Поиск
  • Admin

«Ваша честь я осужден за убийство мертвого человека»



Больше всего, чего мне хотелось бы пожелать гражданам России в Новом 2013 году, это справедливого суда. Грамотных, умных и справедливых судей. Судебных решений только основанных исключительно на законе.

К сожалению, как и в первом десятилетии нового столетия (http://pravorub.ru/personal/14979.html), так и во втором мы сталкиваемся в большинстве случаев с безграмотными, незаконными судебными решениями.

В подтверждение своих доводов приведу лишь несколько судебных решений Московского городского суда за декабрь 2012 года.

1. Приговор Никулинского районного суда гор.Москвы (судья Черняк Е.Л.) и кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда в отношении Миминошвили Тенгиза Валерьяновича являются наглядным примером московского несправедливого правосудия.

Миминошвили Т.В. явно незаконно вменены 6 эпизодов вымогательства в 1996 году, которые квалифицированы по недействующему в то время закону, то есть по п. «а» ч.3 ст.163 УК РФ.

Общеизвестно, что статья 163 Уголовного кодекса Российской Федерации введена в действие с 1 января 1997 года (см.Федеральный закон от 13 июня 1996 года № 64-ФЗ «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации»).

В указанное время в соответствии с Федеральным законом от 1 июля 1994 года № 10-ФЗ действовала ст.148 УК РФ (с 1 июля 1994 года по 31 декабря 1996 года). Она была мягче по санкциям по сравнению со ст.163 УК РФ и, кроме того, по деяниям 1996 года давно истек срок давности.

2. Приговор Пресненского районного суда гор.Москвы (судья Шипиков А.И.) и кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда в отношении Вахонина И.А. и Герасимовича В.В.

Установлено, что потерпевшая Волобуева А.И. уже после осмотра ее милицейским экспертом-медиком получила новые телесные повреждения, то есть уже после совершения вменяемого Вахонину И.А. и Герасимовичу В.В. преступления. Эксперты высшей квалификации указывают, что даже по окраске синяков они не могли быть причинены во время совершения преступления. Другие эксперты указывают, что синяки на теле - нарисованы.

Судьи указывают, что мама, «папа» и близкие видели потерпевшую с синяками. И никто не удосужился поинтересоваться по материалам уголовного дела, почему свидетели показывают об одних обстоятельствах (их показания подтверждаются более 20 судебными экспертизами), а родственники показывают совсем о другом. Тем не менее, судьи пишут, что противоречивые показания самой потерпевшей и ее близких родственников - это «согласующиеся между собой доказательства» виновности. То ли не имеют представления о человеческой логике, то ли уровень образования такой низкий.

Совсем недавно я писал, как по уголовному делу в отношении Данилова Игоря судья Ротанова Е.К. написала откровенную отписку, ничего общего не имеющую с законным обоснованием отказа в удовлетворении надзорной жалобы (http://blog-trepashkin.livejournal.com/75527.html). И вот снова проявилось ее «творчество» в ответе на надзорную жалобу по делу Щербакова А.А.

Коротко поясню суть жалобы. Щербакову А.А. вменили в вину то, что 16 мая 2011 года в ходе драки были причинены телесные повреждения гражданину Петрову В.И., от которых последний скончался. При ознакомлении с материалами уголовного дела обнаружился документ - квитанция из морга о том, что труп Петрова В.И. поступил к ним еще 14 мая 2011 года. Суд не придал этому документу никакого значения. Ни одному из фигурантов дела труп не показали, чтобы определить, а этот ли человек участвовал в драке 16 мая 2011 года.

Мною был направлен для уточнения адвокатский запрос в адрес администрации Ваганьковского кладбища, откуда пришел ответ, что дата смерти Петрова В.И. именно 14 мая 2011 года, а дата захоронения 21 мая 2011 года.

Таким образом, из официальных документов следовало, что не могла быть драка с Петровым В.И. 16 мая 2011 года, если в морг труп поступил еще 14 мая 2011 года.

Если следовать материалам уголовного дела, то труп поступил на экспертизу 16 мая 2011 года, то есть сразу после случившегося. В таком случае время наступления смерти определяется с большой точностью. Однако, эксперт дал очень большой промежуток времени и без учета нахождения трупа в замороженном состоянии. Тем не менее, судья Московского городского суда Ротанова Е.К. сославшись лишь на сомнительные выводы экспертизы, отказала в удовлетворении надзорной жалобы. А как же быть с официальными документами? Это ее, мол, не касается. А вот мать сидящего в зоне Щербакова А.А. это касается. Поэтому она вынуждена писать письма в адрес председателя Московского городского суда Егоровой О.А. и спрашивать, как можно осудить человека за убийство трупа (см. ниже).


Не на свободе ли убийца Петрова?

За 2012 год таких судебных решений можно привести сотни только по Москве. Юридическая дикость! В чем причина? В том, что судьи - выходцы из секретарей, получившие поверхностное образование на заочных отделениях и мало разбирающиеся в уголовном праве? Или это результат требования от вышестоящих инстанций «стабильности судебных решений» (читай: оставлять в силе даже незаконные приговоры), где оправдательных почти не должно быть?

Мосгорсуд – не самая высокая судебная инстанция, выносящая незаконные приговоры. Меня очень поразила позиция представителя Генеральной прокуратуры РФ и председательствующего в СК по уголовным делам Верховного суда РФ при рассмотрении надзорной жалобы в отношении Пьянкова Е.Л., когда они заявили, что опрос свидетеля - не процессуальный документ. Конституционный Суд РФ в своих решениях многократно разъяснял, что опрос - доказательство защиты, получаемое в соответствии с УПК РФ (ч.3 ст.86). А судьи даже Верховного Суда РФ твердят, что это не процессуальный документ. Причина того, что они заняли таку. Позицию тупизма очевидна: опрос свидетеля Ершова раскрывал механизм фабрикации материалов уголовного дела в отношении Пьянкова Е.Л., а им никак не хотелось отменять приговор и отпускать невиновного человека из-под стражи. Ведь ответственности за посадку невиновного - никакой, даже если он умрет в зоне. А вот прекращать уголовное преследование в отношении невиновных и оправдывать их - это преступление перед руководством, ибо нарушается т.н. «стабильность судебных решений».

К сожалению, граждане России, народные избранники в Государственной Думе России не думают о том, что завтра они могут попасть под такой же каток беззакония малограмотных судей (или судей-беспредельщиков). Судьбы людей все же должны быть в руках профессионалов! И уверен, что тогда зоны опустеют процентов на 30 как минимум.

Адвокат, к.ю.н.

М.И.Трепашкин

4 января 2013 года

http://otvet.mail.ru/question/58883813 Тоже актуальный вопрос.

Приложение № 1.

В судебную коллегию по уголовным делам Московского городского суда

От адвоката коллегии адвокатов «ТитулЪ» города Москвы Трепашкина Михаила Ивановича, рег.№ 77/5012 в реестре адвокатов гор.Москвы, адрес: 115280, гор.Москва, ул.Ленинская Слобода, дом 9, офис 7А, ....

в защиту Миминошвили Тенгиза

Валерьяновича

Дополнение к кассационной жалобе

обвиняемого Миминошвили Т.В. от 7 ноября 2012 года

Город Москва 7 декабря 2012 года

29 октября 2012 года приговором судьи Никулинского районного суда гор.Москвы Черняк Е.Л. (единолично) Миминошвили Тенгиз Валерьянович признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч.3 ст.163 УК РФ в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 года № 26-ФЗ и ему назначено наказание в виде 7 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строго режима. В связи с отбытием Миминошвили Т.В. названного срока он освобожден от наказания по данному приговору.

Считаю указанный приговор незаконным и необоснованным, подлежащим отмене по следующим основаниям:

I. Неправильное применение уголовного закона

Суд первой инстанции необоснованно применил признак «организованной группой» при отсутствии каких-либо доказательств.

В частности, подробно исследованными в суде многочисленными доказательствами, предъявленными стороной обвинения и стороной защиты, не было установлено и доказано:

а) факта принадлежности Миминошвили Т.В. к какой-либо преступной группе вообще;

б) факта какого-либо вымогательства с его стороны хотя бы какой суммы денег от кого-либо вообще;

в) факта получения денег от Десятова А.С., Винокурова С.В. и Самойловича А.В., а также их фирм;

г) факта причастности к деяниям, вмененным Терехову А.С. и Миминошвили М.В.

Несостоятельность обвинения Миминошвили Т.В. в вымогательстве, совершенном организованной группой лиц, вытекает из:

анализа текста обвинения,

анализа показаний троих потерпевших - фактически единого и единственного доказательства обвинения (явно сомнительного),

анализа иных доказательств обвинения,

анализа доказательств защиты.

В обвинительном заключении в отношении Миминошвили Т.В. вообще отсутствуют признаки вымогательства.

Общеизвестно, как Уголовный кодекс России трактует понятие вымогательства и его признаки:

«Статья 163. Вымогательство

1. Вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества или права на имущество или совершения других действий имущественного характера под угрозой применения насилия либо уничтожения или повреждения чужого имущества, а равно под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, либо иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких, - ...»

Суд первой инстанции не учел, что ни одного из перечисленных признаков вымогательства не усматривается в действиях Миминошвили Т.В.

Судом первой инстанции не учтено, что сторона обвинения не смогла предъявить ни одного доказательства в опровержение следующих доводов защиты: опровергнуть следующие

Требовал ли Миминошвили Т.В. от Десятова С.А. передать какие-либо деньги (имущество), угрожая применить насилие к нему? - Ни одного такого факта в ходе исследования материалов уголовного дела сторона обвинения не предъявила.

Он требовал от Винокурова С.В. передать какие-либо деньги (имущество), угрожая применить насилие к нему? - Ни одного такого факта в ходе исследования материалов уголовного дела сторона обвинения не предъявила.

Он требовал от Самойловича А.В. передать какие-либо деньги (имущества), угрожая применить насилие к нему? - Ни одного такого факта в ходе исследования материалов уголовного дела сторона обвинения не предъявила.

II. Выводы суда в приговоре не соответствуют фактическим обстоятельствам дела

В приговоре на листе 22 абзац 4 указывается, что в ходе разговора между Десятовым, Винокуровым и Тереховым с Миминошвили М.В., «вымогатели звонят «старшему группы» Миминошвили Т.В., сообщают ему, что возникла проблема с получением денег, после чего предлагают Десятову самому договориться с Миминошвили Т.В. и Десятов говорит: «Приветствую Тенгиз. Понимаешь я не знаю как что рассказывали, у нас там проблемы с налоговой большие...»

Однако, в ходе судебного заседания было установлено:

- ни Миминошвили М.В., ни Терехов А.С., ни потерпевшие никогда не разговаривали с Миминошвили Т.В. по телефону;

- в указанное время Миминошвили М.В. разговаривал с иным лицом - адвокатом Тенгизом Папаскуа, что подтвердил в суде сам Тенгиз Папаскуа, объяснив этот звонок тем, что его знакомый Миминошвили М.В. в то время попросил его как адвоката помочь своим знакомым предпринимателям-мебельщикам (Десятову, Винокурову и Самойловичу) в решении проблем с налоговой полицией и он рекомендовал им своего адвоката. Факт разговора Миминошвили М.В. именно с Папаскуа Тенгизом подтверждается данными телефонных соединений.

Согласно данных по телефонным разговорам, имеющимся в уголовном деле, не установлено ни одного факта соединения Миминошвили Т.В. с кем-либо из потерпевших.

В обвинительном заключении, составленном бывшим следователем СУ СК РФ при МВД России по ЦФО майором юстиции А.Г.Карамышевым и утвержденном предположительно 1-ым заместителем прокурора города Москвы Зуевым 25 ноября 2002 года, содержится множество незаконных умышленных фальсификаций в целях искусственного создания доказательств причастности Миминошвили Т.В. к вымогательству совместно с Тереховым А.С. и Миминошвили М.В. Достаточно обратить внимание и дать надлежащую юридическую оценку следующим 2 фактам:

  1. на 18 листе обвинительного заключения записано, что с потерпевшим Десятовым А.С. по телефону разговаривает Миминошвили Т.В. В действительности, как это установлено в ходе исследования указанной аудиозаписи, Миминошвили Т.В. не участвовал в разговоре с Десятовым А.С., не присутствовал при этом разговоре и голоса его не имеется на указанной аудиозаписи. Это явный факт фальсификации доказательств по уголовному делу;

  2. на листах 19-20 обвинительного заключения следователь умышленно пишет, что якобы Терехов А.С. в телефонных и иных переговорах, записанных на аудиокассету, говорит именно о Миминошвили Т.В. как «старшем» в их группе. При этом он ссылается на фонограмму № 6, где Терехов А.С. разговаривает с Винокуровым и Десятовым, указывая о решении проблемного вопроса потерпевших через бывшего сотрудника ФСБ РФ Мельничука Андрея Григорьевича, который «доложит обстановку в присутствии Тенгиза» (том 1 л.д.103-115, 213-215). Однако, в ходе судебного разбирательства бесспорно установлено:

- что Мельничук А.Г. вообще не знает Ммиминошвили Т.В.;

- проблему с налоговой полицией для потерпевших Терехов А.С. решал через Мельничука А.Г. и адвоката Папаскуа Тенгиза Гивиевича, бывшего сослуживца Миминошвили М.В.

Эти факты умышленной фальсификации подтвердились в судебном заседании следующими доказательствами:

1. Показаниями Миминошвили М.В., что в 2000 году для решения вопроса с налоговой полицией, возникшего у фирмы Десятова, Винокурова и Самойловича, он обратился за помощью к своему бывшему начальнику по совместной службе в органах МВД Абхазии, московскому адвокату Папаскуа Тенгизу Гивиевичу, которого он называл «старшим» товарищем. Именно с ним он разговаривал по телефону, аудиозапись которого имеется в деле. Папаскуа Т.Г. потерпевшим порекомендовал другого адвоката из своей коллегии.

2. Показаниями Папаскуа Т.Г., что в 2000 году по просьбе Миминошвили М.В., с которым когда-то служили вместе в органах МВД, обратившегося к нему за помощью в решении проблемного вопроса с налоговой полицией, возникшего у его знакомых предпринимателей, занимающихся торговым оборудованием, он дал им адвоката из своей коллегии адвокатов.

3. Показаниями Мельничука А.Г., что Миминошвили Т.В. он не знает и впервые увидел его лишь в судебном заседании.

4. Показаниями потерпевшего Десятова А.С. в судебном заседании о том, что он действительно слышал фамилию Папаскуа, но тот дал другого адвоката. О том, что Папаскуа зовут Тенгиз он якобы не знал.

5. Данными о телефонных соединениях, доказывающих то, что во время записанных в кафе «Эст» переговоров. Миминошвили М.В. не звонил на телефон Миминошвили Т.В. Он звонил своему знакомому адвокату Папаскуа Тенгизу Гивиевичу.

Суд первой инстанции переписал фальсификации следователя, опровергнутые множеством доказательств защиты, и не дал оценку совокупности полученных и исследованных доказательств того факта, что Миминошвили М.В. разговаривал не с Миминошвили Т.В., а с Папаскуа Т.Г., старшим товарищем по службе в органах МВД. В разговоре обсуждался вопрос не суммы вымогательства («платы за крышу»), а суммы денег, выделенных потерпевшими согласно предварительного разговора для улаживания вопроса с должностными лицами налоговой полиции.

III. Суд первой инстанции не учел важные обстоятельства, имеющие существеннее значение для дела.

В обвинительном заключении в качестве доказательств вины Миминошвили Т.В. в совершении вымогательства приведено очень много аудиозаписей разговоров с потерпевшими Терехова А.С., Миминошвили М.В. (брата Миминошвили Т.В., работавшего у Терехова А.С. водителем), а также телефонных звонков в офис потерпевших. Ни на одной из них нет голоса Миминошвили Т.В. Это свидетельствует о том, что он никому никогда не звонил и ни с кем из потерпевших лично не встречался по вменяемым эпизодам.

Отдельно хотел бы обратить внимание на то, что Миминошвили Т.В., по показаниям всех троих потерпевших никогда не угрожал насилием по отношению к потерпевшим.

Кто из потерпевших показал, что Миминошвили Т.В. угрожал им применением физического насилия в 1996 году, когда якобы были совершены первые преступления по вымогательству денег? - Таких доказательств не имеется в деле и не показывают об этом ни Десятов, ни Винокуров, ни Самойлович.

Точно также они показывали всегда по эпизодам 1997, 1998, 1999 и 2000 гг.

Суд первой инстанции не учел, что обвинительное заключение составлено с нарушениями:

- п.п.3 и 4 ст.220 УПК РФ,

- положений Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 года № 1 "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации", согласно которым, в частности, каждый эпизод вымогательства должен быть описан самостоятельно, с указанием лиц, принимавших участие в этом преступлении и приведением доказательств под каждый эпизод. И каждому преступному эпизоду должна быть дана своя квалификация. Объединять эпизоды и представлять, что это как единый длящийся процесс можно было лишь в одном случае: если бы была с самого начала названа сумма вымогательства и на протяжении определенного времени она передавалась частями. Миминошвили Т.В. вменяется совершенно иная криминальная ситуация, где каждый эпизод передачи денег должен считаться оконченным преступлением. Думаю, что это очевидный факт не нужно обосновывать конкретными пунктами и нормами законов.

- положений Федерального закона от 8 декабря 2003 года № 162-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации", которым исключено из УК РФ понятие «повторность преступления» и уже четко было установлено, что лицо несет уголовную ответственность за каждое деяние, содержащее все признаки преступления, как за самостоятельное преступление.

Часть 1 статьи 17 УК РФ указывает: «...При совокупности преступлений лицо несет уголовную ответственность за каждое совершенное преступление по соответствующей статье или части статьи настоящего Кодекса».

Очевидно и бесспорно, что каждое из вменяемых Миминошвили Т.В. (по обвинительному заключению) деяние содержит все признаки преступления и поэтому должно рассматриваться как самостоятельное преступление, а не длящееся преступление. В случае пресечения действий правоохранительными органами уже после первого эпизода, действия квалифицировались бы как законченный состав преступления. Длящееся преступление, в случае его пресечения после первых передач денег, должно квалифицироваться как приготовление или покушение.

Пункт 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 года № 1 "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" гласит:

«...13. Обвинительное заключение или обвинительный акт в соответствии с пунктами 5 и 6 части 1 статьи 220 УПК РФ и пунктом 6 части 1 статьи 225 УПК РФ должны включать в себя, в частности, перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты. Если по делу привлечены несколько обвиняемых или обвиняемому вменяется несколько эпизодов обвинения, то перечень указанных доказательств должен быть приведен в отдельности по каждому обвиняемому и по каждому эпизоду обвинения.

Под перечнем доказательств, подтверждающих обвинение, а также под перечнем доказательств, на которые ссылается сторона защиты, понимается не только ссылка в обвинительном заключении на источники доказательств, но и приведение в обвинительном заключении или обвинительном акте краткого содержания доказательств, поскольку в силу части 1 статьи 74 УПК РФ доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу».

Обвинительное заключение является недействительным актом, ибо указано, что оно утверждено прокурором гор.Москвы М.А.Авдюковым, а подпись стоит не его. Кто поставил подпись вместо М.А.Авдюкова - неизвестно. Наделено ли это лицо полномочиями утверждать обвинительное заключение - неизвестно. Суд не имел права рассматривать уголовное дело по недействительному обвинительному заключению, подписанному, возможно, не уполномоченным лицом, не удостоверившись, что оно подписано в соответствии со ст.37 УПК РФ действительно полномочным должностным лицом.

Я просил сторону обвинения в соответствии с ч.2 ст.14 УПК РФ опровергнуть мои доводы, указав, что обвинительное заключение действительно подписано прокурором гор.Москвы Авдюковым М.А. либо конкретным должностным лицом прокуратуры, наделенным полномочиями по утверждению обвинительного заключения по делу. Однако, в ответ мы не услышали в судебном заседании ни фамилии лица, подписавшего обвинительное заключение, ни его должности на тот период времени.

Обвинение Миминошвили Т.В. было предъявлено и, соответственно, обвинительное заключение составлено с грубыми ошибками в подсчете курсов валют, что не было учтено судом, несмотря на многократные ходатайства.

Так, в формуле обвинения обвинительного заключения суммы в рублях, якобы переданных потерпевшими «вымогателям» денежных средств, в том числе которые вменяемые и моему подзащитному - Миминошвили Т.В., подсчитаны неверно, незаконно, с явными противоречиями. Наглядный пример:

1997 год

- сентябрь – 2.000 долларов США (5.853, 5 рубля за 1 доллар США) и

тот же сентябрь - 250 долларов США (5.860 рублей за 1 доллар США);

- октябрь – 2.000 долларов США (5.878 рублей за 1 доллар США) и

тот же октябрь - 250 долларов США (5.887 рублей за 1 доллар США);

- ноябрь – 2.000 долларов США (5.906, 5 рубля за 1 доллар США) и

тот же ноябрь - 250 долларов США (5.919 рублей за 1 доллар США);

- декабрь – 2.000 долларов США (5.945 рублей за 1 доллар США) и

тот же декабрь - 250 долларов США (5.960 рублей за 1 доллар США);

1998 год

- январь – 2.000 долларов США (6,00005 рубля за 1 доллар США) и

тот же январь - 250 долларов США (6,026 рубля за 1 доллар США);

- февраль – 5.000 долларов США (6,059 рубля за 1 доллар США) и

тот же февраль - 250 долларов США (6,072 рубля за 1 доллар США);

- март – 5.000 долларов США (6,094 рубля за 1 доллар США) и

тот же март - 250 долларов США (6,106 рублей за 1 доллар США);

- апрель – 5.000 долларов США (6,129 рублей за 1 доллар США) и

тот же апрель - 250 долларов США (6,133 рубля за 1 доллар США);

- май – 5.000 долларов США (6,155 рублей за 1 доллар США) и

тот же май - 250 долларов США (6,164 рубля за 1 доллар США);

- июнь – 5.000 долларов США (6,187 рублей за 1 доллар США) и

тот же июнь - 250 долларов США (6,198 рублей за 1 доллар США);

- июль – 5.000 долларов США (6,219 рублей за 1 доллар США) и

тот же июль - 250 долларов США (6,238 рублей за 1 доллар США).

Противоречия в курсах валют очевидные, явные и это повлекло неправильное вменение сумм в рублях, которые указаны в обвинении.

Совершенно проигнорировано правило, что если не установлена точная дата передачи валюты, то берется тот курс за месяц, который наиболее благоприятный для обвиняемого. Ведь ни потерпевшие Десятов, Винокуров, Самойлович, ни кто-либо из свидетелей не указывают точную дату передачи денег. Документально (письменными доказательствами) тоже не подтверждаются даты возможной передачи денег.

Совершенно необоснованно вменена моему подзащитному Миминошвили Т.В. та сумма денег, которая якобы проплачивалась потерпевшими и их фирмой за телефон Терехова А.С.

Во-первых, она оплачивалась, как показали потерпевшие, вместе с оплатой за телефоны других сотрудников фирмы, включая потерпевших. Четко следует из обвинения, что заранее об этой оплате никто не договаривался. Это якобы была договоренность Терехова и Романовой с потерпевшими. Мой подзащитный даже не был в курсе об этой оплате.

Во-вторых, сумма оплаты не установлена. Как показали потерпевшие они называли примерные (даже не минимальные) ежемесячные оплаты. Такое предположительное вменение незаконно.

В-третьих, факт якобы оплаты за телефон Терехова А.С. не подтверждается бухгалтерскими и иными документами.

В-четвертых, общеизвестно, что в указанный период времени, то есть с сентября 1997 года по май 1999 года оплата за сотовые телефоны фирмой «Би-Лайн» производилась исключительно в рублях (если сторона обвинения опровергнет эти доводы, то я буду им признателен), поэтому указание в обвинительном заключении, что оплата производилась каждый месяц по 250 долларов США - юридическая безграмотность. Могу ответственно добавить, что следующие эпизоды «вымогательства», вмененные Миминошвили Т.В., а именно оплата сотового телефона Терехова А.С. в фирму «Би-Лайн»:

в 1997 году:

в сентябре 250 долларов США (5860 рублей за 1 доллар США на 30.09.97 г.) - 1.465.000 недоминированных рублей;

в октябре 250 долларов США (5887 рублей за 1 доллар США на 31.10.97 г.) - 1.471.750 недоминированных рублей;

в ноябре 250 долларов США (5919 рублей за 1 доллар США на 29.11.97 г.) - 1.479.750 недоминированных рублей;

в декабре 250 долларов США (5960 рублей за 1 доллар США на 30.12.97 г.) - 1.490.000 недоминированных рублей;

в 1998 году:

в январе 250 долларов США (6,026 рублей за 1 доллар США на 31.01.98 г.) - 1.506,5 рубля;

в феврале 250 долларов США (6,072 рубля за 1 доллар США на 28.02.98 г.) - 1.518 рублей;

в марте 250 долларов США (6,106 рублей за 1 доллар США на 31.03.98 г.) - 1.526,5 рубля;

в апреле 250 долларов США (6,133 рубля за 1 доллар США на 30.04.98 г.) - 1.533,25 рубля;

в мае 250 долларов США (6,164 рубля за 1 доллар США на 30.05.98 г.) - 1.541 рубль;

в июне 250 долларов США (6,198 рублей за 1 доллар США на 30.06.98 г.) - 1.549,5 рубля;

в июле 250 долларов США (6,238 рублей за 1 доллар США на 31.01.98 г.) - 1.559,5 рубля;

в августе 250 долларов США (7,905 рублей за 1 доллар США на 29.08.98 г.) - 1.976,25 рубля;

в сентябре 250 долларов США (16,0645 рублей за 1 доллар США на 30.09.98 г.) - 4.016,13 рубля;

в октябре 250 долларов США (16,01 рублей за 1 доллар США на 31.10.98 г.) - 4.002,5 рубля;

в ноябре 250 долларов США (17,88 рублей за 1 доллар США на 28.11.98 г.) - 4.470 рублей;

в декабре 250 долларов США (20,65 рублей за 1 доллар США на 31.12.98 г.) - 5.162, 5 рубля;

в 1999 году:

в январе 250 долларов США (22,6 рубля за 1 доллар США на 30.01.99 г.) - 5.650 рублей;

в феврале 250 долларов США (22,86 рубля за 1 доллар США на 27.02.99 г.) - 5.715 рублей;

в марте 250 долларов США (24,18 рубля за 1 доллар США на 31.03.99 г.) - 6.045 рублей;

в апреле 250 долларов США (24,23 рубля за 1 доллар США на 30.04.99 г.) - 6.057,5 рубля;

в мае 250 долларов США (24,44 рубля за 1 доллар США на 29.05.99 г.) - 6.110 рублей, -

бредовая выдумка, выработанная следователем и потерпевшими, в целях фальсификации доказательств по делу. Факт проплаты указанной суммы денег – не подтверждается ни одним документом по делу. Это - фальшь. Даты проплаты (на конец месяца) - фальшь. Вменение в вину выдуманных проплат - уголовно наказуемое деяние. Именно эти доводы я заявлял многократно в ходе судебного заседания и они не были опровергнуты стороной обвинения.

При вменении эпизода передачи 500 долларов США якобы на покупку телефона Миминошвили Т.В. 10-12 августа 2000 года вменен курс на 12 августа 2000 года, хотя более льготный курс был в другие дни, а дата точная не установлена. Снова неправильно применен курс валют и, как следствие, вменена не точная сумма в рублях.

В обвинительном заключении (в обвинительной части) фигурируют явно не юридические термины, которые допустимы в художественном произведении, но не в юридическом акте, каковым является обвинительное заключение. В частности, указывается, что Миминошвили Т.В. якобы представлялся «старшим» в какой-то иерархии. Ни в ст.35 УК РФ, ни в других статьях Уголовного кодекса России нет таких квалифицирующих признаков групповой преступности. Есть организатор руководитель, однако доказательств именно организатора - не приводится в обвинительном.. Может, старший по возрасту? - Однако, это не квалифицирующий признак по УК РФ. Что за иерархия - тоже нет ни слова.

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 года № 18-П "По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан» указывается:

«...Таким образом, положения части первой статьи 237 УПК Российской Федерации не исключают - по своему конституционно-правовому смыслу в их взаимосвязи - правомочие суда по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвратить дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях существенных нарушений уголовно-процессуального закона, не устранимых в судебном производстве, если возвращение дела прокурору не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия».

п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 года № 1 "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" гласит:

«…14. Под допущенными при составлении обвинительного заключения или обвинительного акта нарушениями требований уголовно-процессуального закона следует понимать такие нарушения изложенных в статьях 220, 225 УПК РФ положений, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основании данного заключения или акта.

Если возникает необходимость устранения иных препятствий рассмотрения уголовного дела, указанных в пунктах 2 - 5 части 1 статьи 237 УПК РФ, а также в других случаях, когда в досудебном производстве были допущены существенные нарушения закона, не устранимые в судебном заседании, а устранение таких нарушений не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия, судья в соответствии с частью 1 статьи 237 УПК РФ по собственной инициативе или по ходатайству стороны в порядке, предусмотренном статьями 234 и 236 УПК РФ, возвращает дело прокурору для устранения допущенных нарушений».

Миминошвили Т.В. явно незаконно вменены 6 эпизодов вымогательства в 1996 году, которые квалифицированы по недействующему в то время закону, то есть по п. «а» ч.3 ст.163 УК РФ.

Общеизвестно, что статья 163 Уголовного кодекса Российской Федерации введена в действие с 1 января 1997 года (см.Федеральный закон от 13 июня 1996 года № 64-ФЗ «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации»).

В соответствии со ст.9 УК РФ «Преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния» (ч.1). С учетом обстоятельств, предусмотренных ст.10 УК РФ.

Миминошвили Т.В. вменяется 6 эпизодов (самостоятельных) якобы совершения «вымогательства»:

- в июле 1996 года - получение 2.000 долларов США;

- в августе 1996 года - получение 2.000 долларов США;

- в сентябре 1996 года - получение 2.000 долларов США;

- в октябре 1996 года - получение 2.000 долларов США;

- в ноябре 1996 года - получение 2.000 долларов США;

- в декабре 1996 года - получение 2.000 долларов США.

В указанное время в соответствии с Федеральным законом от 1 июля 1994 года № 10-ФЗ действовала ст.148 УК РФ (с 1 июля 1994 года по 31 декабря 1996 года).

В нарушение ст.9 УК РФ неправомерно квалифицированы деяния Миминошвили Т.В. за 1996 год (если они имели место быть) по ст.163 УК РФ, которая в 1996 году еще не была введена в действие.

Кроме того, суду следовало учесть, что уголовное преследование по эпизодам за период с 1996 года по октябрь 1997 года включительно подлежало прекращению в связи с истечением сроков давности.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации гласит:

«Статья 9. Уважение чести и достоинства личности

1. В ходе уголовного судопроизводства запрещаются осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство либо создающее опасность для его жизни и здоровья.

2. Никто из участников уголовного судопроизводства не может подвергаться насилию, пыткам, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению».

Европейским судом установлено, что в период предварительного следствия Миминошвили Т.В. находился в условиях, унижающих честь и достоинство, то есть был незаконно помещен в камеру СИЗО.

Суд первой инстанции не учел, что Европейским судом по правам человека было установлено, что в период предварительного расследования были допущены грубые нарушения положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в частности, ст.ст.3 (унижение человеческого достоинства) и ст.5 (незаконное помещение под стражу).

Кроме того, ст.7 УПК РФ разъясняет:

«Статья 7. Законность при производстве по уголовному делу

…3. Нарушение норм настоящего Кодекса судом, прокурором, следователем, органом дознания или дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств».

Таким образом, очевидно, что доказательства по уголовному делу в отношении Миминошвили Т.В. были получены с нарушением ст.9 УПК РФ, когда он находился в условиях, не позволяющих осуществлять полноценную защиту.

Защита считает, что уже указанных выше нарушений на стадии досудебного расследования достаточно было для возвращения уголовного дела прокурору.

Свои выводы я основываю на разъяснения Конституционного суда Российской Федерации, изложенных в упомянутом выше Постановлении Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 года № 18-П "По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан»:

«...2. В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации как правовом государстве человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанностью государства; права и свободы человека и гражданина в Российской Федерации признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, они определяют смысл, содержание и применение законов и обеспечиваются правосудием (статьи 1, 2, 17, 18 и 118); в Российской Федерации гарантируется государственная, в том числе судебная, защита прав и свобод человека и гражданина, каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом, а решения и действия (или бездействие) органов государственной власти и должностных лиц могут быть обжалованы в суд (статья 45; статья 46, части 1 и 2).

Из названных положений Конституции Российской Федерации и корреспондирующих им положений статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод следует, что правосудие по самой своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах. В рамках уголовного судопроизводства это предполагает, по меньшей мере, установление на основе исследованных доказательств обстоятельств происшествия, в связи с которым было возбуждено уголовное дело, его правильную правовую оценку, выявление конкретного вреда, причиненного обществу и отдельным лицам, и действительной степени вины лица в совершении инкриминируемого ему деяния. В целях обеспечения прав и законных интересов таких участников процесса, как обвиняемый и потерпевший, им должна быть предоставлена возможность довести до сведения суда свою позицию по существу дела и те доводы, которые они считают необходимыми для ее обоснования. Данное правило находит свое воплощение в статье 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в соответствии с которой каждый человек, чьи права и свободы нарушены, должен иметь право на эффективные средства правовой защиты перед государственным органом даже в том случае, если такое нарушение совершено лицами, действовавшими в официальном качестве.

По смыслу статей 46-52, 118, 120 и 123 Конституции Российской Федерации и корреспондирующих им статей 6 и 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, суд как орган правосудия призван обеспечивать в судебном разбирательстве соблюдение требований, необходимых для вынесения правосудного, т.е. законного, обоснованного и справедливого, решения по делу, и принимать меры к устранению препятствующих этому обстоятельств, а значит, он должен быть наделен уголовно-процессуальным законом соответствующими полномочиями. В противном случае обеспечение в должном объеме права на судебную защиту было бы невозможным...

Возложение на суд обязанности в той или иной форме выполнять функцию обвинения не согласуется с предписаниями статьи 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации и препятствует независимому и беспристрастному осуществлению правосудия, как того требуют статьи 10, 118 и 120 Конституции Российской Федерации, статья 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и пункт 1 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах.

2.2. В соответствии с установленным в Российской Федерации порядком уголовного судопроизводства предшествующее рассмотрению дела в суде досудебное производство призвано служить целям полного и объективного судебного разбирательства по делу. В результате проводимых в ходе предварительного расследования следственных действий устанавливается и исследуется большинство доказательств по делу, причем отдельные следственные действия могут проводиться только в этой процессуальной стадии. Именно в досудебном производстве происходит формирование обвинения, которое впоследствии становится предметом судебного разбирательства и определяет его пределы (часть первая статьи 252 УПК Российской Федерации).

С учетом содержания и значимости досудебного производства уголовно-процессуальный закон гарантирует обвиняемому на стадии предварительного расследования право знать, в чем он обвиняется, пользоваться помощью защитника, пользоваться помощью переводчика бесплатно, представлять доказательства, заявлять ходатайства и отводы, знакомиться по окончании дознания или предварительного следствия со всеми материалами уголовного дела и ряд других прав (статья 47 УПК Российской Федерации); потерпевший, в свою очередь, вправе знать о предъявленном обвиняемому обвинении, иметь своего представителя, представлять доказательства, заявлять ходатайства и отводы, знакомиться с материалами уголовного дела и т.д. (статья 42 УПК Российской Федерации). Нарушение процессуальных прав потерпевшего и обвиняемого в стадии предварительного расследования может лишить их эффективной судебной защиты.

В качестве гарантии процессуальных прав участников уголовного судопроизводства конституционные принципы правосудия предполагают неукоснительное соблюдение процедур уголовного преследования. Поэтому в случае выявления допущенных органами дознания или предварительного следствия процессуальных нарушений суд вправе, самостоятельно и независимо осуществляя правосудие, принимать в соответствии с уголовно-процессуальным законом меры по их устранению с целью восстановления нарушенных прав участников уголовного судопроизводства и создания условий для всестороннего и объективного рассмотрения дела по существу. Тем самым лицам, участвующим в уголовном судопроизводстве, прежде всего обвиняемому и потерпевшему, обеспечивается гарантированное статьей 46 Конституции Российской Федерации право на судебную защиту их прав и свобод, а также другие права, закрепленные в ее статьях 47-50 и 52...

4. Согласно части первой статьи 237 УПК Российской Федерации судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если: обвинительное заключение или обвинительный акт составлены с нарушением требований данного Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения или акта (пункт 1); копия обвинительного заключения или обвинительного акта не была вручена обвиняемому, за исключением случаев, если суд признает законным и обоснованным решение прокурора, принятое им в порядке, установленном частью четвертой статьи 222 или частью третьей статьи 226 данного Кодекса (пункт 2); есть необходимость составления обвинительного заключения или обвинительного акта по уголовному делу, направленному в суд с постановлением о применении принудительной меры медицинского характера (пункт 3); имеются предусмотренные статьей 153 данного Кодекса основания для соединения уголовных дел (пункт 4); при ознакомлении обвиняемого с материалами уголовного дела ему не были разъяснены права, предусмотренные частью пятой статьи 217 данного Кодекса (пункт 5).

Из статей 215, 220, 221, 225 и 226 УПК Российской Федерации, в соответствии с которыми обвинительное заключение или обвинительный акт как итоговые документы следствия или дознания, выносимые по их окончании, составляются, когда следственные действия по уголовному делу произведены, а собранные доказательства достаточны для составления указанных документов, вытекает, что если на досудебных стадиях производства по уголовному делу имели место нарушения норм уголовно-процессуального закона, то ни обвинительное заключение, ни обвинительный акт не могут считаться составленными в соответствии с требованиями данного Кодекса.

По смыслу пункта 1 части первой статьи 237 во взаимосвязи с пунктами 2-5 части первой той же статьи, а также со статьями 215, 220, 221, 225 и 226 УПК Российской Федерации, возвращение дела прокурору в случае нарушения требований данного Кодекса при составлении обвинительного заключения или обвинительного акта может иметь место по ходатайству стороны или инициативе самого суда, если это необходимо для защиты прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства, при подтверждении сделанного в судебном заседании заявления обвиняемого или потерпевшего, а также их представителей о допущенных на досудебных стадиях нарушениях, которые невозможно устранить в ходе судебного разбирательства. При этом основанием для возвращения дела прокурору во всяком случае являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, совершенные дознавателем, следователем или прокурором, в силу которых исключается возможность постановления судом приговора или иного решения. Подобные нарушения в досудебном производстве требований Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, которые не могут быть устранены в судебном заседании и исключают принятие по делу судебного решения, отвечающего требованиям справедливости, всегда свидетельствуют в том числе о несоответствии обвинительного заключения или обвинительного акта требованиям данного Кодекса.

Таким образом, положения части первой статьи 237 УПК Российской Федерации не исключают - по своему конституционно-правовому смыслу в их взаимосвязи - правомочие суда по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвратить дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях существенных нарушений уголовно-процессуального закона, не устранимых в судебном производстве, если возвращение дела прокурору не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия.

Придание иного смысла указанным положениям уголовно-процессуального закона неправомерно ограничивало бы право на судебную защиту, на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статья 46, части 1 и 2; статья 52, статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации), а также прерогативы суда по осуществлению правосудия и обеспечению им прав и свобод человека и гражданина (статья 18; статья 118, части 1 и 2, Конституции Российской Федерации).

Между тем положение части четвертой статьи 237 УПК Российской Федерации, не позволяющее осуществлять необходимые для устранения обнаруженных нарушений следственные и иные процессуальные действия, исключает какое бы то ни было эффективное восстановление нарушенных прав участников судопроизводства не только допустившими эти нарушения органами расследования, но и при последующем разбирательстве дела судом, что не согласуется с требованиями независимого, беспристрастного и справедливого осуществления правосудия, вытекающими, в частности, из статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, по смыслу которой каждому, в том числе обвиняемому и потерпевшему, при определении его прав и обязанностей должны обеспечиваться гарантии справедливого правосудия. В системе действующих уголовно-процессуальных норм это означает нарушение статей 45 (часть 1), 46 (части 1 и 2) и 52 Конституции Российской Федерации и не согласуется также с требованиями ее статей 18, 49, 50 и 118 (части 1 и 2)».

Постановлением Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 года № 18-П "По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан» определено:

«…Конституционный Суд Российской Федерации исходил при этом из правовой позиции, в силу которой существенное процессуальное нарушение является препятствием для рассмотрения дела, которое суд не может устранить самостоятельно и которое, как повлекшее лишение или стеснение гарантируемых законом прав участников уголовного судопроизводства, исключает возможность постановления законного и обоснованного приговора и фактически не позволяет суду реализовать возложенную на него Конституцией Российской Федерации функцию осуществления правосудия; такие процессуальные нарушения не касаются ни фактических обстоятельств, ни вопросов квалификации действий и доказанности вины обвиняемых, а их устранение не предполагает дополнение ранее предъявленного обвинения; направляя в этих случаях уголовное дело прокурору, суд не подменяет сторону обвинения, - он лишь указывает на выявленные нарушения, ущемляющие права участников уголовного судопроизводства, требуя их восстановления. Как отметил Конституционный Суд Российской Федерации, возвращение уголовного дела прокурору имеет целью приведение процедуры предварительного расследования в соответствие с требованиями, установленными в уголовно-процессуальном законе, что дает возможность - после устранения выявленных существенных процессуальных нарушений и предоставления участникам уголовного судопроизводства возможности реализовать соответствующие права - вновь направить дело в суд для рассмотрения по существу и принятия решения; тем самым обеспечиваются гарантированные Конституцией Российской Федерации право каждого, в том числе обвиняемого, на судебную защиту и право потерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статьи 46 и 52)».

Таким образом, грубые нарушение прав обвиняемого на защиту, допущенные в ходе досудебного производства по уголовному делу являются препятствием для вынесения законного и обоснованного решения по обвинению и основанием для возвращения его прокурору.

Часть 1 статьи 237 УПК РФ гласит:

«1. Судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если:

1) обвинительное заключение или обвинительный акт составлены с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения или акта;...»

Обвинение и приговор в отношении Миминошвили Т.В. в совершении вымогательства построены на не относимых и на недопустимых доказательствах. В частности:

показания свидетеля Буянова С.А., бывшего директора супермаркета «Квазар», о том, что весной 1998 года Миминошвили Т.В. совместно с Тереховым, Миминошвили М.В. и неизвестными лицами приезжал в супермаркет «Квазар» для получения долга «Квазар» перед фирмой «Меп и Ко»

том 2 л.д.140-144

Как явствует из обвинительного заключения и приговора, эти показания подтверждают вину Миминошвили Т.В. в совершении вымогательства.

Однако, в тексте показаний указано, что Буянов опознает Миминошвили Т.В. как лица, приезжавшего совместно с Тереховым для участия в переговорах о возвращении «Квазаром» долга «Меп и Ко».

Вменяется ли указанный эпизод ведения переговоров по поводу возврата долга и вообще по возврату этого долга моему подзащитному? - Он вообще не вменяется кому-либо, ибо это были обычные гражданско-правовые отношения. Организатором этих переговоров являлся Десятов.

Какое из обстоятельств вымогательства, вменяемого моему подзащитному Миминошвили Т.В., подтверждает это «доказательство»? - Ни какое. Оно может лишь подтверждать, что имелись и иные, помимо вмененных Миминошвили Т.В., не криминальные отношения.

Недопустимыми доказательствами должны быть признаны в соответствии с п.2 ч.2 ст.75 УПК России показания потерпевшего Винокурова С.В. в части ссылки на то, что якобы Миминошвили Т.В. был «старшим» в группе «вымогателей», что передаваемые потерпевшими деньги шли якобы «на верх» какому-то еще более главному криминалитету, что якобы с июля 1999 года по август 2000 года Миминошвили Т.В. пользовался сотовым телефоном, за который оплачивала фирма потерпевших, что Миминошвили Т.В. пользовался телефоном сотовой сети «сонет» с фиксированным тарифом 160 долларов США в месяц.

Том 1 л.д.103-115

Том 2 л.д.42, 43, 45, 46, 49

Ни в ходе предварительного расследования, ни в судебном заседании потерпевший Винокуров С.В. не указал ни на одно конкретное доказательство, которое подтверждало бы эти сведения. Он ссылается на слухи, на источники, которые не подтверждают этой информации, а о том, что Миминошвили Т.В. якобы являлся «старшим» в группе, Винокуров С.В. четко пояснил, что это его предположения.

Пункт 2 ч.2 ст.75 УПК РФ («Недопустимые доказательства») гласит:

«1. Доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса.

2. К недопустимым доказательствам относятся:

....2) показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности;...»

Не относимым доказательством должна быть признана фотография (том 2 л.д.137-139), изъятая при обыске в квартире Миминошвили Т.В., на которой он изображен на фоне автомашины типа «джип» с регистрационным знаком С 999 АТ 77 RUS, которая в обвинительном заключении незаконно, в нарушение требований ст.81 УПК РФ, указана как вещественное доказательство.

Как явствует из обвинительного заключения, эта фотография подтверждает показания свидетеля Воронина В.А., что именно на этой автомашине Терехов А.С. и Миминошвили Т.В. весной 1996 года (?) подъезжали на ул.Кедрова (где решали проблемы фирмы потерпевших Десятова, Винокурова и Самойловича).

Во-первых, фотография сделана на несколько лет раньше этого времени. Это нужно учитывать.

Во-вторых, Миминошвили Т.В. не вменяется в вину ни одно деяние до июня 1996 года, то есть до лета.

В-третьих, показания Воронина В.А. касательно поездки на ул.Кедрова весной 1996 года не имеют отношения ни к одному из вменяемых эпизодов, которые начинаются, судя по обвинительному заключению, с лета 1996 года. То есть это показания не о преступной деятельности, а лишь о факте знакомства Миминошвили Т.В. и Терехова А.С. на период весны 1996 года. Они соседи по дому и сами не отрицали этого знакомства.

Защита считает, что органы предварительного расследования не разобрались с понятием «вещественное доказательство».

В соответствии с ч.1 ст.81 УПК РФ вещественными доказательствами признаются:

«1. Вещественными доказательствами признаются любые предметы:

1) которые служили орудиями преступления или сохранили на себе следы преступления;

2) на которые были направлены преступные действия;

2.1) деньги, ценности и иное имущество, полученные в результате совершения преступления;

3) иные предметы и документы, которые могут служить средствами для обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела».

В официальном комментарии к статье 81 УПК РФ также разъясняется:

«Вещественными доказательствами по уголовному делу признаются предметы:

1) которые служили орудиями совершения преступления (например, пистолет, из которого стреляли) или сохранили на себе следы преступления (например, одежда, испачканная кровью потерпевшего);

2) на которые были направлены преступные действия (например, товары, которые были похищены, золотое кольцо, которое было отобрано у потерпевшего грабителем);

3) любые иные предметы и документы (с учетом правил ст. 84 УПК, см. коммент. к ней), с помощью которых может быть обнаружено преступление и установлены обстоятельства уголовного дела (например, письма, в которых давались указания о похищении).

Кроме того, с 30.07.06 (после вступления в силу изменений, внесенных в ст. 81 УПК Законом N 153 от 27.07.06) - самостоятельным видом вещественных доказательств признаны (в т.ч. в целях обеспечения исполнения приговора, в части конфискации имущества или в части его возврата законному владельцу) деньги, ценности, иное имущество, полученные в результате совершения преступления (нельзя их путать с объектами имущества обвиняемого, (подсудимого, осужденного), полученного не в результате совершения преступления, а например, по наследству, при совершении правомерных сделок и т.д.: последние не могут быть признаны вещественными доказательствами). См. также определения КС от 16.12.08 N 1036-О-П и от 15.02.05 N 59-О».

В Определении Конституционного Суда РФ от 16 декабря 2008 года № 1036-О-П "По жалобе гражданина Байкова Алексея Алексеевича на нарушение его конституционных прав пунктом 5 части четвертой статьи 56, частью первой статьи 81, пунктом 2 части второй статьи 82, статьями 119 и 131 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" разъясняется:

«...3. Часть первая статьи 81 УПК Российской Федерации содержит определение вещественных доказательств по уголовным делам: к ним относятся любые предметы, которые служили орудиями преступления или сохранили на себе следы преступления; на которые были направлены преступные действия; деньги, ценности и иное имущество, полученные в результате совершения преступления; иные предметы и документы, которые могут служить средствами для обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела».

Служила ли упомянутая выше фотография орудием вымогательства? - Очевидно, что нет.

Сохранила ли она на себе следы вымогательства (кровь от избиений или что-то подобное)? - Очевидно, что нет.

Служит ли она средством к обнаружению преступления - вымогательства? - Нет.

Служит ли она средством для установления обстоятельств уголовного дела, то есть тех обстоятельств, которые устанавливаются в соответствии со ст.73 УПК РФ (я думаю, что юристам не нужно их перечислять)? - Нет.

Таким образом, совершенно очевидно, что названная фотография не может служить вещественным доказательством по уголовному делу в отношении Миминошвили Т.В., так как не содержит ни одного из признаков вещественного доказательства, обозначенных в ч. 1 ст. 81 УПК РФ.

Если бы обвинительное заключение было составлено в соответствии с УПК РФ и разъяснениями Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 года № 1 "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации", что доказательства должны быть раскрыты, то сразу очевидно было бы, что фотография не подтверждает вину кого-либо в вымогательстве вообще.

Если внимательно почитать статьи УПК РФ, то можно определенно сказать, что указанная фотография вообще не может рассматриваться как доказательство, не говоря уже о вещественном доказательстве по вымогательству. Даже студент первого курса, еще не владеющий тонкостями УПК РФ, но смотревший детективы и то никогда не назовет указанную фотографию вещественным доказательством.

Видимо, судья Михайлюк Г.В., как уважающий себя юрист, и не стала ссылаться в приговоре от 30 ноября 2001 года на такие «доказательства».

Следует также обратить внимание на то, что свидетель Воронин В.А. дает показания о том эпизоде, которые не вменяется в вину ни Миминошвили Т.В., ни Терехову А.С., ни Миминошвили М.В.

Фотография не доказывает ни одно из обстоятельств, перечисленных в ст. 73 УПК РФ.

На этой бытовой фотографии Миминошвили Т.В. запечатлен в 1994 году при обстоятельствах, совершенно не связанных с каким-либо криминалом. На фотографии не запечатлены события 1996 года, о которых показывает свидетель Воронин.

Когда исследуешь такие «вещественные доказательства», то поражает обвинительный односторонний уклон и возникает закономерных вопрос: Какую же заинтересованность в деле нужно иметь, чтобы пойти на такие грубые нарушения закона, чтобы заниматься подгонкой доказательств обвинения, подтасовкой и фабрикацией доказательств по делу?

Ссылки в обвинительном заключении на то, что якобы Никулинским районным судом гор.Москвы фотография признана вещественным доказательством - несостоятельны по той причине, что в то время не было еще разъяснений Верховного Суда РФ и Конституционного Суда Российской Федерации касательно вещественных доказательств, а решения выносились путем переписывания обвинительного заключения без осмысления значения того либо иного доказательства по делу. Отказы в заявленных ходатайствах не основаны на законе и безмотивно отвергнуты, как говорится, по беспределу, как и другие ходатайства, что привело к отмене приговора.

Суд первой инстанции не учел, что согласно обвинительному заключению деньги, якобы передаваемые Терехову А.С. и другим вымогателям, в значительной части принадлежали фирме «МЕП и Ко» (лист 3 абзац 3 приговора), а не Десятову, Винокурову и Самойловичу. Установлено также, что Десятов, Винокуров и Самойлович не являлись собственниками указанной фирмы (учредителями и владельцами контрольного пакета акций являлись итальянцы. Следовательно, потерпевшей стороной должно быть ЗАО «МЕП и Ко», а не только физические лица Десятов, Винокуров и Самойлович. В приговоре не правильно определены потерпевшие и не разделены суммы каждого из потерпевших, которые якобы передавались вымогателям.

Другие аргументы защиты будут изложены непосредственно в ходе рассмотрения кассационной жалобы в суде кассационной инстанции.

На основании выше изложенного, руководствуясь ст.46 Конституции Российской Федерации, главой 45 Уголовно-процессуального кодекса РФ, -

П Р О Ш У:

Отменить приговор Никулинского районного суда гор.Москвы от 29 октября 2012 года в отношении Миминошвили Тенгиза Валерьяновича по изложенным в жалобе основаниям и прекратить в отношении него уголовное дело по п.«а» ч.3 ст.163 УК РФ за непричастностью к указанному преступлению, то есть на основании п.1 ч.1 ст.27 УПК РФ.

Адвокат М.И.Трепашкин

=======================================================================

Приложение № 2.

В президиум Московского городского суда

От адвоката коллегии адвокатов «ТитулЪ» города

Москвы Трепашкина Михаила Ивановича,

рег. № 77/5012 в реестре адвокатов г.Москвы;

...

в защиту интересов осужденного

Щербакова Александра Александровича

(ордер № 094/11 от 9 августа 2012 года

прилагается).

Надзорная жалоба

на приговор судьи Тушинского районного суда гор.Москвы

Луниной Н.Н. от 11 ноября 2011 года и

кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам

Московского городского суда от 16 января 2012 года

в отношении Щербакова А.А.

(в соответствии со ст.ст.402-405 УПК РФ)

Город Москва 17 декабря 2012 года

11 ноября 2011 года приговором Тушинского районного суда гор.Москвы (судья Лунина Н.Н. единолично) Щербаков Александр Александрович признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 и ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком соответственно на 6 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Вместе с ним по этому же делу осужден Курбатов М.А.

16 января 2012 года судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда в составе Симагиной Н.Д. (председательствующий), судей Молчанова А.В. и Строевой Г.А. своим кассационным определением приговор оставила без изменений, а кассационную жалобу Курбатова М.А. без удовлетворения.

Считаю приговор судьи Тушинского районного суда гор.Москвы Луниной Н.Н. от 11 ноября 2011 года и кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 16 января 2012 года незаконными, необоснованными и несправедливыми по следующим основаниям:

Суд не учел обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда.

1. Как усматривается из материалов уголовного дела, вменяемые Щербакову А.А. деяния были совершены в отношении потерпевшего Петрова Владимира Игоревича 16 мая 2011 года.

В ходе судебного разбирательства установлено, что драка была 16 мая 2011 года. Однако, ни один из участников и очевидцев драки не опознавал Петрова В.И., чтобы определить, с этим ли лицом происходила драка либо с иным.

Как усматривается из квитанции морга (том 3 л.д.35) дата смерти Петрова В.И. - 14 мая 2011 года.

На адвокатский запрос, направленный 24 августа 2012 года в целях уточнения названного обстоятельства (даты смерти Петрова В.И.) в адрес Ваганьковского кладбища (где был захоронен потерпевший Петров В.И.) был получен ответ, что он скончался 14 мая 2011 года и захоронен 21 мая 2011 года. Копия адвокатского запроса и ответ с Ваганьковского кладбища прилагаются.

Так как в уголовном деле отсутствует свидетельство о смерти Петрова В.И., то был направлен также запрос в Тушинский отдел ЗАГСа, где ответили, что ответ они смогут дать лишь родственникам погибшего, следователю либо суду. Следовательно, без возобновления производства по делу невозможно устранить возникшие противоречия и установить точную дату смерти Петрова В.И.

Изложенное дает основания полагать, что в целях раскрытия преступления, совершенного в отношении Петрова В.И. 14 мая 2011 года, искусственно могли быть подтянуты события 16 мая 2011 года, когда произошла драка возможно с другим человеком, который до настоящего времени жив и здоров.

Мать потерпевшего заявляла, что видела его последний раз 24 или 25 апреля 2011 года, однако ее поправили, что она якобы видела Петрова В.И. 15 мая 2011 года. В связи с этим, возникают сомнения в истинности ее показаний. Не учтено, что Петров В.И. был сильного телосложения и вряд ли Курбанов М.А. и Щербаков А.А. могли с ним справиться при описанных в деле обстоятельствах.

2. Труп был обнаружен не в том месте, где происходила драка.

Экспертиза не могла установить точное время наступления смерти Петрова В.И., хотя по времени доставки трупа на экспертизу (если следовать материалам уголовного дела) промежуток был недолгим и можно было точнее установить время наступления смерти Петрова В.И.

3. Одежда, в которой находился Петров В.И. и та одежда, в которой был мужчина, подвергшийся избиению Курбановым М.А. и, возможно, Щербаковым А.А. (будем исходить из позиции предварительного расследования) - не совпадают.

4. В ходе предварительного расследования и суда не установлено, мог ли Щербаков А.А. нанести хотя бы один из ударов, который мог бы привести к смерти потерпевшего. Ведь Курбанов М.А., когда давал показания в ходе предварительного следствия (в суде он указывал, что избивал один), показывал, что Щербаков А.А. якобы наносил удары лишь по туловищу потерпевшего. А ни один из ударов по туловищу, судя по заключению экспертов, не мог привести к смерти потерпевшего. На одежде Щербакова А.А. не обнаружено ни одной капли крови потерпевшего.

Суд так и не установил с достаточной степенью достоверности, какие же конкретно телесные повреждения, приведшие к смерти потерпевшего, мог причинить Щербаков А.А., а какие Курбатов М.А. Их деяния не конкретизированы с достаточной четкостью и ясностью.

Суд не дал надлежащей оценки еще ряду сомнительных обстоятельств, на которые необходимо будет обратить внимание при новом судебном разбирательстве, ибо наличие 2-х документов, свидетельствующих о том, что потерпевший по делу Петров Владимир Игоревич уже 14 мая 2011 года (почти за двое суток до вменяемых Щербакову А.А. деяний) был мертв, что зафиксировано в морге и на Ваганьковском кладбище, должно являться безусловным основанием для отмены приговора и возвращении уголовного дела на новое судебное разбирательство.

На основании выше изложенного, руководствуясь ст.46 Конституции Российской Федерации, главой 48 Уголовно-процессуального кодекса РФ, -

П Р О Ш У:

1. Удовлетворить данную надзорную жалобу и возбудить по ней надзорное производство.

2. Запросить материалы уголовного дела из Тушинского районного суда гор.Москвы.

3. Передать надзорную жалобу на рассмотрение суда надзорной инстанции вместе с материалами уголовного дела.

4. Отменить приговор Тушинского районного суда гор.Москвы в отношении Щербакова Александра Александровича от 11 ноября 2011 года, а также кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 16 января 2012 года и возвратить уголовное дело на новое судебное рассмотрение в тот же суд, но в ином составе.

Приложения:

1) заверенные копии приговора и кассационного определения, всего на 12-ти листах;

2) копия адвокатского запроса в администрацию Ваганьковского кладбища города Москвы от 24 августа 2012 года и ответ на запрос от 24 августа 2012 года, всего на 3-х листах;

3) отказ из Тушинского ЗАГСа выдать сведения о дате смерти Петрова В.И., всего на 3-х листах;

4) ордер № 094/11 от 9 августа 2012 года, копия удостоверения адвоката, всего на 2-х листах.

Адвокат М.И.Трепашкин

=======================================================================

Приложение № 3.

Председателю Московского городского суда

Егоровой Ольге Александровне

От Щербаковой Ольги Владимировны...

Действующей в интересах осужденного Щербакова Александра Александровича на основании доверенности от

06 августа 2012 года

185012, Республика Карелия, г. Петрозаводск

а/я 1443 Птицефабрика начальником ФКУ ИК-9

Гавриленко Николаем Александровичем

На приговор Тушинского районного суда г. Москвы

И определение судебной коллегии по уголовным делам и

Президиума Московского городского суда

НАДЗОРНАЯ ЖАЛОБА

Дополнение к жалобе Защитника Трепашкина М.

Уважаемая Ольга Александровна!

Приговором Тушинского районного суда г. Москвы, вынесенным 11 ноября 2011 года, судьей Луниной Н.Н, Щербаков Александр Александрович признан виновным в совершении преступления предусмотренного ст. 111 ч.4 УК РФ и назначено наказание в виде лишения свободы сроком 6 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 16 января 2012 года приговор оставлен без изменения.

24 декабря 2012 было отказано в удовлетворении надзорной жалобы.

Ваша честь, мой сын Щербаков Александр Александрович осужден за нанесение тяжких телесных повреждений повлекших по неосторожности смерть мёртвого человека, то есть получается он убил зомби. Вину он не признал. На всех стадиях следствия и суда, он последовательно пытался доказать свою невиновность, но к сожалению так и не был услышан. Из фабулы обвинения следовало, что мой сын Щербаков А.А и Курбатов 16 мая 2011 забили насмерть Петрова.

После приговора я, мать Щербакова Ольга, поехала на могилу потерпевшего Петрова, и обнаружила, что Петров скончался 14 мая 2011 и следовательно Щербаков никак не мог нанесли повреждения 16 мая! После этого защитником Трепашкиным был направлен запрос на Ваганьковское кладбище города Москвы и был получен официальный ответ, что по имеющимся у них документам Петров скончался 14 мая 2011. В Тушинском загсе Москвы отказались выдать копию свидетельства о смерти Петрова по адвокатскому запросу, но в приватной беседе с мной подтвердили, что в свидетельстве о смерти значится что потерпевший умер 14 мая. Прошу вас направить судебный запрос в тушинский загс Москвы.

Потерпевшая Петрова на суде не могла назвать точную дату смерти своего единственного сына, путалась в показаниях.

Во всех первичных показаниях Курбатова и всех свидетелей обвинения полностью отсутствует упоминание о Щербакове, а потом вдруг, дружно и неожиданно они вспоминают, что он там был!

Свидетельница обвинения Бруданина, наркозависимая и состоит на учете в пнд, и уже не первый раз проходит свидетельницей обвинения по уголовным делам. Доподлинно известно, что она проходила свидетелем по делу об изнасиловании.

Не проведена экспертиза одежды свидетельницы Бруданиной, с ее слов она была вся в крови потерпевшего Петрова и два дня ходила в этой одежде в том числе и к следователю, но одежда так и не была отправлена на экспертизу.

Свидетель Макаренко, на суде говорил заведомую ложь, зачем то пояснил суду, что они с моим сыном знакомы не более 6 месяцев, тогда как в действительности они знакомы более 1,5 лет и он присутствовал на свадьбе моего сына в 2009 году. Есть фотографии со свадьбы на которых стоит дата. После этого они не общались в результате ссоры, то есть у свидетеля Макаренко были к моему сыну личные неприязненные отношения, и этот факт Макаренко от суда скрыл.

В ответе надзорной инстанции Судья Московского городского суда Ротанова Е.К. указала, что информация об убийстве Петрова 14 мая 2011, а не 16 мая, опровергается выводами судебно-медицинской экспертизы № 27/585 (том 1 л.д.82-90), согласно которым, смерть потерпевшего П. наступила ориентировочно в срок от 9 до 11 часов до начала осмотра трупа на месте происшествия, осуществленного следователем 16 мая 2011 года.

Обращаю внимание суда, что на выше указанной экспертизе не указана дата смерти потерпевшего, только время.

Не дана оценка личности Курбатова, который является наркозависимым, состоит на учете в пнд и неоднократно судим. Страдает психическим заболеванием (шизофренией).

На судебном заседании по существу Курбатов признался, что оговорил моего сына и себя под давлением следствия, плакал и просил прошения у моего сына и у меня.

Так же Щербаков Александр в силу своих физических особенностей не способен совершить ни одно преступление в принципе, тем более участвовать в драке. В результате ДТП Щербаков получил тяжелую черепно-мозговую травму (документы есть в материалах дела), и избегал любых конфликтов, простое повышение голоса вызывало у него болезненные ощущения, а драка с Петровым являлась бы для него фактическим самоубийством, тем более что Щербаков при росте 160 см весит менее 60 кг, а Петров весил 90 кг и ростом был 190 см.

В данный момент на своде находится социально опасный преступник. Никто его не ищет. Малолетняя дочь моего сына растет без отца, страдаем мы, пожилые родители-пенсионеры. Прошу вас принять справедливое решение.

С уважением Щербакова Ольга.

=======================================================================

Приложение № 4.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

об отказе в удовлетворении надзорной жалобы

4у/6-10441/12

г. Москва 24 декабря 2012 года

Судья Московского городского суда Ротанова Е.К., изучив надзорную жалобу адвоката Трепашкина М.И. в защиту осужденного Щербакова А.А. о пересмотре приговора Тушинского районного суда г.Москвы от 11 ноября 2011 года и кассационного определения судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 16 января 2012 года,

УСТАНОВИЛА:

Приговором Тушинского районного суда г.Москвы от 11 ноября 2011 года,

Щербаков А.А., ранее не судимый,

- осужден по ч.4 ст.111 УК РФ к 6 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств и гражданского иска.

Этим же приговором осужден К.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 16 января 2012 года приговор оставлен без изменений.

Приговором суда Щербаков А.А. признан виновным и осужден за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, группой лиц, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

Преступление совершено при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В надзорной жалобе адвокат Трепашкин М.И. в защиту осужденного Щербакова А.А. просит отменить судебные решения и направить материалы дела на новое судебное рассмотрение. В обоснование своих доводов адвокат указывает на то, что приговор суда является незаконным и необоснованным, вынесенным с нарушением норм уголовно-процессуального закона. Обвинительный приговор основан на предположениях и домыслах, поскольку в уголовном деле имеется квитанция из морга, в которой датой смерти потерпевшего П. является 14 мая 2011 года, тогда как согласно фабуле предъявленного обвинения Щербакову А.А., инкриминируемое его подзащитному деяние произошло 16 мая 2011 года. Утверждает, что бесспорных доказательств, свидетельствующих о том, что телесные повреждения, от которых наступила смерть потерпевшего, причинены именно Щербаковым А.А., в уголовном деле не имеется.

Проверив материалы истребованного уголовного дела, а также представленные материалы, прихожу к выводу о том, что надзорная жалоба адвоката не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Вопреки доводам надзорной жалобы, вывод суда о виновности Щербакова А.А. в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ соответствует материалам дела, подтверждается доказательствами, исследованными в судебном заседании, в том числе показаниями свидетелей М., Н., Ч., Т., Б., потерпевшей П., протоколом осмотра места происшествия от 16 мая 2011 года, заключениями судебно-медицинских экспертиз, в частности о характере и локализации телесных повреждений, обнаруженных у потерпевшего Пе. и другими доказательствами, проверенными в судебном заседании и приведенными в приговоре.

Оценив и проанализировав все исследованные доказательства в их совокупности, суд проверил их, сопоставил между собой, и каждому дал оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности – достаточности, в соответствии с требованиями ст.ст.87; 88 УПК РФ.

Показания Щербакова А.А. в части того, что он преступления не совершал, телесных повреждений совместно с К. потерпевшему не наносил, обоснованно отклонены судом с указанием в приговоре мотивов принятого решения, не согласиться с которым оснований не имеется.

Доводы адвоката о том, что смерть потерпевшего Петрова В.И. наступила 14 мая 2011 года следует признать несостоятельными, поскольку они опровергаются положенными в основу приговора выводами судебно-медицинской экспертизы № 27/585 (том 1 л.д.82-90), согласно которым, смерть потерпевшего П. наступила ориентировочно в срок от 9 до 11 часов до начала осмотра трупа на месте происшествия, осуществленного следователем 16 мая 2011 года.

Наказание осужденному Щербакову А.А. назначено в соответствии с требованиями ст.ст.6, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, всех данных о его личности.

Суд мотивировал в приговоре назначение наказания в виде реального лишения свободы.

При таких обстоятельствах назначенное осужденному наказание соответствует тяжести содеянного и личности Щербакова А.А. и не является несправедливым ввиду чрезмерной суровости, а потому смягчению не подлежит.

При рассмотрении материалов дела судом кассационной инстанции, судебная коллегия проверила материалы уголовного дела и с приведением должной мотивации обоснованно признала приговор суда законным, обоснованным и справедливым.

Содержание кассационного определения соответствует требованиям ст.388 УПК РФ.

Нарушений уголовно-процессуального закона влекущих отмену или изменение судебных решений не установлено.

Таким образом, судебные решения в отношении Щербакова А.А. следует признать законными, обоснованными и справедливыми, а надзорную жалобу адвоката не подлежащей удовлетворению.

На основании изложенного и руководствуясь ст.406 УПК РФ, судья

ПОСТАНОВИЛА:

В удовлетворении надзорной жалобы адвоката Трепашкина М.И. в защиту осужденного Щербакова А.А. о пересмотре приговора Тушинского районного суда г.Москвы от 11 ноября 2011 года и кассационного определения судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 16 января 2012 года – отказать.

Судья Московского городского суда Е.К. Ротанова

=======================================================================

Чем больше будет оправдательных приговоров, тем лучше качество предварительного расследования.


Просмотров: 0Комментариев: 0
  • Facebook App Icon