное для жизни или здоровья, либо угрожает применением такого насилия. В этом случае в психологической модели поведения преступника доминирует желание завладеть чужим имуществом, и этот корыстный мотив определяет выбор средства достижения преступной цели (см. А.Успенский О недостатках определений некоторых форм хищения в новом УК. «Законность», 1997 г., № 2, с.36; Ахметсафин Ш.Ш. О недостатках определения формы хищения - разбоя в ныне действующем УК «Вестник ТИСБИ», 2001 г., № 4).

В то же время, если мы разбой признаем формой хищения, то, следуя доктрине уголовного права, всякое хищение предполагает нарушение чужого имущественного права и получение виновным вследствие противоправных действий результата - имущества. То есть фактически, как и грабеж, разбой должен признаваться оконченным "с момента утраты владения имуществом потерпевшим и перехода этого имущества во владение виновного" (Фойницкий И.Я. Курс уголовного права. Часть Особенная. Посягательства личные и имущественные. Спб, 1907 г., & 74).

Более того, если мы говорим о разбое как о форме хищения, то определяющими показателями этого преступления являются два фактора: похищение чужого имущества и применение при этом насилия (Н.Иванцова. Разбой - насильственное хищение чужого имущества. Уголовное право. 2003 г., № 2, с.35).


Тем не менее, нередко в уголовно-правовой литературе характеристика разбоя как усеченного состава преступления обосновывается желанием законодателя усилить уголовно-правовую охрану отношений собственности и личности, т.е. защиты потерпевшего (Тенчов Э.С. Квалификация преступлений против социалистической собственности. Иваново, 1981 г., с.20; Севрюков А.П.. Хищение имущества: криминологические и уголовно-правовые аспекты. Москва, 2004 г., с.145). Как полагают в этой связи некоторые криминалисты, повышенная общественная опасность разбоя связана не только со способом его совершения, но и с тем, что рассматриваемое деяние посягает одновременно на несколько непосредственных объектов, а это уже повод, чтобы перенести момент окончания разбоя на раннюю стадию, независимо от того, завладело ли виновное лицо имуществом потерпевшего или нет.

Таким образом, сегодня разбой это особая форма хищения, не соединенная с нарушением права собственности, а лишь преследующая цель хищения чужого имущества. Иначе говоря, при разбое как составе преступления против собственности, преступное деяние считается завершенным не с момента завладения имуществом, а с момента применения насилия к личности потерпевшего. Правомерно ли в данном случае в главе УК РФ о преступлениях против собственности на передний план ставить личность (человека), а не его имущество?

Если да, тогда этот состав (разбой) должен размещаться в иной главе УК РФ (преступления против личности), а поскольку такого не происходит, то и научные представления о разбое должны быть подвергнуты ревизии. Признавать же разбой оконченным, когда по сути своей корыстное посягательство еще не завершено, значит игнорировать социальную и психологическую сущность этого преступления, где насилие является элементом мотивации, а не просто средством достижения криминальной цели.

Отсюда прямо вытекает и вторая посылка: законодательное описание состава разбоя не должно иметь принципиальных отличий от характеристики других форм хищения. А раз так, то и момент окончания разбоя должен быть связан с реальной возможностью пользоваться и распоряжаться похищенным имуществом виновным лицом (см.: Хилюта В.В. Разбой: от усеченного - к материальному составу преступления. «Адвокат», № 8, август 2007 г.).

Вопрос не только в форме, но и в содержании рассматриваемого явления. Безусловно, вред, причиненный жизни и здоровью потерпевшего, должен служить критерием усиления уголовно-правовой защиты (А.Успенский. О недостатках определений некоторых форм хищения в новом УК. «Законность». 1997 г., № 2, с.35). Однако сегодняшнее использование в этом качестве момента окончания состава разбоя не столько защищает потерпевшего, сколько порождает проблемы как в теории, так и на практике, вызывает большие сложности в квалификации, дает возможность альтернативных толкований, и, как следствие, ведет к несправедливым приговорам и незаконным осуждениям.

Основные причины кроются в следующем:

- недопонимание социальной сущности данной нормы закона, ошибки в определении объекта государственной защиты и неправильное определение объекта посягательства при квалификации;

- трудности в доказывании и квалификации разбоя в следственно-судебной практике;

- неразвитость учения о стадиях осуществления преступного намерения;

- неразвитость учения о «негодном объекте» и «негодных средствах» при посягательстве;

- недостаточный анализ умысла и цели нападения;

- неправильная квалификация действий, совершаемых после применения насилия (после нападения), совершенного не в целях хищения, но решивших похитить чужое имущество у потерпевших после их избиения.


Примеры из судебных решений, вызывающие вопросы по квалификации судебных решений:

1. Несовершеннолетние Б. и Г. договорились, что Г. по Интернету вызовет «для шугаринга» гражданина Ш., которого встретит около станции метро «Площадь Ильича» и поведет к себе домой. По пути Г. планировал неожиданно нанести удары Ш. и отнять у него телефон. Б. должен был сопровождать Г. по пути следования от метро, и в случае, если Ш. попытается задержать Г., - помочь последнему освободиться и убежать с похищенным телефоном. Однако, когда Г. ударом в скулу сбил Ш. с ног и начал по карманам искать телефон вместе с подбежавшим Б., потерпевшего начало сильно трясти. Б. и Г. испугались, что Ш. может умереть, приподняли его с земли и начали тереть лицо снегом, чтобы привести в себя. Потерпевшего быстро перестало трясти, после чего Б. и Г. убежали, ничего не похитив. Буквально через несколько минут потерпевший с нарядом полиции задержали нападавших.

Позиция защиты:

Было ли нападение? - Было. Но с какой целью? - С целью грабежа.

В результате ничего похищено не было. У потерпевшего в результате медосвидетельствования обнаружена небольшая гематома на левой щеке, вреда здоровью не причинено. Но Ш. заявил в полиции, что ему было страшно и он опасался, что его могут бросить под поезд (недалеко проходила железная дорога).

Позиция обвинения в суде:

Было нападение по предварительному сговору и потерпевшему было страшно за свою жизнь, а значит нужно рассматривать эти действия как оконченный состав именно разбоя, а не грабежа.

Суд: Таганский районный суд города Москвы квалифицировал эти действия несовершеннолетних Г. и Б. как оконченный разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору (ч.2 ст.162 УК РФ). Приговоры обоим обвиняемым оставлены без изменений.


2. Прибывшие в Москву из Армении М., К. и Г. договорились похищать имущество следующим образом: М. должен был знакомиться по Интернету с лицами нетрадиционной ориентации либо с одинокими женщинами систематически посещающими фитнес-центы, рассчитывая, что у этой категории граждан «водятся большие деньги», устанавливать с ними отношения, вплоть до совместного интимного времяпровождения в их квартирах, а узнав места хранения ценностей, вместе с неожиданно прибывшими в эти квартиры К. и Г. - забирать имущество потерпевших. Таким образом, они похитили имущество в особо крупных размерах у одного мужчины и одной женщины в городе Москве.

Телесных повреждений никому из потерпевших не причинялось. Женщина показала, что ее все трое находившихся в квартире мужчин попытались связать ей ноги скотчем и запереть в ванной, чтобы не мешала похищать имущество, но она легко освободилась и попыталась воспрепятствовать выносу ценностей из квартиры, став на пути похитителей. Ей не удалось воспрепятствовать выносу похищенного из квартиры, так как один из похитителей достал пистолет и потребовать «уйти с дороги». Они уехали на ее автомобиле.

Позиция обвинения: Был совершен разбой организованной преступной группой, с применением оружия - пистолета.

Позиция защиты: Был совершен грабеж группой лиц по предварительному сговору, без применения насилия, опасного для жизни и здоровья. Пистолет, во-первых, не применялся для преодоления сопротивления потерпевших при хищении, а, во-вторых, все грабители зафиксированы на камерах видеонаблюдения, пистолет у них не обнаруживался, не было никакой необходимости его использовать.

Суд: наличие пистолета не доказано, но имелось численное, гендерное превосходство нападавших, что создавало угрозу жизни и здоровья.

Нагатинский районный суд города Москвы приговорил М., К. и Г. по ч.4 ст.162 УК РФ к 10 годам лишения свободы.


3. К. поссорился со своей девушкой из-за сильного пристрастия его к алкоголю. Сидя у подъезда ее дома с литровой пластиковой бутылкой пива, он увидел, что в подъезд зашел незнакомый парень с тортом. К. решил, что молодой человек идет к его девушке, забежал следом в подъезд, нагнал молодого человека и ударил сзади по голове пластмассой бутылкой с пивом, отчего парень упал. К. из его кармана достал паспорт, чтобы узнать, где проживает его «соперник», и вышел с ним из подъезда, где сразу был задержан. В паспорте оказалось 100 рублей.

Солнцевский районный суд города Москвы приговорил К. за разбой к длительному сроку лишения свободы.


4. ОМОНовцы Б. и Т. после работы выпили пива и на такси поехали по домам. По пути Б. решил «добавить» и попросил таксиста остановиться «у палатки». Вернувшись с пивом, он матом выругался в адрес нерусского продавца, на что таксист сделал ему замечание, так как сам был той же национальности. Это вызвало гневную реакцию Б., который схватил таксиста сзади за свитер и начал этим захватом его душить. Дремавший на переднем сиденье автомашины Т. проснулся и успокоил Б., помог освободиться таксисту-водителю от захвата сидевшего сзади Б. Таксист в это время выскочил из машины и побежал вдоль дороги. Т. пересел за руль и они поехали вдогонку за таксистом, чтобы успокоить и отдать автомашину. Оказалось, что таксист увидел наряд полиции и побежал к ним. Туда же подъехали Б. и Т.

Чертановский районный суд города Москвы в итоге осудил обоих ОМОНовцев к длительным срокам за оконченный разбой (нападение и похищение автомашины), несмотря на то, что потерпевший просил не наказывать Т., так как он наоборот помог ему освободиться от Б.


5. Е. в позднее время, с целью завладения кейсом С., совершил на него нападение, которое суд признал опасным для жизни и здоровья потерпевшего. Однако в результате завязавшейся драки Е. не удалось изъять имущество С., в результате чего он попытался скрыться, но был задержан патрульно-постовой службой.

Как видно из указанного примера, к С. действительно было нападение и применено насилие, опасное для его жизни и здоровья, однако Е. не удалось завладеть имуществом С.

Действия Е. были квалифицированы как оконченный разбой.


В пункте 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2002 года 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» записано:

«…6. Кража и грабеж считаются оконченными, если имущество изъято и виновный имеет реальную возможность им пользоваться или распоряжаться по своему усмотрению (например, обратить похищенное имущество в свою пользу или в пользу других лиц, распорядиться им с корыстной целью иным образом). Разбой считается оконченным с момента нападения в целях хищения чужого имущества, совершенного с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия» (https://base.garant.ru/1352873/).


Возникает вопрос: Почему кража и грабеж считаются оконченными с момента изъятия имущества у владельца и возможностью им распорядиться похищенным, а разбой считается оконченным с момента нападения?

Указанное выше разъяснение Верховного Суда РФ безусловно ведет к казусным и несправедливым судебным приговорам (их можно привести десятки, наряду с упомянутыми выше). Одинаковая квалификация будет как при нападении группы лиц и изъятии ценностей на огромные суммы, так и при неудавшихся попытках хищения имущества.

Это справедливо? - Конечно нет.

Следовало бы учесть основополагающие факторы:

Разбой, также как и обозначенные в указанном выше Постановлении Пленума Верховного Суда РФ кража, грабёж - относятся к одной главе 21 УК РФ «Преступления против собственности». В центре внимания является именно собственность. Преступное воздействие связано с незаконным завладением собственностью (также, как и вымогательство, мошенничество и ряд других составов преступления, помещенных в главу 21 УК РФ).

Стадии совершения этих преступлений необходимо рассматривать именно в плоскости завладения собственностью:

- путем кражи,

- путем грабежа,

- путем разбоя,

- путем вымогательства,

- путем мошенничества и т.д.

Игнорирование основного объекта посягательства в разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ и в ряде судебных приговоров, где на первое место ставят не собственность (забывая, в какой главе УК РФ находится состав преступления), а иные признаки и вторичные объекты посягательства разбоя, исходящие от пути, способа завладения собственностью - ведут к ошибкам в квалификации и несправедливости судебных приговоров.

Поставив на первое место «нападение» как способ разбойного завладения имуществом (хотя термин «нападение» - признак преступления против личности) либо «вымогательство» (хотя сам по себе этот термин чаще всего не содержит какой-либо опасности, пока не начинается насилие) действия квалифицируют в настоящее время как оконченные составы преступлений:

а) разбой с момента нападения,

б) вымогательство с момента требования передачи имущества.

Это не соответствуют закону, ибо это пути (способы), избранные преступниками для завладения собственностью. Это посягательства на дополнительный объект - жизнь и здоровье потерпевшего, поэтому они должны быть поставлены при квалификации на второе место. В противном случае получается, что при таких незаконным подходах при квалификации действий обвиняемых суды выносят очевидно несправедливые приговоры, когда имущество нападавшими или вымогавшими не получено, а нередко и вообще не могло быть получено.

Кроме того, такой подход необоснованно, по мнению автора, «гасит» стадии покушения по отношению к этим составам преступления. И, кстати, стадии по отношению к завладению собственностью. Это явно противоречит понятиям общей части УК РФ и науке уголовного права России. Ошибка, как я указал ранее, в том, что на первом месте при квалификации таких преступления должны быть действия преступников относительно похищаемой собственности (готовится завладеть - покушается завладеть - завладел), а не воздействие на личности владельцев имущества. «Напал» - не значит, что уже завладел имуществом путем разбоя; «потребовал передачи» чужого имущества - это не значит, что он им уже завладел путем вымогательства. Это все же преступления против собственности. Значит должны быть стадии приготовления и покушения. Разбой необходимо считать не формальным (с момента нападения), а материальным составом преступления, то есть считать оконченным с момента завладения собственностью, а не с момента нападения.

Таким образом, кража, грабеж, разбой, вымогательство должны считаться оконченными преступлениями с момента завладения имуществом и возможностью им распоряжаться. Это соответствует как теории российского уголовного права, формировавшегося не одно столетие, так и понятиям общей части Уголовного кодекса Российской Федерации.


Правосудие в России и наука уголовного права ранее относила разбой к материальным составам преступлений.